Займы вместо инвестиций

Сергей Журавлев
8 марта 2004, 00:00

Резкое сокращение чистого вывоза частного капитала из страны в прошлом году было обеспечено масштабными внешними заимствованиями банков и дедолларизацией накоплений населения. Между тем российские промышленные компании не просто не уменьшили, но даже нарастили вывоз капитала

Опубликованные данные Госкомстата указывают на существенный рывок: в прошлом году было привлечено значительно больше зарубежных средств. Поступившие иностранные инвестиции выросли в 2003-м по сравнению с предыдущим годом наполовину - с 20 до без малого 30 млрд долларов, в том числе прямые - до 6,8 млрд, на 69,4%. Однако приток инвестиций в Россию имеет ряд особенностей, ставящих под сомнение устойчивость и позитивность наблюдаемых тенденций.

Кредиты становятся офшорными

Особенность первая. Инвестиции поступают в основном в форме торговых и прочих кредитов. На зарубежные источники сейчас приходится примерно треть всех займов, привлеченных предприятиями российского нефинансового сектора, и более половины долгосрочных (на срок более года).

Привлечение инвестиций в возвратных формах нехарактерно для большинства других стран - активных реципиентов иностранного капитала. Там преобладают прямые и портфельные инвестиции - их доля доходит до 90% от общего объема. У нас же, хотя прямые инвестиции в прошлом году наконец-то превысили максимальный предкризисный уровень 1997 года, они в масштабах российской экономики мизерны. К тому же вливания почти целиком пришлись на два проекта по освоению нефтяных месторождений сахалинского шельфа на основе СРП. Вероятно, общий рост прямых инвестиций был обусловлен особенностями платежных графиков по этим проектам. Вклад прямых иностранных инвестиций в валовое накопление основного капитала в России малозаметен - в среднем не более 5% от общего объема. В то время как в США в годы последнего экономического подъема их доля доходила до 19%, в Бразилии - до 28%, в Польше - до 23%, в Китае стабильно составляет 10-15%, а в Казахстане этот показатель и вовсе достигал 56%.

Привлечение инвестиций в форме займов создает дополнительные риски для состояния платежного баланса в будущем и может обернуться масштабным оттоком капитала в случае ухудшения экономической конъюнктуры. Уже сегодня значительная часть вновь привлекаемых кредитов служит для рефинансирования старых. Так, в 2003 году при поступлении иностранных инвестиций в размере 29,7 млрд долларов погашение составило 16,5 млрд (то есть более половины). Одновременно растут процентные платежи по привлеченным займам. Стоимость обслуживания капитала, привлеченного из-за границы нефинансовыми предприятиями, составила в 2003 году 7,5 млрд долларов, существенно превысив аналогичные расходы по внешнему госдолгу (5,4 млрд долларов, предварительные оценки), а сам долг частного сектора перед нерезидентами (без учета банков) достиг почти половины государственного. Долг нефинансовых предприятий перед нерезидентами на 1 октября 2003 года составил 45 млрд долларов, тогда как внешний долг органов государственного управления и денежно-кредитного регулирования на ту же дату - 101,7 млрд.

Таким образом, применительно к России не совсем правильно рассматривать привлекаемые из-за границы деньги как иностранные инвестиции в общепринятом понимании. Скорее, это просто продолжение того кредитного бума, который наблюдается сегодня в стране. И этот рост кредитования приобретает все более офшорные черты. Заимствования за границей не только более длинные и дешевые по сравнению с теми, что могут предложить российские банки, но и, по-видимому, рассматриваются нашими крупными корпорациями как определенный способ страховки капиталов и доходов от политических рисков. Впрочем, это только предположение. Можно также предположить, что по мере либерализации валютного регулирования в соответствии с новом законом "О валютном регулировании и валютном контроле" этот процесс ухода на обслуживание в зарубежные банки ускорится.

Торговля и сырье вместо высоких технологий

Особенность вторая. Привлекаемый иностранный капитал концентрируется в первую очередь в торговле, в том числе в значительной мере - во внешней, а также в топливно-сырьевых отраслях (нефтедобыче и переработке, в черной и цветной металлургии).

