Медведь меняет пол

Антон Долин
27 февраля 2006, 00:00

На Берлинском кинофестивале вновь торжествовала политкорректность. В этом году здесь победили фильмы, посвященные трудной судьбе угнетенных женщин и страдающих мусульман

У человека, не посещающего кинофестивали, время от времени возникает законный вопрос: а зачем они вообще нужны, все эти Канны, Венеции, Берлины? Все равно участники и лауреаты если потом в прокате и появляются, то, что называется, погоды не делают. Главная проблема международного кинофестивального движения сегодня именно в этом: если нельзя сделать погоду, то можно ли хотя бы попытаться ее предсказать? Уровень метеорологического прогноза зависит от множества факторов -- начиная с предпочтений отборщиков и кончая составом жюри. По горячим следам только завершившегося берлинского смотра выводов не сделаешь -- по крайней мере, немедленных.

Во время Берлинале-2006 кинопресса распространила официальное заявление Ларса фон Триера. Датский гений взял нового продюсера и решил в преддверии пятидесятилетия радикально сменить стратегию: теперь он не будет ездить на фестивали (когда-то сделавшие ему славу), чтобы не обманывать ничьих ожиданий. Премьера его новой картины, к примеру, пройдет не в Каннах, а в Копенгагене, в конце сентября. Уход фигуры подобного масштаба с фестивальной арены -- серьезный удар. На него Берлин ответил достаточно мощно, наградив сразу нескольких дебютантов. Вернее, дебютанток. Смысл жеста очевиден: старое поколение уходит, и бог с ним. Найдется кое-кто и на замену.

Фестивали нужны для того, чтобы двигать кинематограф вперед. Какими бы блестящими фильмами и персонами ни был усыпан очередной смотр, он обязан предоставить миру что-то новое. В идеале -- кого-то нового. От жюри 56-го Берлинского фестиваля остроумного решения можно было ожидать с самого начала. Ведь возглавила судейскую комиссию Шарлотта Рэмплинг -- не только отличная актриса, но и бесстрашный человек, никогда не боявшийся экспериментов. Не менее знаменательно участие в жюри Мэтью Барни, американского скульптора-новатора, а по совместительству кинематографиста и мужа певицы Бьорк. Его прекрасный "Drawning restraint 9" показывали в сентябре в Венеции, а Берлин представил -- при полном аншлаге -- документальный фильм о его творчестве.

По мотивам реальности

Реальная фактура превосходит богатством любой вымысел -- на этом Берлинский фестиваль настаивал всегда. Подавляющее большинство ярких игровых фильмов в этом году было поставлено "по мотивам реальных событий". Режиссер фильма, получившего "Золотого медведя", -- бывшая документалистка, хорошо известная на родине, в Боснии и Герцеговине. "Грбавица" Ясмилы Жбанич -- классический пример хорошей, крепко сбитой фестивальной работы. Интерес к балканскому кино, как и к самим Балканам, сегодня в мире поугас, однако Жбанич сделала беспроигрышную ставку на замечательную актрису Мирьяну Каранович, известную практически по всем фильмам Эмира Кустурицы -- от "Папы в командировке" (1985) до "Жизнь есть чудо" (2004). Она играет мать-одиночку, работающую днем и ночью, чтобы собрать денег на школьную экскурсию для дочки-старшеклассницы.

Конфликт поколений -- младшее уже не помнит о войне, а старшее не в состоянии о ней забыть -- составляет стержень сюжета, обрамленного зарисовками из жизни "мирных" Балкан. Сказался документальный опыт постановщицы, презревшей "магический реализм" а-ля Кустурица и обратившейся к будничной фактуре. Фильм этот ничуть не выдающийся, но заметный на общем фоне; наградив Жбанич, Берлин вновь заявил о намерении открывать новые имена и расширять фестивальную географию. В прошлом году наградили африканцев с их версией "Кармен" Бизе -- почему бы в этом не поощрить боснийцев?

Вообще, Берлинале -- единственный в мире фестиваль, у которого есть отчетливая миссия не эстетического характера. Берлинале -- знамя европейского либерализма, фестиваль-правозащитник. В этом году здесь особенно активно защищали права женщин. "Золотой медведь" достался фильму режиссера-женщины, посвященному судьбам женщин в Боснии. Гран-при (то есть второе место) разделили между двумя фильмами. "Мыло" датчанки Перниллы Фишер Кристенсен, являет собой остроумную имитацию мыльной оперы, снятую всего в двух интерьерах. Эта псевдомелодрама повествует об отношениях независимой тридцати-с-лишним-летней владелицы салона красоты, ушедшей от мужа, с молодым трансвеститом, готовящемся к перемене пола. "Вне игры" Джафара Панахи, показывает, как женщины в Иране сражаются за свои права. Например, за право ходить на футбол: несколько героинь фильма проникают на стадион, переодевшись в мальчиков, и попадают в руки полиции. Итого: в иранском фильме речь идет о бунте женщин против мужчин, в датском -- о принципиальном превосходстве прекрасного пола над менее прекрасным.

