Уральский глобалист

Олег Храбрый
24 ноября 2003, 00:00

Карьера губернатора Пермской области Юрия Трутнева - это восхождение к власти в регионе успешного бизнесмена, которому стало неинтересно просто зарабатывать большие деньги

"Пермяки живут лучше, чем в среднем по России, - и, что интересно, прекрасно об этом знают", - заявил мне один из чиновников администрации Пермской области. Сказано это было с некоторой досадой - планка качества жизни и качества самой областной власти в регионе так задрана вверх, что команде губернатора едва ли остается широкое поле для политических комбинаций. Левые движения разного толка чувствуют себя здесь неуютно - в законодательном собрании, к примеру, нет ни одного коммуниста. Губернатор ни в какие партии не вступает. Он молод, энергичен, имеет третий дан по карате, а недавно стал еще и мастером спорта по автогонкам. Вместе с ним область уверенно ушла в отрыв от остальных регионов России - ушла, прямо скажем, системно: такой выстроенной экономической политики поощрения инвестиций и бизнеса в регионах России нет нигде. Бывший бизнесмен (если успешные бизнесмены вообще бывают бывшими), Юрий Трутнев в декабре 1996 года сначала уверенно победил в первом туре на выборах мэра города Перми, а через четыре года так же уверенно - на выборах губернатора Пермской области. Его рейтинг никогда не падает ниже шестидесяти процентов и по стабильности может сравниться разве что с рейтингом президента. "Эксперт" беседовал с губернатором о бизнесе и власти, о глобальном мире, среднем классе и особом "питерском духе" Пермской области.

- К какому поколению политиков вы себя относите?

- Я внутренне напрягаюсь, когда слышу слово "политик". Это слово в России очень скомпрометировано. Что касается поколения, по отношению к тому звену управленцев, которые являются сегодня губернаторами регионов России, я, конечно, более молодой. В своей жизни я прошел несколько этапов. И каждый из них сыграл какую-то свою роль, выполнил свою функцию. Скажем, комсомол, вне всякого сомнения, научил работать в системе, работать с людьми.

- Когда сломалась советская система, вы восприняли это как шанс или как трагедию?

- Я не только воспринял это как шанс, я даже этим шансом воспользовался - в числе первых. Еще только-только объявили, что в России можно заниматься каким-то предпринимательством, как я с особым удовлетворением оставил вполне удобную должность заместителя председателя областного спортивного комитета и на хозрасчетной основе возглавил физкультурно-оздоровительное объединение. Нам дали комнатку в соседнем отделении спорткомитета - коллеги смотрели на нас, как на полных сумасшедших. Все были убеждены, что нас или через месяц посадят, или мы просто с голоду опухнем. Не произошло ни того ни другого. От спорта мы быстро повернулись в сторону внешнеэкономической деятельности. Как вы помните, в ту пору продукты питания и товары народного потребления были страшным дефицитом. И тогда мы стали решать задачу, как сделать так, чтобы стране было что есть и что на себя надевать. Когда мы заработали на троих колоссальную по тем временем сумму - что-то около десяти тысяч долларов, я и мои товарищи решили распорядиться ими по-хозяйски. Мы поехали в Швейцарию и договорились о серии консультаций с адвокатской конторой. Мы общались с консультантами в жестком режиме - три-четыре часа задаем массу вопросов, потом уходим, ищем в их ответах какие-то дыры, находим то, что не стыкуется. На следующий день снова их атакуем. Вот так мы за неделю общения с этой компанией успешно истратили свои честно заработанные деньги, но зато, приехав сюда, совершенно точно знали, что в ближайшие полгода-год никто лучше нас не будет знать, как заключить международный контракт, как добиться платежа, как выставить аккредитив. У нас появился временной карт-бланш, и мы сполна им воспользовались. Наша компания Э.К.С стала одной из наиболее известных в регионе. Ну а потом началось полное сумасшествие. Почему-то нам пришло в голову, что в том состоянии, в котором находится город, бессмысленно зарабатывать деньги, потому что Пермь надо в целом сделать лучше - чтобы в ней приятно было жить и работать. А это уже задача мэра и губернатора.