Первое связано, в числе прочего, с расширением масштабов импортных операций, сопровождаемых торговыми кредитами, а также с активным проникновением в Россию крупнейших международных сетей розничной торговли. Второе - с быстрым наращиванием добычи и вывоза из страны непереработанных или минимально переработанных природных ресурсов на пике ценовой конъюнктуры.

Очевидно, это не совсем те вложения, которые нам хотелось бы видеть. Иностранные инвестиции нужны России скорее как "проводники" технологий и предпринимательских навыков, а не как капитал, который благодаря весьма высокой норме сбережений и так образуется в стране в избытке. В большинстве других государств иностранные инвестиции направляются в первую очередь в современные высокотехнологичные производства - и резко выводят их на передовые позиции, приобщая к достижениям научно-технического прогресса. В России же вкладываются преимущественно те виды бизнеса, которые просто нельзя развивать где-либо еще по условиям привязки к рынкам сбыта или местоположению природных ресурсов.

Растут и ввоз, и вывоз

Особенность третья. Привлечение инвестиций из-за рубежа в нефинансовый сектор не сопровождалось сколько-нибудь устойчивой тенденцией сокращения вывоза капитала из него. Напротив, утечка капитала в последние годы по мере расширения товарного экспорта и объема зарабатываемой валюты неуклонно увеличивалась, особенно по "серым" схемам - через невозвращение экспортной выручки и фиктивный импорт. Очищенный от операций с наличной иностранной валютой вывоз капитала из нефинансового сектора в прошлом году составил, по предварительный оценке, 28,2 млрд долларов - это исторический максимум за весь период наблюдений с 1994 года. В итоге в прошлом году, несмотря на значительный рост привлечения иностранных инвестиций, чистый отток капитала из страны из сектора нефинансовых предприятий заметно вырос.

Да-да, мы не ошиблись. Казалось бы, уже все, даже и не вполне деловые СМИ, с гордостью доложили анонсированное Банком России сокращение чистого оттока частного капитала из страны в прошлом году до статистически незначимого уровня в 2,9 млрд долларов (напомним, в 1998-2000 годах этот показатель составлял 22-25 млрд долларов в год). Но это сокращение обеспечили вовсе не российские промышленные компании - они, напротив, не только не уменьшили, но и нарастили чистый вывоз капитала на 8,2 млрд долларов - с 9,8 млрд в 2002 году до 18 млрд в 2003-м. Резкое сокращение оттока капитала объясняется прежде всего тем, что банки интенсивно наращивали дешевые внешние заимствования - по предварительным оценкам, иностранная задолженность банков выросла за год почти на 11 млрд долларов. Наконец, нельзя не упомянуть о процессе дедолларизации, развернувшемся на фоне роста курса рубля к доллару. По данным Банка России, остатки наличной валюты на руках у населения сократились в прошлом году на 5,5 млрд долларов, что в статистике платежного баланса тождественно равновеликому притоку (сокращению оттока) капитала.

Между тем рост оттока капитала из реального сектора позволяет предположить, что под видом иностранных инвестиций в российскую экономику возвращаются деньги, имеющие российское же происхождение, но предварительно выведенные из-под национального налогового контроля. Об этом же говорит и состав стран-инвесторов: в числе крупнейших находятся Кипр и Британские Виргинские острова (соответственно 2-е и 9-е место по объему накопленных инвестиций на конец 2003 года).

Что же касается притока капитала по линии банковских операций в течение прошлого года, и особенно в последние месяцы, то он, как уже отмечалось многими, почти ничего не дал российской экономике за исключением некоторого снижения процентных ставок по рублевым ресурсам. Даже для расширения ресурсной базы банков с целью последующего кредитования экономики привлечение денег из-за границы не имело особого значения: основная часть расширявшейся рублевой массы оседала на корсчетах банков или была связана в депозитах в ЦБ.

Этим, в частности, обусловлен и сравнительно низкий уровень инфляционного фона в последние месяцы - при том, что темпы расширения, например, резервных денег в IV квартале прошлого года оказались рекордными за всю послекризисную историю и существенно превысили 100% в годовом исчислении.