В этой ситуации логично, что ни один из главных призов не достался нашумевшей немецкой экранизации "Элементарных частиц" Мишеля Уэльбека, скандального писателя-радикала, имеющего репутацию женоненавистника. Подчеркнуто "мужской" фильм о судьбах братьев-неудачников получил лишь "Серебряного медведя" за лучшую мужскую роль для Морица Бляйбтроя. Однако главная причина, по которой сама картина осталась без более важных наград, -- художественная несостоятельность. Уэльбек, несмотря на склонность к экстремизму (или благодаря ей), стал автором международных бестселлеров. Режиссер Оскар Ролер решил потрафить публике и представил смягченно-мелодраматическую версию "Элементарных частиц", неожиданно обретших в его трактовке хеппи-энд; почему-то хочется предположить, что его угодливый фильм успеха в прокате иметь не будет.

Майкл Уинтерботтом -- не только самый известный из молодых режиссеров британского кино, но и самый плодовитый и разнообразный, -- имеет в своем багаже исторические эпосы, проблемные молодежные комедии, музыкальные доку-драмы, постмодернистские гипертексты, эротические эксперименты и научную фантастику. Однако важнейший из призов он получил в Берлине три года назад за политический фильм "В этом мире" -- историю двух мальчиков-иммигрантов, награжденную "Золотым медведем". Его новая работа "Дорога на Гуантанамо" -- реальная история трех юных британских мусульман, поехавших в Пакистан на свадьбу, случайно попавших в Афганистан и оказавшихся в американской тюрьме Гуантанамо. Там от них, англоязычных пацанов, два года допытывались, что они знают о местонахождении Усамы бен Ладена. Это не только актуальная и увлекательная картина, но и своего рода притча об абсурде, правящем вселенной. Документальные вставки -- интервью реальных участников событий -- обернулись на церемонии закрытия тем, что на сцену вместе с Уинтерботтомом и его соавтором Мэттом Уайткроссом вышли трое подросших героев фильма, в спортивных костюмах, с бритыми головами и окладистыми бородами. Уинтерботтом и Уайткросс получили по "Серебряному медведю" за лучшую режиссуру; не будь у одного из них недавнего "Золотого медведя", могли бы стать победителями.

Чисто художественные откровения, далекие от политики и реальности, получили самые скромные призы: гонконгский композитор Питер Кам был удостоен награды за лучшую музыку к "Изабелле" (фильм Паня Хо-Чуна -- еще один клон порожденной Вонгом Кар-Ваем эстетики), а аргентинский режиссер Родриго Морено, представивший неординарный, парадоксальный фильм "Телохранитель", забрал Приз Альфреда Бауэра, присуждаемый за новаторство в кинематографе.

Американские старики и боснийские девушки

Но и эти награды были не костью, брошенной киноманам, а частью складной концепции: европейцы, азиаты и латиноамериканцы, по преимуществу молодые, получили в Берлине призы, а богато представленные на фестивале американцы уехали домой не солоно хлебавши. Хотя двое конкурсантов-ветеранов, Роберт Олтман ("A prairie home companion") и Сидней Люмет ("Признайте меня виновным"), несмотря на то что каждому из них по восемьдесят лет, удивили публику яркими и глубокими работами. Но Шарлотту Рэмплинг нетрудно понять. Люмет уже получал в Берлине "Золотого медведя" в 1957-м, за "Двенадцать разгневанных мужчин", зачем ему еще один приз? Олтман же лауреат "золотых" призов Канн, Венеции и Берлина, успевший отхватить четыре года назад почетного "Медведя". Хватит старикам наград. Пусть, как истые джентльмены, они посторонятся, уступив дорогу девушкам из Боснии.

Из этого, однако, не следует, что фестиваль оказался бесполезным: просто его польза и скрытый смысл проявятся не раньше, чем к концу сезона. Если политически-феминистская мода, заданная Берлином, будет поддержана Каннами, которые откроются в середине мая долгожданным "Кодом да Винчи", значит, Шарлотте Рэмплинг удалось и впрямь вычленить в кинопроцессе самые актуальные его черты.