- В научной работе "Стратегия региональных элит России" упоминаетесь вы и ваша команда. Прогнозы экспертов были неутешительны: "Это поколение задохнется и к власти прийти не сможет". Так что же помогло вам все-таки прийти к власти?

- Ничего, если я отвечу несколько пафосно? На самом деле, нам помогла искренность. Мне сложно судить о том, какие во всей России люди по менталитету и характеру. Я хорошо знаю жителей Пермской области - их обманывать бесполезно. Пустыми призывами и обещаниями, в которые ты сам не веришь, можно обмануть одного человека. Большое количество людей, да еще в Перми, обмануть невозможно. Когда мы пошли на выборы и просто искренне сказали, что мы хотим делать, и, более того, сами были убеждены, что придется работать именно так, люди поверили.

- Как вы относитесь к тезису "бизнес не должен вмешиваться в политику"? Возникает вопрос: если не бизнес, то кто?

- В моей попытке ответить на ваш вопрос будет довольно много нюансов. Не бывает или почти не бывает бизнесменов без управленческого опыта. То есть бизнес - это, собственно говоря, умение вкладывать одни средства и получать большие, получать прибыль. При этом бизнесмен в любом случае пользуется целым рядом ресурсов. Он пользуется человеческими ресурсами, его задача - сформировать команду, выстроить мотивацию, добиться целеустремленности у коллектива, необходимой квалификации, структурировать свой бизнес по отношению к другим бизнесам - как к тем, от которых он зависит, так и к тем, с которыми он конкурирует. Поэтому мне кажется, что делить: вот здесь бизнес, здесь власть - не совсем правильно. Проблема в другом. Есть достаточно тонкая грань между тем, чтобы использовать полученный в бизнес-деятельности управленческий опыт для нужд общества, и тем, чтобы купить власть или ее сегмент. Мне кажется, что в последнем случае возникает очень серьезная деформация отношений в обществе и неизбежен острый конфликт между властью, обществом и бизнесом.

Всем понятно, что накопление капитала в России шло разными путями. Мы не прошли настолько долгий путь, чтобы все наши новоявленные капиталисты полностью привыкли к своей новой роли, к своим новым отношениям с обществом. На каком-то этапе они все (во всяком случае, крупные) начинают понимать, что количество денег постепенно начинает переходить в какое-то другое качество. Это может быть качество изменения взаимоотношений, качество большей социальной ответственности, качество большей политической ответственности. Беда в том, что у нас структурирование новых отношений происходит в сжатые до предела сроки и на переправе.

- Если у вас в законодательном собрании начнутся выборы и вы точно будете знать, что из сорока депутатов двадцать финансируется какой-то одной группировкой, что вы будете делать?

- Буду этому препятствовать - и постараюсь делать это не силовыми методами. В любом случае я знаю, что смогу этому препятствовать. Я считаю, что мне выразило доверие значительное количество людей, проживающих в Пермской области. Будет ли продлен мой мандат на второй срок - не имеет никакого значения. На данный период я ответственен перед ними за то, чтобы власть осуществлялась в их интересах. У меня, на мой взгляд, есть свое право понимать, как этот механизм может работать. Если эту власть просто приватизировать на корню, а я буду стоять рядом с опущенными руками, я не выполню свою часть ответственности перед людьми. Ситуация, когда бизнес покупает власть, во всех цивилизованных странах называется коррупцией и пресекается. Формы могут быть разные, сущность одна. Если вы мне зададите вопрос, считаю ли я правильным то, каким образом сегодня осуществляется финансирование политических партий, отвечу: конечно, нет. Более того, если вы считаете, что мое отсутствие в партийных списках случайность, можете поверить: это отнюдь не случайность.

- У вас было предложение от "Единой России" возглавить региональный список, но вы как-то от него отстранились. Так в чем же все же заключаются ваши партийные пристрастия? В их отсутствии?

- Именно. Я считаю, что прежде всего отвечаю перед населением Пермской области за свою максимально профессиональную работу по повышению качества их жизни. При этом я не считаю правильным быть заложником каких бы то ни было политических групп и партий. То есть, входя в любую вертикально интегрированную структуру, если эта структура не является структурой власти Российской Федерации, я беру на себя обязательство действовать в рамках соответствующей политической, партийной логики и идеологии. А у нас срок жизни всех партий два-три, у кого пять-семь лет - не больше. Откуда мне знать, с какой идеологией, с какими предложениями они выйдут завтра?

