Кавказская отсрочка

Николай Силаев
27 февраля 2006, 00:00

Назначение Муху Алиева президентом Дагестана свидетельствует о том, что на Северном Кавказе Кремль предпочитает ограничиваться "косметическим ремонтом". Похоже, пока это единственная разумная стратегия из возможных

Самое удивительное в смене президента Дагестана, пожалуй, то, что все прошло очень спокойно. Экс-глава Госсовета Дагестана Магомедали Магомедов, казавшийся бессменным, объявил о своей отставке "через запятую" с традиционными и не слишком содержательными рассуждениями об экономической и социальной обстановке в республике. В Кремле оперативно подыскали ему замену в лице председателя Народного собрания Дагестана Муху Алиева. С дагестанской оппозицией Кремль разговаривать не стал, зато вполне эффективными оказались переговоры ее лидеров с самим Алиевым. В результате этих переговоров Народное собрание Дагестана практически единогласно поддержало внесенную Владимиром Путиным кандидатуру нового президента. В день голосования в Махачкалу были стянуты войска, однако эта мера предосторожности оказалась излишней.

А между тем еще прошлым летом переход на президентскую модель власти в республике представлялся апокалипсисом. Напомним, что в соответствии с принятой в 2003 году новой конституцией республики в 2007 году должна была поменяться и модель власти: с коллегиальной (ранее верховная власть в Дагестане принадлежала Госсовету, в который входили представители всех проживающих в республике национальностей) на президентскую. В свое время Кремль, исходя из достаточно умозрительной идеи единообразия в государственном устройстве субъектов РФ, потратил немало усилий, убеждая дагестанскую элиту в необходимости изменения конституции. В итоге оказалось, что менять одновременно приходится и руководителя республики, и форму ее государственного устройства. Для Дагестана с его сложнейшим балансом национальных и клановых интересов такие перемены могли оказаться крайне взрывоопасными.

Взрыва удалось избежать. Причем единодушную поддержку кандидатуры Муху Алиева не стоит списывать на номенклатурную привычку не выносить сора из избы. Кремлю удалось сменить руководство и форму государственного устройства Дагестана, сущностно не меняя его политической системы.

Власть стариков

Так и хочется сказать, что вместе с Магомедали Магомедовым в отставку отправили целую эпоху. 75-летний глава Госсовета Дагестана входил в высшее руководство республики более четверти века. Во многом благодаря ему Дагестан, несмотря на все угрозы, объясняющиеся его полиэтничностью и соседством неспокойной Чечни, относительно спокойно пережил 90-е годы. И он же приложил руку к созданию политической системы, обеспечившей Дагестану печальную славу самой коррумпированной и взрывоопасной республики на Северном Кавказе. Однако эпоха осталась прежней, Москва и не ставила задачу ее менять.

Новый лидер Дагестана Муху Алиев на десять лет моложе Магомедали Магомедова. Однако он принадлежит к тому же "политическому поколению", что и экс-глава Госсовета Дагестана. В известном смысле Алиев не столько пришел к власти, сколько к ней вернулся, ведь в 1990-1991 годах он возглавлял республику, занимая должность первого секретаря Дагестанского комитета КПСС. В дальнейшем Алиев был зампредом, а с 1994 года -- председателем Верховного совета Дагестана, после чего возглавил Народное собрание республики.

В процессе кадровой перестановки не пострадала и святая святых дагестанской политики: принцип баланса этнических интересов. Даргинца Магомедали Магомедова сменил представитель другого крупного этноса -- аварец Муху Алиев. При этом даргинцы получили взамен должность председателя Народного собрания. Этот пост занял сын бывшего главы Госсовета Магомедсалам Магомедов. Алиев пообещал обновление кадрового состава дагестанского госаппарата, однако, если образцом для такого обновления станет назначение спикером парламента Магомедова-младшего, обещание можно будет отнести к сугубо ритуальным, и никакой реальной смены элиты в республике не произойдет. Тем более что на должности председателя Народного собрания Муху Алиев зарекомендовал себя осторожным консерватором, а отнюдь не харизматичным лидером, стремящимся к переменам.

Конечно, Дагестан еще ждут непростые выборы депутатов Народного собрания в 2007 году, на которых не будет использоваться принцип этнического квотирования (в республике сейчас законодательно предусмотрено пропорциональное представительство различных этносов в парламенте). Это едва ли приведет к острому политическому кризису, однако ясно, что система этнического квотирования начинает себя изживать. Не случайно при обсуждении вопроса о преемнике Магомедали Магомедова наиболее жестким оказалось столкновение между двумя аварцами, претендовавшими на президентский пост: Муху Алиевым и главой управления федерального казначейства по Дагестану Сайгидгусейном Магомедовым. Этнические границы дагестанских политико-экономических кланов начинают размываться, и в таких условиях квоты могут стать анахронизмом.

Консервация нестабильности

Примечательно, что, назначая президента Дагестана, Кремль выбрал наиболее консервативный сценарий. Группировки, ориентированные на сколько-нибудь значительные перемены (пусть и только в плане передела власти и собственности), остались за бортом. Так, бесплодными оказались претензии на власть Сайгидгусейна Магомедова, ставленника так называемого Северного альянса во главе с мэром Хасавюрта Сайгидпашой Умахановым. Полностью был проигнорирован другой претендент на президентский пост -- мэр Махачкалы Саид Амиров. Не "сыграла" идея назначения внешней по отношению к дагестанским кланам фигуры вроде бывшего чеченского премьера, а ныне главы Федерального агентства по рыболовству Станислава Ильясова или посла России в Таджикистане Рамазана Абдулатипова.

Москва явно опасается что-либо менять и в Дагестане, и на всем Северном Кавказе. Во всех последних назначениях глав северокавказских республик прослеживается один и тот же принцип -- насколько возможно, сохранить преемственность.

Поэтому не стоит ожидать -- да никто, собственно, и не ожидает, -- что в Дагестане под руководством Муху Алиева станет существенно меньше коррупции или прекратится террор против представителей властей. От нового президента Кремль ждет только одного -- чтобы уровень нестабильности не поднялся существенно выше. Если принять во внимание, что те, кто наиболее активно работает на дестабилизацию, а именно радикальные исламисты, находятся под постоянным силовым давлением, эту задачу не стоит считать неразрешимой.

Владимир Путин намерен Кавказ "законсервировать" и в таком виде передать своему преемнику. Это можно было бы объяснить нерешительностью, однако подобная нерешительность имеет серьезные основания. В Кремле все отчетливее понимают, что проблемы Северного Кавказа несводимы к официозному тезису об "агрессии международного терроризма" и для их решения недостаточно рычагов административных и силовых. Требуются рычаги политические. Необходимо более или менее ясное видение тех целей, которые должна преследовать политика Москвы в регионе (понятно, что абстрактные "рост благосостояния" и "политическая стабильность" такими целями быть не могут -- слишком уж размытые формулировки). А пока всего этого нет, стратегия разумного невмешательства представляется не столь уж безответственной.