Ясно, что в данном случае мы имеем дело со спекулятивной игрой на разнице реальных процентных ставок по валютам, обусловленной снижающимся курсом доллара. Графики движения банковских активов и обязательств во многом повторяют их движение в период, предшествовавший кризису 1998 года, когда рубль также выглядел чрезвычайно привлекательно благодаря высокой доходности ГКО. При желании в сегодняшней ситуации можно усмотреть и иные аналогии с предкризисным раздуванием фондового и прочих "мыльных пузырей" российской экономики.

Существенная разница, однако, состоит в том, что Банк России, наученный предыдущим кризисом серьезному отношению к спекулятивным притокам капитала, трансформирует нынешний наплыв краткосрочных капиталов в резервы, которые должны защитить рубль в вероятной - в уже недалеком будущем - фазе их оттока. Так что при правильной резервной политике краткосрочные спекулятивные трансграничные потоки капиталов достаточно безвредны. К тому же, как и все прочие спекуляции, они способствуют установлению "правильных" рыночных цен, в данном случае - на кредитные ресурсы в разных валютах с учетом курсовой динамики.

Ловушка "слабого рубля"

Особенность четвертая. Сокращение чистого вывоза частных капиталов в послекризисный период (2001-2003 годы) шло параллельно с увеличением оттока капитала по официальным каналам - ростом золотовалютных резервов и выплат по внешнему долгу. В итоге, хотя бегство капиталов уменьшилось, разрыв между национальными сбережениями и инвестициями в целом не снизился, и хотя весьма высокая норма валовых сбережений сохранилась, норма валового накопления не выросла. Сохраняющийся разрыв между сбережениями и инвестициями в 11-12% ВВП остается уникальным показателем для крупных стран.

Мотивы проводимой ныне курсовой политики в целом понятны и легко объяснимы. С помощью интервенций и накопления резервов денежные власти "законсервировали" ту макроэкономическую архитектуру, которая, случайно сложившись в кризис 1998 года, стала чрезвычайно благоприятной средой для восстановительного (без инвестиций) импортзамещающего роста. Огромная утечка капитала оказалась одним из ключевых элементов этой модели. Именно под нее был "заточен" тот крайне слабый рубль, благодаря которому экономика обрела конкурентоспособность. По мере сокращения оттока частного капитала интервенциям Центробанка пришлось принять на себя нагрузку по выталкиванию национальных сбережений за границу, без чего рубль укрепился бы не просто до докризисного уровня, а, учитывая значительно выросшие валютные поступления по внешнеторговым операциям, - намного сильнее.

С другой стороны, легко объяснить и то, почему рублю все-таки дают укрепляться. Тут можно говорить о некой стратегии плавного перехода от импортзамещения к открытости экономики и росту на инвестиционной основе. В среднесрочном плане политика поддержания конкурентоспособности за счет курсового барьера не может способствовать росту качества товаров и технического уровня производства в стране. В мировой практике импортзамещение рассматривается как устаревшая и тупиковая внешнеэкономическая стратегия. Защитительно низкий курс национальной валюты не стимулирует развитие, консервирует технологическую отсталость производств, сдерживает конкуренцию и ведет к установлению монополий и олигополий на рынках, к лоббированию защитительных пошлин и привилегий для пресловутого "отечественного производителя". Так что постепенный переход к более сильной валюте неизбежен, если мы не хотим еще раз оказаться на обочине мировых процессов.

Политика Центробанка сегодня - это скорее эксперимент в реальном времени, нежели составная часть осмысленной стратегии поддержания конкурентоспособности и привлечения инвестиций в страну. На чем основана уверенность, что укрепление рубля приведет в конечном итоге к росту инвестиций и модернизации производственного аппарата до конкурентоспособного уровня (ведь признаков движения в эту сторону в целом ряде отраслей пока не заметно), а не похоронит российское производство под напором импорта? На какой переходный период рассчитана стратегия выталкивания из страны лишнего капитала? Почему укрепление рубля идет именно такими, а не более высокими или более низкими темпами?