- А партийный билет на стол вы класть не хотите?

- А я не хочу его брать. Я заранее всем говорю: я никому не отказываю в сотрудничестве, в помощи. Политическое пространство Пермской области абсолютно открыто. Но, привязавшись к одной из партий, я в конце концов могу оказаться в ситуации, когда интересы жителей Пермской области не совпадут с партийными интересами. Так с какой стати вообще давать повод для возникновения подобной ситуации?

- Это всего лишь означает, что пока нет такой партии, которая отображала бы те интересы, которые близки вам?

- Скажем так: которые близки российскому народу.

- Вы же сказали - жителям Пермской области...

- Это важные нюансы, но партия, претендующая на представление интересов российского народа, возможна. Мне кажется, это очень долговременный, очень перспективный и очень важный для России проект, который сначала должен состояться.

- Может быть, речь идет о среднем классе, об отображении его интересов? Как вы ощущаете, в Пермской области средний класс - это факт, или пока только проект, или вообще что?

- Дело не в делении на классы. Может быть, моя позиция покажется странной, но мне кажется, что надо вычленить прежде всего те интересы, которые являются интересами всего общества. Привлечение сейчас инвестиций - любых, отечественных или зарубежных, - это общие интересы. Реформирование нашей бюрократической системы - это общие интересы. Можно вычленить другие - их много. Вот если нам удастся сделать это, тогда с огромным удовольствием понаблюдаем за тем, как партии на стабильном экономическом и политическом пространстве будут делиться по нюансам. Чуть-чуть вправо, чуть-чуть влево, чуть-чуть к центру. Может быть, тогда у меня появится какой-то интерес в это все поиграть. Пока - нет. Вот мы проводили разные социологические исследования, хотя мы ими не очень увлекаемся. Я могу вам сказать, что количество людей, "удовлетворенных жизнью" - вот такая очень тонкая формулировка, - приближается в Пермской области к пятидесяти процентам. За последние пять лет таких людей стало больше в полтора раза. Количество людей, верящих в свое будущее, и того больше - шестьдесят пять процентов. Это замечательный показатель. То есть люди верят в себя, люди верят в то, что они смогут реализовать свой потенциал.

- Так вот эти проблемы нельзя решить, не решив проблемы власти и проблемы ее представительства.

- Я - как раз средний представитель пермского сообщества. То, что я сейчас говорю, не является какой-то обособленной позицией. У нас люди исходят из того, что важны не лозунги, а важно, как завтра ты будешь жить, как будут жить твои дети, как будет строиться жилье, как предприятия будут работать. Такая манера рассуждения людей мне глубоко симпатична. Если Россия станет более прагматичной и менее политизированной, мы точно от этого выиграем.

Мы никогда не просили что-то решать за нас. Наоборот. По большинству вопросов - инвестиции, экономика, управление, бюджет - мы стараемся быть на полшага впереди других регионов России. Да нет у нас сейчас времени и возможности делиться на красных, белых и еще каких-то. Россия очень сильно отстала в экономическом развитии. Сейчас у нас появляется какой-то шанс на развитие. Мне кажется, главнейший вопрос - как он будет реализован и насколько быстро. Наша задача - обеспечить конкурентное жизненное пространство в России. Люди уже в состоянии выбирать, где им жить; соответственно, мы должны быть конкурентными. Это значимо для того, чтобы сохранить человеческий потенциал, чтобы те люди, которые собираются здесь жить и работать, испытывали к себе и к стране уважение. Вот добьемся этого, тогда займемся политикой, а пока давайте заниматься делом.

- А почему все-таки у вас в законодательном собрании нет ни одного коммуниста? Трудно поверить, что левые идеи совсем не имеют сторонников в Пермской области...

