А где Европа?

Павел Быков
20 октября 2003, 00:00

Время, когда американцы патронировали евроинтеграцию, закончилось. Теперь США в качестве наиболее перспективных партнеров видят ведущие развивающиеся страны

Главное, что бросается в глаза в прогнозе специалистов Goldman Sachs, - это отсутствие в нем Европы как единого экономического субъекта. Великобритания, Германия, Италия, Франция есть, а Евросоюза или зоны евро нет. Прогнозы даны только для отдельных стран.

Понятно, что отчасти это связано с усилившейся экономической конкуренцией и серьезными политическими разногласиями между США и ЕС. Американцы почувствовали в европейцах серьезного соперника, и теперь они совершенно не заинтересованы в том, чтобы лишний раз их пиарить. Такого рода долгосрочные прогнозы, представляемые публике авторитетным финансовым институтом, всегда не только отражают понимание ситуации авторами, но и невольно выдают ту модель будущего, каким они хотели бы его видеть, - то есть носят программный, а зачастую и провокационный характер. Однако отсутствие единой Европы объясняется не только, а может быть, даже не столько этим.

Попытайся аналитики Goldman Sachs составить столь долгосрочный прогноз для Евросоюза - в каких границах они должны были ЕС взять? Нынешний Евросоюз - ЕС расширившийся за счет стран "первой волны" или уже включающий в себя некоторые страны "второй волны" вроде Хорватии? А если взять для расчетов еврозону, то опять-таки - в каких границах? Ведь сегодня уже совершенно неясно, перейдут ли на евро Великобритания, Швеция, Дания, а если и перейдут, то когда. В общем, возникает слишком много вопросов, кого брать в расчет, кого не брать. Самое простое в этой ситуации - не вдаваться во внутренние проблемы ЕС, а взять да и рассмотреть ведущие европейские страны поодиночке, тем более что помимо ЕС они напрямую входят еще и в "большую семерку".

Собственно, в этом и состоит один из основных выводов, которые приходят на ум после ознакомления с докладом. Американцы достаточно ясно дали понять: время, когда США патронировали евроинтеграцию, закончилось. Теперь проблемы Европы - это проблемы самой Европы, и Америку они не интересуют. Можно было, конечно, как-то оценить динамику ВВП зоны евро, но ради чего стараться-то?

Второй вывод. Американцы явно повернулись в сторону ведущих развивающихся стран - Бразилии, Индии, Китая и России (страны BRICs). Во-первых, это связано с изменением внешнеполитического подхода США. Теперь Вашингтону интересны не абстрактные союзники-единомышленники, а страны, на которые США могут опереться при решении конкретных вопросов в важных для них регионах мира, страны, с которыми США по этим вопросам могут договориться. И поэтому же значение так некстати показавшей характер и погруженной в свои внутренние проблемы Европы как союзника для США снизилось. Во-вторых, эти страны гораздо интереснее для американцев и с экономической точки зрения. Потенциал роста здесь значительно выше, а потому и возможные выгоды от сотрудничества больше (тем более что и прямую конкуренцию США эти страны смогут составить еще сравнительно не скоро). При этом именно то, каким образом будут развиваться ведущие развивающиеся страны, во многом определит будущую картину мира. Поэтому для США становится значительно важнее иметь возможность влиять на их развитие.

Неудивительно, что в докладе много места уделяется именно анализу возможностей для роста стран BRICs. Один из основных тезисов - упор на развитие внутреннего рынка. Как тут не вспомнить, что США долгие годы увещевали японцев: хватит наращивать экспорт, развивайте внутренний рынок. Японцы очень жестко и упорно сопротивлялись. Как показали 90-е годы - сопротивлялись совершенно напрасно. Другой пример. В разгар азиатского кризиса 1997-1998 годов популярной стала шутка: "Южная Корея так сильно хотела стать Японией. Ну что ж, теперь она стала ею".

Да, американцам выгодна подобная модель роста развивающихся стран: она снижает давление импорта на их внутренних производителей и дает им больше возможностей для распространения своих товаров и услуг. Но ведь она выгодна и самим развивающимся странам, и миру в целом, поскольку делает развитие глобальной экономики более стабильным.