Хоть похоже на Россию...

Максим Рубченко
2 сентября 2002, 00:00

России нечего противопоставить китайской экономической экспансии в Приамурье

"объем товарооборота между Россией и Китаем по итогам года может превысить одиннадцать миллиардов долларов, а в ближайшее десятилетие он может утроиться", - заявил российский премьер Михаил Касьянов во время своего недавнего визита в Китай. И хотя глава правительства говорил о крупных проектах в области энергетики, металлургии, военно-технического сотрудничества, для большинства россиян слова "торговля с Китаем" прежде всего ассоциируются с массой дешевого и не очень качественного ширпотреба.

Кстати, в ходе визита российских правительственных чиновников в Китай было подписано соглашение российского Центробанка с Народным банком Китая о том, что наши челноки теперь смогут открывать в приграничных районах России банковские счета, номинированные в юанях, а банкам в Амурской области с первого квартала 2003 года будет позволено напрямую обменивать рубли на юани. Челнокам - а это едва ли не большинство жителей Приамурья - от такого решения прямая выгода: не придется больше покупать юани у спекулянтов. Между тем некоторые аналитики сразу заговорили о расширении китайской экспансии в российском Приамурье: мало того что китайцы сегодня фактически контролируют всю торговлю в регионе, теперь они смогут проникнуть и в финансовую сферу.

Вообще, когда в Москве читаешь в прессе о ситуации на Дальнем Востоке, начинает казаться, что Приамурье уже фактически стало частью Китая. Поэтому целью нашей поездки в Благовещенск было проверить четыре "общеизвестных факта": во-первых, действительно ли китайцы заполонили наш Дальний Восток; во-вторых, на самом ли деле китайцы грабят наши природные богатства и вывозят к себе; в-третьих, правда ли, что китайцы, наживаясь на торговле с нами, построили себе шикарные города на месте бывших захудалых деревень; наконец, в-четвертых, угрожает ли нам китайская экспансия.

Миф о китайском засилье

Образ Благовещенска как города, оккупированного желтолицыми узкоглазыми захватчиками, в котором россияне вытеснены в гетто, начал развеиваться еще по дороге из аэропорта: из окна машины ни одного китайца увидеть не удалось. Пешеходная прогулка тоже не выявила никаких признаков "оккупации". Город как город - типичный областной центр, небогатый, но вполне ухоженный и уютный, мало чем отличающийся от Тулы или Твери. В продовольственных магазинах - неплохой выбор, но дорогих импортных деликатесов нет. Колбаса и молочные продукты стоят как в Москве, а вот фрукты-овощи дешевые. Яблоки, апельсины, грейпфруты, абрикосы, лук, картофель - все китайское. "А разве здесь, в России, нельзя все это выращивать?" - спрашиваю у продавщицы. "У нас это тоже выращивается, - отвечает она. - Даже абрикосы и арбузы. Только наши старушки такие цены заламывают, что лучше уж китайское покупать". Как выяснилось из дальнейшей беседы, "старушки" - это обитатели окрестных колхозов и совхозов, из которых давно разбежалась молодежь и все более или менее активное население. Беглецов можно понять - зарплата около пятисот рублей в месяц, причем выдают ее всю сразу один раз в год, осенью, когда урожай выращен, собран и продан: вот тебе твои шесть тысяч и живи целый год, ни в чем себе не отказывая.

Экскурсию по городу мы заканчивали вечером на набережной Амура. Это - главное место прогулок горожан. Здесь работает множество летних кафе, в розлив торгуют "Балтикой" и "Бочкаревым", из крепких напитков в ассортименте - местная водка "Иван Чурин", названная в честь купца, который двести лет назад закладывал основы коммерческого дела в Благовещенске. Есть бомжи и попрошайки, но их по сравнению с Москвой немного. А вот китайцев почти нет: за время полуторачасовой прогулки я встретил - специально считал! - девять человек с характерными азиатскими чертами лица, но поручиться, что это были именно китайцы, не могу.

На парапете набережной увидел объявление: "РНЕ собирается здесь в 12 часов каждое воскресенье". Решив, что это будет лучшей возможностью узнать всю правду о китайском засилье, в воскресный полдень явился на указанное место. Увы, кроме меня туда не пришел никто, из чего я сделал вывод, что борьба с китайскими захватчиками не является для благовещенцев первоочередной задачей. Это подтвердили и дальнейшие беседы с горожанами: к "китам" здесь относятся вполне спокойно, без горячей любви, но и без агрессии - не бьют, прилавков у торговцев на рынке не переворачивают и не сжигают.