- Мы же прекрасно понимаем, что коммунизм - это все-таки шаг назад. Люди не хотят назад, они вперед хотят. Другой разговор, что они вполне законно предъявляют к нам и к центральной власти кучу претензий - дайте нам возможность нормально жить, работать и развиваться. В области есть сильный средний класс. Но проблема его развития в том, что в значительной мере он связан с работой крупных компаний и корпораций. То есть нам еще только предстоит решить проблему развития малого бизнеса.

- От разных людей я слышал, что отношения областной власти с бизнесом - по сравнению с тем, какими они были при предыдущем губернаторе, - стали более формальными. Как вы думаете, что имеется в виду?

- Я с удовольствием общаюсь с представителями бизнеса. Другой разговор, что с руководителями крупных компаний мне встретиться проще, с руководителями мелких и средних - практически нереально: только в рамках общих встреч. Просто не хватает времени. У меня есть, может быть, весьма спорное суждение о том, что очень часто представители бизнеса кивают на власть, не вырабатывая до конца собственных ресурсов. То есть меня всегда настораживает, когда разговор начинается сразу с того, что необходимо дать, чтобы бизнес развивался. Прежде всего наша задача - это создание прозрачных и максимально понятных условий для инвестиций бизнеса в Пермскую область. Я готов перед кем угодно отчитаться: наши условия - одни из наиболее пристойных в Российской Федерации. Мы будем работать по дополнительному привлечению инвестиций, мы будем заниматься отдельно крупными проектами. Когда уже заданы правила игры, на втором этапе важно участвовать в конкуренции за бизнес на уровне крупных и средних предприятий. Что касается средних и мелких предприятий - это уже задача муниципалитетов. Мы нормально начнем работать и развиваться, только когда власть будет сражаться за бизнес. Когда человек приходит и говорит: я хочу открыть предприятие, построить завод, еще что-то сделать на территории муниципалитета, на территории региона, наша задача спросить: и что мы должны сделать для того, чтобы это осуществилось? Вот тот стандартный набор, который мы вам готовы предложить сразу. Это для всех. Чем еще мы можем помочь? Что мы должны вам дать с точки зрения информации по уровню жизни, по состоянию инфраструктуры, земельных участков, природных ресурсов? Вот в чем задача власти.

- Как вы относитесь к глобализации?

- Сегодня состоятельный житель области летит, скажем, отдыхать на Карибы, в Европу или Африку не через Москву, а прямым рейсом. Это уже дает некое ощущение непосредственного выхода на мир. Мне, например, нравится тема нашего международного театрального фестиваля "Дягилевские сезоны": Пермь-Петербург-Париж. То есть мы отстраиваем эти цепочки. Несколько лет назад слово "глобализация" я воспринимал как что-то, имеющее к нам весьма отдаленное отношение. А сейчас мы совершенно четко ощущаем, что ничего местечкового уже не существует. То есть даже самый маленький заводик, если он не поднимается до уровня понимания, что он конкурирует в глобальном мире, обречен.

- Вы ощутили себя глобальным человеком?

- Это очень сложный вопрос. Прежде всего важно для начала просто понимать, что ты нормальный человек. Если ты не хочешь стоять в стороне от жизненных процессов, а хочешь хотя бы пытаться управлять их течением, нужно понимать весь мир вокруг тебя, нужно понимать, где твоя точка, где ты находишься в этой точке, какие нити идут от нее во все стороны; где полюса, меридианы, что происходит во всем мире под воздействием твоих крохотных усилий; что эти импульсы могут изменить в больших системах. Есть ли у тебя какие-то шансы, какими общими резонансами и колебаниями ты можешь воспользоваться для того, чтобы достигнуть нужного тебе результата. Вот эти ощущения и есть ощущения жизни в глобальном мире.

- Общаясь с иностранцами, как вы ощущаете: кто вы для них и они для вас?

