О страхе

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
2 декабря 2002, 00:00

Идущая к концу возня с реформой валютного контроля производит кислое впечатление. Прежде всего раздражает привычное безразличие к мнению деловых кругов. У РСПП, единственного проводника чаяний бизнеса к подножию престола, появился очередной повод для похвальбы. Как и в деле с налогами, их выслушали, согласились - и сделали наоборот. Меры валютного контроля слегка смягчены - и с 2007 года их сулят убрать почти совсем. "Хотели вы свобод? Свободы вам даны: Из узких сделаны широкими штаны".

Не то чтобы позицию РСПП, требующего немедленной отмены ограничений, нельзя было критиковать. Очень можно. Возьмите любую левую газету и прочтите, что олигархи требуют полной безнаказанности при разграблении остатков народного достояния. Но правительство же ее не критикует. Оно слушает страстные монологи К. А. Бендукидзе, главного адепта валютной свободы, милостиво помавая начальственными главами. Оно с очевидной гордостью называет правительственный законопроект либеральным. К качеству этого либерализма я чуть позже вернусь, но пока примем на веру: либеральный. В таком случае ответьте: если валютные ограничения можно убрать через четыре года, почему их нельзя убрать сейчас? А потому. Не задавайте дурацких вопросов. Бендукидзе во всеуслышание обещает 75 тысяч долларов тому, кто открыто (читай - без намеков на то, что чиновники тоже кушать хотят) докажет необходимость этих самых ограничений. Каха Автандилович ничем не рискует: нету никаких доказательств.

И это - второй источник раздражения. Они оставляют ограничения потому (не считая того бесспорного факта, что чиновники тоже - и так далее), что просто боятся их отменить, - так и говорится в открытую. Отсюда возникают серьезные сомнения в том, что в 2007 году ограничения и вправду будут сняты. Цены-то на нефть заведомо снизятся, да и валютные резервы ЦБ очень могут маленько поредеть - с чего это у них вдруг страх пройдет? Он и не пройдет.

Третий источник раздражения - предмет их страха. Они боятся не того, что полная отмена ограничений повредила бы темпам экономического роста или, допустим, конкурентоспособности наших производителей - да хрен бы с ними два раза, и с темпами, и с производителями. Правительственные умные Эльзы трепещут, что при падении нефтяных цен ниже 12 долларов за баррель и еще при каких-то там обстоятельствах может возникнуть дефицит бюджета. Нет, это действительно болезнь: бюджетобесие. Fiat профицит pereat mundus (Да будет профицит, даже ценой гибели мира (лат.).

Им говорят: да вы посмотрите на свой недосягаемый идеал, на Америку - что, померла она от вечного дефицита? Вот на днях Великий Гуру Алан Гринспен прямым текстом сказал: нет никаких разумных границ для накачки экономики деньгами. Они говорят: то Великий Гуру, ему-то все можно. А вот если мы нарушим табу на бездефицитность, то нам Невидимая Рука Рынка откажется наводить порядок и даже, напротив того, сделает "козу". Если же Она откажется - кто наведет?

И это, конечно, неприятнее всего. Мы уже привыкли к тому, что у правительственных апачей есть табу и тотемы, - у кого их нет? Но нельзя привыкнуть к тому, что нет ничего, кроме табу и тотемов (и тейпов, конечно, - но мы сейчас о другом). Вот скажите: элементом какой целенаправленной политики явился обсуждаемый законопроект? Ответ: если честно, то - никакой. Сказано же вам: проект ли-бе-раль-ный - какой вам еще "политики"?

К либеральности я обещал вернуться - возвращаюсь. "Смотрящий" от либерализма А. Н. Илларионов, осуждая проект, выразился так: "Конечно, никакой принципиальной разницы между национальной валютой и иностранной не существует". Конечно. За одним ничтожным исключением: со здоровьем разных валют связано здоровье разных экономик - и суверенитет разных наций.

По свидетельству Газеты.ru, чиновники слушали Илларионова "преимущественно с усмешками" - ума не приложу, над чем они усмехались. Именно такой "либерализм" свойствен и денежным властям: для них тоже особой разницы между рублем и долларом нет - рублем они управляют почти так же мало, как и долларом. Чтобы эмитировать рубли, скупая валюту, ни большого ума, ни смелости не требуется. А ничего такого, что ума или смелости требует, мы и не затеваем...

Ничем иным не объяснить тот примечательный факт, что десять уже лет мы возимся только с внутренней конвертируемостью рубля, даже не заикаясь о введении внешней. В последнее время о ней не умолкая говорит С. Ю. Глазьев, но полемикой его не удостаивают. Сколько я ни лазил по Сети, нашел только два аргумента приближенных к власти экономистов против внешней конвертируемости: в 1998 году Михаил Задорнов (тогда - зампред бюджетного комитета Думы) заявил, что ее насильственное внедрение "существенно осложнит операции с иностранными партнерами", а в 2000 году высказался Сергей Васильев (в тот момент - из Центра Карнеги): "Нам было бы сейчас крайне невыгодно, если бы рубль стал обращаться на международных рынках. Ведь это поставит страну с не очень сильной экономикой в зависимость от всех спекулятивных операций". Чудо что за доводы! Как же Словакия, где нефти, кажется, ровно столько, сколько из советских танков натекло, добилась внешней конвертируемости на третий год свободы? Почему же страны Западной Европы после разорившей их войны - все как одна! - добивались сначала внешней и только очень потом - внутренней конвертируемости своих валют? Внешняя конвертируемость дала бы нам резкое увеличение спроса на рубли - то есть вернула бы России эмиссионный доход, который мы сегодня послушно сдаем Гринспену; избавила бы курсовую политику от лоббистских боданий; открыла бы не виданные до сих пор возможности макроэкономического регулирования... Но нет - нашим властям это не интересно.

Г-н Илларионов признает необходимость увеличения спроса на рубли, но видит к этому один путь: предельно облегчить уход из страны долларов. Правительство "усмехается", но тоже делает, в сущности, только это. Чем такой либерализм отличается от самого пошлого капитулянтства, я не знаю.