Ограбление отменяется

Слухи о том, что китайцы беззастенчиво грабят наши лесные богатства, тоже оказались несколько преувеличенными. "Никакого засилья китайцев в заготовке леса нет, - говорит заместитель начальника Благовещенской таможни по экономике Людмила Байбак. - На лесозаготовках работают россияне, а китайцы просто приобретают лес у наших лесозаготовителей". Весной этого года китайцы впервые получили разрешение на самостоятельную вырубку леса в Приамурье и для этого по разрешению иммиграционной службы в Амурскую область приехали 140 китайских рабочих со своей техникой. Впрочем, Китай сегодня действительно является крупнейшим импортером леса из Амурской области - на него приходится около 60% поставок, еще около 30% уходит в Корею и 10% - в Японию. Причем в прошлом году поставки леса в Китай выросли по сравнению с 2000 годом почти в два с половиной раза, достигнув 260 тыс. тонн (более 16 млн долларов). "В последнее время экспорт леса в Китай заметно растет, потому что там введен государственный запрет на вырубку лесов, - пояснила Людмила Байбак. - Однако это мизерная часть того, что у нас сгорает в пожарах. За экспорт мы хоть валюту получаем, а там - пропадает зря". Звучит очень убедительно, но есть здесь одно "но": китайцы вывозят только необработанный кругляк, поэтому вся добавленная стоимость от обработки леса достается им, а не нам.

С легальным экспортом древесины в Китай картина более или менее прояснилась, а как насчет нелегального? "Контрабандного леса у нас не выходит, - уверяет Людмила Байбак. - Весь заготовленный лес грузят на лесовозы, а потом вывозят на железнодорожную станцию, где происходит таможенное оформление". Другого пути вывоза леса за границу, по уверениям таможенников, просто не может быть - если какой-нибудь "левый" лесовоз решит доехать своим ходом до берега Амура, чтобы перегрузить лес на контрабандное судно и тайно вывезти его в Китай, он неизбежно попадет в руки пограничников.

Не знаю, как работают пограничники вдали от Благовещенска, может, и пропускают кого угодно и куда угодно, но в черте города пограничный режим впечатляет: на середине Амура стоят на расстоянии видимости друг от друга три пограничных катера, которые с наступлением темноты непрерывно обшаривают прожекторами берег и водную гладь. Кроме того, прямо на набережной Благовещенска - самая что ни на есть настоящая пограничная вышка, на которой постоянно несут службу два пограничника. Когда я собрался ее сфотографировать на память, с вышки последовал строгий окрик: "Фотографировать нельзя!" Ну нельзя так нельзя. С одной стороны, конечно, глупо, ведь с китайского берега эта вышка великолепно видна даже невооруженным глазом, а с другой - некоторая гордость охватывает - не расслабляются погранцы даже в самых дурацких мелочах. Лейтенант-пограничник Женя, с которым мы случайно познакомились в первый же день пребывания в Благовещенске, рассказал, что за прошедшую зиму было задержано два нарушителя границы, оба - китайцы. Один где-то украл и попытался утащить по льду в Китай пару железнодорожных шпал ("Как он их тащил? - удивляется Женя. - Мы потом втроем их еле-еле унесли!"). Со вторым ситуация чисто житейская: три китайца как-то вечером пили водку у себя в деревне. Как обычно, оказалось мало - послали гонца в близлежащий город Хэйхэ за добавкой. Только в темноте гонец сбился с дороги, заблудился и забрел на российский берег, где его и встретили наши пограничники. Так что в рассказы "знающих людей", что, мол, на середине Амура то и дело встречаются российские и китайские корабли, перегружают контрабанду с одного судна на другое и беспрепятственно расходятся по домам, верится с трудом.

Их рост на наши деньги

Главной достопримечательностью сегодняшнего Благовещенска, бесспорно, является набережная Амура с видом на китайский берег, где возвышаются небоскребы Хэйхэ. "Здорово поднялись китайцы на наши деньги", - грустно констатируют прогуливающиеся по набережной благовещенцы. Они любят рассказывать, что еще десять лет назад Хэйхэ представлял собой небольшой поселок с населением около десяти тысяч человек, а на месте нынешних небоскребов стояли одноэтажные кирпичные бараки и "бегали полуголые китайцы".

Каждое утро от речного вокзала Благовещенска в Китай ходит теплоход. Местным жителям, чтобы съездить за границу, достаточно просто купить на него билет, а приезжим приходится приобретать путевку в одном из городских турагентств за 500 рублей. Деньги собирались поменять в банке, благо на каждом вывешены в числе прочих и котировки юаня, но выяснилось, что на практике этой валютой здесь пока не торгуют. "Юани купите на речном вокзале, там всегда стоят продавцы, - любезно подсказала нам сотрудница турбюро. - Можно, конечно, купить и на том берегу, но китайцы могут обмануть. А наш экскурсовод покажет вам надежных местных продавцов".

