Новые пути российской нефти

Владислав Шорохов
7 апреля 2003, 00:00

Для того чтобы в полной мере использовать свои нефтяные ресурсы, Россия должна строить новые трубопроводы. Делать это необходимо исходя не только из чисто экономических расчетов

В апреле-мае российское правительство должно определить свою позицию по двум важнейшим экспортным трубопроводным проектам: Западная Сибирь-Мурманск и Ангарск-Дальний Восток. Строительство новых нефтепроводов в последнее время приобрело для России особое значение - она второй в мире экспортер после Саудовской Аравии. Согласно большинству прогнозов, в ближайшие годы Россия станет экспортером номер один. И для нее принципиально важно развивать транспортную инфраструктуру, чтобы обеспечить выход растущим объемам добываемой нефти на мировой рынок. Дело в том, что пока Россия слишком зависит от европейского рынка - на него приходится около 80% российского нефтяного экспорта. И несмотря на огромные объемы экспорта, влияние российских нефтяников на мировой рынок нефти непропорционально мало, поскольку у них нет возможности гибко реагировать на изменения спроса на других региональных рынках (вообще-то в последние годы возможностей для этого было немало).

Существует два основных проекта нефтепроводов. Во-первых, Мурманская трубопроводная система (МТС) для транспортировки нефти из Западной Сибири и далее танкерами, прежде всего, в США. Во-вторых, два конкурирующих проекта трубопроводов из Ангарска на китайский Дацин и из Ангарска в порт Находка для дальнейшей транспортировки нефти по морю в Японию, Южную Корею, КНР и США. С МТС ситуация достаточно определенная: хотя вокруг этого проекта существуют разногласия между государственной "Транснефтью" и частными компаниями, он коммерчески весьма привлекателен и почти наверняка будет реализован (решение, судя по всему, будет принято уже в апреле).

Куда более запутанная ситуация сложилась вокруг восточных трубопроводов Ангарск-Дацин и Ангарск-Находка. Запасы нефти в Восточной Сибири невелики, для окупаемости одновременно двух проектов их, похоже, недостаточно. Более запутаны и взаимоотношения субъектов - все еще не ясно, кто из компаний будет контролировать восточно-сибирские месторождения, а значит, не ясно, чей голос при выборе маршрутов транспортировки окажется более весомым. Не стоит забывать, что решение в пользу того или иного трубопровода - это наполовину выбор политический, связанный с определением стратегии России в Северо-Восточной Азии. Именно поэтому это решение не может быть принято на основе одних лишь экономических расчетов. Политическая же логика говорит за то, что строить необходимо оба трубопровода, поскольку это максимально отвечает российским интересам.

На Запад

На данный момент единственным основным рынком для России является европейский. Доля импортной российской нефти в европейском потреблении энергоресурсов довольно значительна - 15-20%. Но вряд ли позиции России в этом регионе будут укрепляться. С одной стороны, спрос на импортную нефть в Европе будет расти, поскольку будут сокращаться объемы добычи на шельфе Северного моря из-за истощения месторождений. С другой стороны, появится сдерживающий фактор: в этом году вступят в действие нормы ЕС по диверсификации источников энергоресурсов. Россия может даже потерять свои позиции из-за замещения импорта нефти и газа поставками из Африки, Ближнего Востока, Ирана и т. д.

Заинтересованность же США и стран Восточной Азии в российской нефти в ближайшее время будет только увеличиваться. "Рост российского нефтяного экспорта в Китай и Японию приведет к диверсификации поставок и, следовательно, к уменьшению их зависимости от ближневосточных стран ОПЕК. Для азиатских стран, в частности, значительный нефтяной импорт будет способствовать исчезновению так называемой азиатской премии - азиатские страны заявляют, что они платят более высокую цену за нефть, чем европейские, из-за ограниченности выбора поставщиков нефтяных ресурсов", - говорит сотрудник Международного энергетического агентства Ногами Такауки. Однако реализацию российских проектов по строительству трубопроводов в Китай или Японию сдерживает их высокая стоимость при сравнительно ограниченных запасах нефти в Восточной Сибири: здесь потенциальные запасы оцениваются примерно в 6 млрд баррелей нефти, что значительно меньше, чем доказанные запасы нефти в Западной Сибири (примерно 45 млрд баррелей). Прежде всего это относится к трубопроводу на Находку, длина которого должна составить 3800 км, а стоимость 5,2 млрд долларов. Осложняет ситуацию и взаимная конкуренция между двумя проектами - Ангарск-Дацин и Ангарск-Находка. Здесь напрямую сталкиваются интересы государственной "Транснефти" и ЮКОСа: нефти в Восточной Сибири для двух проектов маловато, необходимость же выбора еще больше усложняет процесс принятия решения.

Менее проблемным и более вероятным для реализации является Мурманский проект, который выводит российскую нефть "в море", что принципиально меняет ситуацию. Как только запускается МТС и нефтетерминал в Мурманске, куда могут заходить 240-тысячетонные танкеры, российская нефть становится конкурентоспособной на глобальном рынке, а Россия получает возможность маневра, которого до сих пор была лишена. Пока предполагаемый объем транспортировки нефти по МТС составляет 80 млн тонн в год. Как заявлял президент "ЛУКойла" Вагит Алекперов, уже в настоящее время компании заверяют, что их нефтедобывающих мощностей хватит, чтобы гарантировать поставку в рамках проекта около 60 млн тонн нефти в год: по 20 млн тонн собираются поставлять "ЛУКойл" и ЮКОС и по 10 млн тонн - "Сибнефть" и ТНК.