- Мне очень интересно с ними общаться. Мне кажется, что в России живут очень сильные люди. С самого начала моей бизнес-деятельности я участвовал во многих переговорах и видел, что есть все возможности в них выиграть. Но мы действительно немножко разные с европейцами и американцами - и всегда очень интересно понять в чем. Потому что есть вещи, в которых мы очевидно слабее, есть - в которых очевидно сильнее. Надо понять свои преимущества, надо пользоваться ими. Большинство людей в мире гораздо жестче привязаны к какой-то, скажем так, "матрице общества". То есть общество гораздо более структурировано, и, находясь в какой-то ячейке этой матрицы, человек абсолютно четко понимает свои функции. Они настолько расписаны и структурированы, что он практически не ошибается, знает ответы на все вопросы. Выходя из этой матрицы, он часто становится предельно некомпетентным. У нас ситуация обратная. В России человек абсолютно не структурирован, он очень часто бывает специалистом почти во всем, но при этом весьма средним специалистом. Редко бывают люди, которые действительно очень хорошо погружены в какой-то один вопрос.

- Кто-то сказал: проблема России в том, что у нас одни самородки.

- Нам надо учиться у иностранцев. Часто мы пытаемся изобрести велосипед и пойти против тех законов и того опыта, которые уже усвоены всем миром.

- В вашем бюджете налоги от нефтедобычи раньше занимали сорок процентов, сейчас - несколько более двадцати. А удается ли вам перенастроить экономику области на нечто другое?

- Я не ощущаю это как большую проблему, я ощущаю это как большое преимущество. Нам на территории области Господь Бог дал большие запасы полезных ископаемых. Рвать волосы и говорить: вот беда, у нас нефть составляет двадцать процентов в экономике - это смешно. Я считаю, замечательно, что у нас есть нефтяная промышленность, замечательно, что у нас ведется разведка алмазов, что запасы калия в Пермской области составляют до тридцати процентов мировых. Другой разговор, что, если мы не совсем сумасшедшие, мы не должны на этом засыпать. Мы должны, пользуясь этим потенциалом, развивать другие отрасли экономики. В этом смысле образцом может служить Финляндия. Эта маленькая страна, которая гениально разобралась с тем, как эффективно использовать собственное лесное хозяйство. Она стала первой лесной державой, хотя, казалось, у нее для этого не было никаких шансов. А потом на этом потенциале, создавая ресурсы квалифицированной рабочей силы, вкладываясь в технологию, она прорвалась на рынок средств связи. То есть Финляндия стала страной с диверсифицированной экономикой. У нас точно такая же задача. Я не собираюсь добиваться уменьшения потенциала нефтяной или калийной промышленности. Наоборот. Но параллельно мы проводим венчурную ярмарку - наращиваем ресурсы, которые смогут потом кормить нас дольше, чем те, что дает земля.

- В Перми принято говорить о каком-то особом "питерском духе" - вы даже использовали такие выражения в поздравлении с трехсотлетием Санкт-Петербурга. Что вы имеете в виду под особым питерским духом Перми?

- Я имею в виду простой исторический факт. В самом начале Великой Отечественной войны в Пермь из Ленинграда были эвакуированы театр, госпиталь, научно-исследовательские институты. Многие ленинградцы остались здесь и заложили достаточно серьезный культурный слой, слой научно-технической интеллигенции. Что же касается ментальности... это трудно объяснить. Скажем, когда мне надо ехать в Москву, я постоянно борюсь с собой. Я понимаю, что если я туда не приеду, то не решится масса предельно важных для области вопросов. Чувствую я там себя некомфортно. Мне там не нравится. У меня два ощущения от столицы. Первое - ощущение совершенно несуразного ритма, жесточайшего напряжения - до разрывов. Второе - встречаясь с большинством москвичей, в их взгляде сразу после пожатия руки я явственно читаю: интересно, сколько я на тебе заработаю? Так вот, в Питере, как и в Перми, мне комфортно: здесь и там люди похожи - они добрые, отзывчивые. Мне кажется, что доброта сама по себе очень важная экономическая составляющая.

- Мне один русский ученый рассказывал о своем разговоре с чиновником Евросоюза. Тот говорил, что европейцы с удовольствием приняли бы в ЕС Санкт-Петербург и Ленинградскую область. Такое ощущение, что Пермь тоже можно было бы туда интегрировать. Только вы в центре, вас не выхватишь.

- Нас сложно выхватить.

- Вас придется брать вместе со всей Россией?

- Мы не возражаем со всей Россией. Но и свои характерные особенности мы тоже постараемся сохранить.