Переезд на китайский берег занимает около пятнадцати минут, и после прохождения весьма либеральной таможни вы оказываетесь на острове Большой Хэйхэ, где специально для русских посетителей года три назад китайцы построили огромный торговый центр. Здесь и заканчивается маршрут тех наших соотечественников, которые приезжают в Китай за товаром. А мы движемся дальше.

Такси - китайская модификация нашей "копейки" - за пять минут и десять юаней доставляет нас на ту самую набережную, которой мы любовались из Благовещенска. Вблизи она впечатляет еще больше: вдоль выложенной гранитной плиткой мостовой тянутся широкие аккуратные газоны с зеленой травой и огромные клумбы с разноцветными цветами, через каждые 50-100 метров - фонтаны разных форм и размеров. Из репродукторов на набережную льется музыка: красивый мужской голос поет песню с непонятными словами на знакомую с детства мелодию - "Вот мчится тройка почтовая". Следом за ней звучат "Подмосковные вечера", тоже на китайском.

Местное население смотрит на нас как на экзотику - видимо, редкий русский минует торговый центр и добирается до города. Впрочем, отношение китайцев в высшей степени доброжелательно - они улыбаются, приветливо машут руками, что-то радостно лопоча на своем языке. Подростки - продукт глобализации - приветствуют нас интернациональным "Хэлоу!". Весьма показательно - в прибрежном парке стоит очень ухоженный памятник советским воинам, в 1945 году воевавшим в Китае против японцев.

Сворачиваем с набережной, направляясь в глубь города, и через десять минут оказываемся в центральной части Хэйхэ. Здесь картина совсем другая: разбитые тротуары, потрескавшийся асфальт на улицах, а за свежевыкрашенными фасадами прячутся типичные панельные хрущобы, такие обшарпанные и грязные, каких мне в жизни видеть еще не приходилось. Вдоль стен то и дело попадаются на глаза брошенные пакеты с мусором. Здесь можно увидеть целые кварталы длинных одноэтажных кирпичных бараков с микроскопическими окошками - таким был весь Хэйхэ еще восемь лет назад. Но скоро все встало на свои места: еще через десять минут, выйдя на южную окраину города, мы увидели, как строится новый - элитный - жилой район, с тротуарами, вымощенными цветной плиткой, и небоскребами с разноцветными стенами.

Зарисовка с натуры

В очереди на таможенный досмотр мы стоим уже минут сорок, но за это время не продвинулись ни на сантиметр: из четырех "коридоров" работает только один, и по нему непрерывным потоком двигаются сумки, набитые товарами. "Это еще ерунда, - рассказывает наш экскурсовод и переводчик Лариса. - Раньше, когда в день ездило по тысяче-полторы человек, действительно был кошмар, как во время бегства белогвардейцев из Владивостока: люди лезли по головам, сумки передавали по головам. А сейчас ездит всего человек по сто-двести, так что все спокойно пройдем".

Лариса оказалась права - не прошло и получаса, как мы благополучно заняли места в салоне теплохода. Однако пришлось еще долго ждать, пока челноки погрузят горы своих баулов и коробок. И если погрузка на теплоход в Благовещенске заняла пятнадцать минут, то в Хэйхэ - полтора часа.

Когда все добро переместилось наконец с причала на палубу, в салон теплохода вошли две молодые довольно упитанные женщины. В руках - по плотно набитой сумке типа "мечта оккупанта", одеты, несмотря на тридцатиградусную жару, в темно-синие джинсы и плотные джинсовые рубахи навыпуск. Женщины устраиваются на скамейке рядом со мной и начинают быстро... раздеваться. Снимается длинная джинсовая рубаха, и под ней обнаруживается еще одна, точно такая же. Под второй - третья. Под третьей джинсовой рубахой на женщинах зеленые футболки "Найк". По три штуки на каждой. И после того, как мои попутчицы скинули с себя по шесть одежек, стало видно, во-первых, что телосложения они самого что ни на есть субтильного, а во-вторых, что на каждой из них еще и по трое джинсов, пояса которых торчат один из-под другого.