"С экономической точки зрения Мурманский проект более вероятен и рентабелен, чем проект строительства трубопровода на Восток России. объемы, которые, как заявляют российские нефтяные компании, они могли бы в будущем транспортировать через МТС - от 80 до 120 миллионов тонн нефти в год, - действительно существуют и могли бы направляться на Мурманск, - говорит аналитик инвестиционной компании UFG Павел Кушнир. - Правда, этому будет противиться 'Транснефть', ведь при строительстве Мурманского проекта нефть будет уходить из ее собственных трубопроводов, таких как БТС-1 и БТС-3. И 'Транснефти', конечно же, это невыгодно. Она будет всячески блокировать строительство Мурманского проекта, чтобы обеспечить интересы своих собственных трубопроводов".

Впрочем, "Транснефть" не стоит рассматривать как принципиального противника МТС, она попросту стремится получить контроль над новым трубопроводом. Весьма вероятно, что сам проект будет реализован "Транснефтью", но на средства компаний, которые взамен на инвестиции, по-видимому, получат льготы квотами на транспортировку нефти. В любом случае, поскольку речь идет об одном проекте, вероятность строительства МТС значительно выше, чем у проектов азиатских.

На Восток

Основная проблема на восточном направлении - в острой конкуренции между собой японского и китайского вариантов трубопроводов. Поддержкой властей пользуется японский вариант, поскольку протяженность трубопровода Ангарск-Находка больше, стало быть, он в большей степени будет способствовать развитию российской инфраструктуры и обеспечению отечественных потребителей. Привлекательно это направление и в свете российско-американского энергетического диалога (см. Российско-американский энергодиалог ). Еще один довод "за": к этому проекту большой интерес проявляет Япония, ведь в результате его реализации она может обеспечить за счет российских поставок до четверти своих потребностей в нефти и снизить до 65% зависимость от нефти Ближнего Востока (сейчас нефть из этого региона составляет около 88% в общем импорте этого сырья Японией). Ситуация вокруг Ирака, тупик в решении палестинской проблемы и - в долгосрочной перспективе - неясность намерений США в отношении Ирана делают Ближний Восток все менее надежным поставщиком. Беспокоит Японию и ситуация в проливах Юго-Восточной Азии, по которым идут супертанкеры из зоны Персидского залива. Террористы уже пытались совершать нападения на эти суда.

По словам генерального секретаря кабинета министров Японии Ясуо Фукуда, нефтепровод может стать одной из "главных опор" будущего экономического сотрудничества с Россией. Японская сторона выражает готовность принять прямое участие в его финансировании - речь идет о льготных кредитах и государственном страховании японских экспортных поставок. Предполагается, что Япония может гарантировать закупку до одного миллиона баррелей сибирской нефти в день. Возможно и финансовое участие Японии в разработке энергоресурсов Сибири.

Основная слабость альтернативного проекта нефтепровода Ангарск-Дацин, подготовительные работы по которому стартовали раньше, чем по его "конкуренту", в том, что он ориентирован только на Китай. Потенциал спроса у китайского рынка колоссальный: по словам замминистра иностранных дел Виктора Калюжного, в Китае к 2020 году дефицит энергоресурсов будет составлять 200 млн тонн условного топлива. Однако зависимость от одного потребителя, тем более такого мощного, как Китай, - это серьезный минус, который способен свести на нет тот факт, что эта трасса короче находкинской на 1400 км и ее строительство обошлось бы почти вдвое дешевле.

С другой стороны, для эффективной работы проекта нефтепровода Ангарск-Находка необходимо транспортировать 50 млн тонн нефти в год в течение 20 лет. Таких запасов нефти даже с учетом перспективных проектов в Восточной Сибири нет, что делает проект нерентабельным (о его окупаемости можно говорить лишь при подключении к проекту якутских месторождений). Президент "Транснефти" Семен Вайншток прямо заявляет, что ресурсов нефти недостаточно для двух проектов, поэтому правительству надо принять трудное решение о выборе одного из них. Окончательное же решение будет принято, скорее всего, только в мае, во время визита китайского лидера Ху Цзиньтао в Москву.

Стратегическое решение

Выбор направления трубопровода усложняется еще и тем, что до сих пор идет борьба вокруг того, кто будет контролировать месторождения. Можно выделить три основные группы претендентов: BP-ТНК ("Русиа Петролеум" - основной акционер Ковыктинского и Верхнечонского месторождений), собирающийся привлечь китайские нефтяные компании ЮКОС (претендует на Талаканское месторождение) и "Газпром" с "Роснефтью" (выдвинули предложение объединить все месторождения Восточной Сибири), которые, похоже, собираются привлечь японские компании. "Транснефть", представившая проект Ангарск-Находка, скорее всего, примыкает к последней группе.

"Основные претенденты на лицензии на эти месторождения все же ЮКОС и 'Сургутнефтегаз'", - считает Павел Кушнир из UFG. Cхожего мнения придерживаются и аналитики из "НИКойла", которые полагают, что "изначально был конфликт интересов ЮКОСа и государства, но этот конфликт, видимо, будет разрешен в интересах обеих сторон. Проект строительства восточных трубопроводов будет осуществлен, поскольку слишком много заинтересованных сторон, но будет ли он осуществлен в полной мере, с двумя ветками - Ангарск-Дацин и Ангарск-Находка - остается под вопросом". "Российское правительство, возможно, придет к компромиссу между двумя проектами, то есть нефтепровод из Ангарска будет разделен на две ветки на Дацин и на Находку", - считает Ногами Такауки.

В самом деле, вряд ли стоит оценивать столь масштабные проекты исключительно с арифметических позиций, прямолинейно подсчитывая, насколько хватит запасов восточно-сибирской нефти. Ведь еще не известно, какую роль сыграют эти проекты в будущем. Дальневосточные нефтепроводы имеют особое значение, и они должны быть вписаны в единую восточно-азиатскую стратегию России.