Можно, например, с определенной - не слишком, правда, высокой - степенью вероятности спрогнозировать, что если отток капитала вновь увеличится до уровня 2001-2003 годов (учитывая большой краткосрочный приток в прошлом году, это реально), а цена нефти упадет до среднестатистической в послекризисный период, то политика укрепления реального среднегодового курса рубля по отношению к доллару на 11% (таков тренд 1999-2003 годов) уже в нынешнем году приведет к стабилизации резервов. До 2007 года подобную политику еще можно будет проводить за счет интервенций и снижения резервов, а после этого реальное укрепление рубля приостановится, поскольку импорт практически сравняется с экспортом. Для большинства российских предприятий это будет уже "новая реальность", поскольку курс рубля к доллару при таких темпах его укрепления составит в 2008 году чуть более 4 рублей за доллар, если переложить его на предкризисный уровень цен. Успеют ли они за оставшийся короткий период модернизироваться, чтобы конкурировать с зарубежными производителями? Вопрос, очевидно, риторический.

Кроме того, на практике политика выталкивания лишнего капитала из страны применительно к российскому случаю выглядит столь диковинной, что смысл ее, несмотря на всю логичность приведенной выше аргументации, очень трудно объяснить "свежему человеку". Разумеется, мы далеко не единственная страна, которой приходится оплачивать поддержание конкурентоспособности ценой заниженного курса национальной валюты и вывоза капитала в виде золотовалютных резервов и нести связанные с этим издержки по стерилизации денежных избытков, в том числе и через избыточное налогообложение. Клуб таких стран-"доноров" достаточно велик: так, в Японии и новых индустриальных странах Азии сбережения все больше превышают инвестиции: по итогам 2003 года - на 3% ВВП в Японии и на 6,5% ВВП в остальных азиатских развитых странах.

В Китае, например, накопление резервов хотя бы можно мотивировать поддержанием занятости населения, требующим предельно низкой зарплаты и дешевизны экспортируемых товаров. Не стоит забывать и о том, что благодаря привлечению иностранных инвестиций Китай все же нетто-импортер капитала. В нашем же случае все обстоит иначе: стратегия ускоренного и расширенного роста вывоза невоспроизводимых естественных ресурсов объясняется единственной целью - конвертировать их в долговые бумаги иностранных государств. И такая стратегия, очевидно, никак не является безальтернативной. Почему бы не решать задачу ограничения валютного притока (если уж мы расписываемся в своей принципиальной неспособности превратить ее в инвестиции) просто квотированием вывоза, например, нефти и газа, сохранив эти ресурсы для будущих поколений? Не настолько уж много занято в этих отраслях людей, чтобы в случае угрозы их занятости этих работников нельзя было бы трудоустроить где-то еще. Есть, конечно, и такое соображение, что нефть в будущем может подешеветь, но ведь и бумаги, в которых мы храним резервы, тоже могут обесцениться.

Разумеется, вид "пропадающих" резервов не может не будоражить умы экономических аналитиков. В прошлом году РСПП, а совсем недавно ТПП выступили с предложениями об использовании валютных резервов Центробанка в качестве некоего инвестиционно-гарантийного фонда. Правда, в нынешней формулировке этим предложениям, скорее всего, предстоит пополнить список неосуществленных проектов 90-х годов по превращению в инвестиции всего, чем мы были тогда богаты: долгов, неплатежей, бюджетного дефицита. Ведь, по сути дела, речь идет о том, чтобы резервы, которые по определению выведены из внутреннего финансового оборота, вернулись в него и превратились в инвестиции, а валютный курс при этом остался без изменения. Но так не бывает, если, конечно, не определять курс указом. С другой стороны, стоящая за этими предложениями озабоченность тем, что огромные объемы национальных сбережений выводятся из экономического оборота на фоне вялотекущего инвестиционного процесса, вполне понятна и объяснима.

Подводя итог, можно сказать, что нынешняя макроэкономическая политика пока относительно успешна, но результат ее непредсказуем и она слишком дорога. Страна угодила в ловушку "слабого рубля", из которой в каком-то смысле не проще выбраться, чем из ловушки "тяжелого рубля" 1995-1997 годов. Ощущается потребность в "дорожной карте" движения от случайно нащупанной и все больше устаревающей стратегии слабого рубля и импортзамещения к стратегии развития на основе привлечения инвестиций, конкуренции и сильной национальной валюты. А поскольку инвестиций к нам идет не столько, не туда и не так, как бы нам хотелось, то наряду с макроэкономическими эта стратегия должна содержать и какие-то микроэкономические средства их привлечения. Хотя бы адаптацию того, что уже опробовано и дало результаты в других странах.