Ошарашенный этой сценой, начинаю внимательнее присматриваться к попутчикам. Напротив меня на лавке спит молодой парень. Из-за ворота легкой бежевой рубашки с короткими рукавами торчат еще два точно таких же воротника. На шее - ожерелье из неоторванных лейблов. Штанина его брюк слегка задралась, и под ней отчетливо видны еще две такие же. У меня за спиной вокруг груды баулов сидят шесть подозрительно полных женщин в одинаковых голубых ветровках. По красным от жары лицам и шеям стекают крупные капли пота, и я вдруг понимаю, что никогда больше не смогу заставить себя покупать одежду на рынке.

Наш теплоход причаливает к российскому берегу, и мои соседки начинают одеваться: первая-вторая-третья футболка, первая-вторая-третья рубаха.

- Света, - вдруг жалобным голосом обращается одна из них к соседке, - у меня рубашка не застегивается.

- Это потому что ты большую надела вниз, а маленькую - сверху, переодевайся.

- Дурак будет тот инспектор, который меня пропустит, - бормочет в процессе переодевания челночница.

- Вот он тебя и не пропустит, - пророчествует Света.

- Не каркай!

Смысл этих переодеваний несколько позже нам объяснила экскурсовод. По действующему законодательству каждый пассажир может беспошлинно провезти через границу до пятидесяти килограммов груза стоимостью до тысячи долларов. Однако для тех, кто ездит через границу регулярно, существуют дополнительные ограничения - только до пяти килограммов груза. Но при этом все, что надето на человека, в принципе считается товарами личного пользования и пошлиной не облагается. Поэтому челноки и натягивают на себя по несколько одежек, невзирая на летнюю жару. А зимой, в сорокаградусный мороз, говорят, ездят в Китай в тапочках, вместо которых можно надеть только что купленные зимние сапоги, не платя за них пошлину.

Но в любом случае выручка челнока во многом зависит от таможенного инспектора: "хороший" таможенник может "не вспомнить", что челнок ездит в Китай чуть ли не каждый день, и разрешит ему провозить не пять килограммов груза, а все пятьдесят. Мало того, он может оценить вес груза на глазок, без взвешивания, и согласиться с заверениями челнока, что "тут меньше пятидесяти килограммов". А "плохой" инспектор обязательно взвесит груз и потребует заплатить пошлину в полном объеме. Да еще заставит снять лишнюю одежду и ее тоже обложит пошлиной. По уверениям челноков, после прохождения "плохого" инспектора чистая прибыль от поездки может сократиться до 200-300 рублей.

Технология экспансии

Вернемся, однако, к проблеме китайской экспансии в российском Приамурье. Можно говорить о трех ее видах - государственной, миграционной и экономической.

Государственная экспансия - это попытки передела территорий. Главный объект территориальных споров - острова в районе Хабаровска, в месте слияния реки Уссури с Амуром. Проблема заключается в том, что Уссури в этом месте разбивается на несколько проток, образуя группу островов. Еще лет пятьдесят назад фарватер пролегал по самой южной, ближайшей к Китаю протоке. А поскольку граница определяется по фарватеру, то все острова этой группы являлись - бесспорно - нашей территорией. Однако в последние годы фарватер поменял русло и проходит сегодня по протоке, ближайшей к нашему берегу. Соответственно, китайцы требуют пересмотра территориальной принадлежности островов, с чем наша страна соглашаться не намерена. Мало того, наши власти в последнее время предпринимают определенные усилия для закрепления российского статуса островов. Так, в настоящее время, несмотря на протесты китайцев, развернуты работы по углублению русла протоки Казакевича, чтобы отодвинуть фарватер от нашего берега (и, что примечательно, деньги на такое мероприятие в казне нашлись!). На Большом Уссурийском острове восстанавливается укрепрайон, построенный в 60-70-е годы и заброшенный после распада СССР, и в дополнение к пограничникам на остров переброшено армейское подразделение. Воевать с Китаем, разумеется, никто не собирается: смысл этих мероприятий заключается в том, чтобы расширить наше присутствие на острове. Говорят также, что губернатор Хабаровского края Виктор Ишаев купил понтонный мост, которым собирается соединить Большой Уссурийский остров с берегом, и планирует выделить на острове участки земли под дачное строительство хабаровчанам. Так что насчет китайской государственной экспансии можно быть более или менее спокойным.

Чуть сложнее обстоит дело с экспансией, так сказать, миграционной, или трудовой. Еще пару лет назад в российском Приамурье жило куда больше китайцев. (В Благовещенске, например, на рынке торговали только китайцы.) Однако в последнее время руководством и Амурской области, и Хабаровского края был принят ряд нормативных актов, существенно ограничивающих деятельность китайцев в этих регионах. В Благовещенске, например, китайцам запрещено заниматься торговлей. Однако число китайских рабочих, занятых в строительной индустрии и на ремонте дорог, постоянно растет. Там, где россияне отказываются работать из-за тяжелых условий и низких зарплат (строительным рабочим предлагают полторы-две тысячи рублей), китайцы, спасаясь от безработицы на родине, готовы трудиться без выходных и перекуров.

