Наркотик для внутреннего ребенка

5 декабря 2005, 00:00

2005, N 44 (490)

Бум голливудских "сказок" действительно является симптомом общей инфантилизации массового сознания. Но вопрос в том, что значит эта инфантилизация в контексте идеологических процессов? Можем ли мы объяснить ее так, как это делает А. Гаррос, - активностью "внутреннего ребенка", живущего во взрослом и использующего сказку в отсутствие действительных идеологий, как эрзац-генератор "смыслов"? Мне представляется, что мифологическая фигура "ребенка" внутри нас есть не более чем необязательная аналогия, а апелляция к расхожему языку "смыслов" вообще уводит нас в область беспредметных "тонкостей".

Очевидно ведь, что, когда Голливуд и подобные ему структуры обращаются к некритичному детскому восприятию, речь должна идти не о буквальной детскости, а о той взрослой установке, которая соответствует детской некритичности. Эта установка называется конформизмом. В свою очередь, конформизм сегодня - это составляющая манипулятивной практики. Я не думаю, что сделаю большое открытие, если скажу, что эта практика приобрела двухуровневый вид: вверху - организованный, аналитически оснащенный уровень, имеющий дело с выработкой и распространением стереотипов, и низовой, массовый, где эта номенклатура стереотипов истолковывается в режиме "самообслуживания". Если на верхнем этаже условием участия в процессах является лояльность, то применительно к массам это установка на конформизм, то есть сознательное приятие некоторых условностей как условие участия в "коммуникации". Голосует ли человек за виртуального президента по фамилии "Путин" или послушно голосует рублем за "Ночной дозор", логика здесь примерно одна и та же. Человек не хочет выпадать из "процесса".

В таком случае оппозиция А. Гарроса - идеология versus сказка, которая сегодня якобы "оккупирует" место идеологии, - надуманна. Конформизм потребителя "Гарри Поттера" или "Хранителей колец" есть существеннейший элемент манипулятивной идеологии. Не стоит, наверное, разъяснять, что деление мира в "Хранителях" на "добропорядочных граждан", "элиту" и внесистемные силы "международного терроризма" не просто идеологичен, а сверхидеологичен.

Однако и эту манипулятивную идеологию следовало бы, наверное, рассматривать в связи с политэкономическими процессами, проявляющимися в первую очередь в монополизации производства массовой культуры. Вторая голливудская революция, вместе с которой кинопроизводство стало ориентироваться на аудиторию, как если бы ей было десять лет (в отличие от Первой голливудской революции Джорджа Лукаса, с "подростком" в качестве целевой аудитории), тем и специфична, что была бы невозможна без этой монополизации всего кинопроцесса. Поскольку при этом художественное творчество оказалось загнано в резервацию, Голливуд отвечает сегодня и за массовое, инфантилизированное кино для масс, и за "интеллектуальное" кино для масс ("Убить Билла" и т. п.).

В России эта монополизация произошла грубейшим, а потому очевиднейшим образом. Еще в 2001 году в Новосибирске были киноцентры, где демонстрировались коммерческие ленты последних лет, кинотеатры и клубы еще с советской системой проката, включающей и старые советские, и зарубежные фильмы, и киноклуб с неплохой коллекцией. Сегодня новосибирская киноафиша предлагает продукт с датой производства почти исключительно от 2005 года. Зритель лишен выбора, а "критика" нацелена на то, чтобы примирять его со сложившейся конъюнктурой.

Когда перемены происходят столь резко, трудно понять людей, которые воспринимают эту конъюнктуру как данность. Но еще страннее, когда они одновременно претендуют на утонченность "независимых интеллектуалов". В результате получается только "танец мысли": посмеяться над инфантилизацией масскульта, но при этом благонамеренно восхититься "прелестями кинопоттерианы", еще более благонамеренно порадоваться тому, что и мы научились строгать нечто подобное, но все же выразить многозначительную тревогу по поводу "осыпания прежних иерархий".

Новосибирск