Еще одно перспективное направление китайской трудовой экспансии - сельское хозяйство. В Амурской пойме без дела пропадают миллионы гектаров плодороднейшей земли - ее просто некому обрабатывать. Поэтому в области сегодня начинают отдавать эту землю в аренду китайцам, предоставляя им сезонные визы. Вопрос лишь в том, насколько эффективно власти смогут контролировать возвращение китайцев на родину после окончания их официальной работы в России. Впрочем, массовой нелегальной иммиграции опасаться вряд ли стоит - местные жители относятся к "китам" весьма настороженно и непременно обратят внимание властей на факты более или менее массового присутствия китайцев на российской территории. "Этим азиатам нельзя доверять, - рассуждала возвращающаяся из Хэйхэ пожилая дама. - Они тебе улыбаются, а кто знает, что на самом деле говорят по-своему - может, ругают тебя. Один раз мы им поверили - получили Даманский. Так что больше им верить нельзя". Под этими словами могло бы подписаться подавляющее большинство жителей Приамурья.

Китайский бизнес

Самое мощное и успешное на сегодняшний день направление китайской экспансии - экономическое. Красноречивая иллюстрация тому - Благовещенск. В начале 90-х годов жители города, получившие возможность безвизового посещения Китая, бросились на правый берег Амура в надежде с пользой потратить деньги, на которые в России купить было практически нечего. В середине 90-х заработанные торговлей деньги китайцы начали направлять в расширение производства, скупая у российских предприятий промышленное оборудование. В это время в Благовещенске закрылись хлопкопрядильная, швейная и спичечная фабрики, а все их оборудование, по утверждению местных жителей, скупили китайцы и увезли за Амур.

Дальше - больше. Китайцы приобрели опустевшее здание Благовещенской швейной фабрики и переоборудовали его в четырехэтажный торговый центр, где исключительно китайские торговцы продавали исключительно китайские товары. С этого проекта началось проникновение китайского капитала на строительный рынок Благовещенска, и сегодня все крупнейшие строительные компании города принадлежат китайцам. А кроме того, они владеют значительной частью ресторанов, магазинов, подавляющим большинством торговых мест на местном рынке и всей городской сетью фотосалонов "Коника". Правда, о принадлежности той или иной компании китайским владельцам можно судить только на основании утверждений местных жителей. Официально владельцами практически всех предприятий в Благовещенске являются наши соотечественники: после того, как в Амурской области был издан ряд документов, существенно ограничивающих возможности для работы китайцев в регионе, им пришлось нанимать на работу россиян. И теперь даже в построенном китайцами торговом центре работают только русские продавцы.

Местные жители вполне довольны таким развитием событий - с одной стороны, они получили рабочие места, с другой - полно неплохих дешевых товаров. Не остались внакладе и здешние власти - все-таки де-факто принадлежащие китайцам предприятия платят налоги в бюджет города и региона.

Однако с точки зрения государственных интересов России все не так безоблачно: противопоставить китайской экономической экспансии нечего. Во-первых, потому что у китайцев мощнее финансовая подпитка, обеспечиваемая в том числе и принадлежащими им предприятиями в России. Во-вторых, потому что российское законодательство объективно ставит наших приамурских предпринимателей в менее выгодные, чем их китайских конкурентов, условия. Например, когда три года назад китайцы построили торговый центр на Большом Хэйхэ, они активно приглашали русских предпринимателей там торговать. Однако, поскольку это уже китайская территория, в дело вступало наше убийственное таможенно-валютное законодательство: товары надо было декларировать, оформлять, потом обязательно продавать валютную выручку etc. Так что китайская инициатива отклика в России не нашла.

В-третьих, потому что китайцев просто больше - на два миллиона жителей российского Приамурья приходится пятьдесят миллионов обитателей китайского побережья Амура. Но самое главное - потому что каждый из этих пятидесяти миллионов готов много и напряженно трудиться за зарплату, которую наши соотечественники считают недостойной их талантов.

Впрочем, не стоит думать, что через двадцать-тридцать лет погоду в российском Приамурье будет определять Пекин. После знакомства с жизнью этого края создается впечатление, что этот регион - не совсем Россия, но и совсем не Китай. Жители российского и китайского берегов Амура выживают и развиваются благодаря друг другу, и этот симбиоз для них гораздо важнее, чем отношения со столицами и правительствами своих государств.