Семь минут славы

Книги
Москва, 07.05.2007
«Эксперт» №17 (558)
Сборник эссе Чака Паланика — самая программная книга культового писателя

Длинная очередь тянется сквозь вестибюль отеля к маленьким, отгороженным друг от друга шторками кабинкам. В очереди — разношерстная публика; в кабинках — низшие чины из Голливуда, помощники продюсеров, ассистенты редакторов. Один за одним люди из очереди заходят в кабинки. Они рассказывают истории, в основном — из своей собственной жизни, надеясь, что полубог за шторкой немедленно отвалит им миллионы и приведет в движение всю фабрику иллюзий. На изложение истории отводится всего лишь семь минут; затем следующий принимается рассказывать про свои любовные трагедии и психоделические опыты.

Эта сцена — часть одного из эссе, вошедшего в последнюю книгу Чака Паланика «Фантастичнее вымысла». Книга эта — сборник журналистской прозы, репортажей, колонок, зарисовок неопределенного жанра; в общем, скорее хозяйственно пущенный в дело результат повседневного литературного заработка, чем отдельное произведение. И тем не менее это, как ни странно, самая программная книга Паланика.

Прозу 90-х — Брет Истон Эллис, Дуглас Коупленд, Паланик — называли «трансгрессивной литературой» (это когда «писатель встает на ящик из-под мыла и криком вещает о социальных проблемах» — так ее определяет сам Паланик). Сейчас все эти «Американские психопаты» и «На игле» воспринимаются как некая парадоксальная классика, примечательный феномен прошедшего бурного десятилетия. Бурней всех тогда был как раз Паланик, изобретший образ современного Иова, который сам себя погружает в повседневную трагедию и сам к себе обращает свой негодующий монолог. Персонажи Паланика — самодеятельные мученики, без конца срывающие корки с внутренних нарывов, уродующие себя и свою жизнь, чтобы дойти до конца — туда, где душевное страдание переходит в просветление, где распад личности дает шанс на высшее духовное здоровье.

Именно Паланик, пожалуй, стал самым влиятельным писателем десятилетия. Его экономную, минималистскую, рубленую фразу молодежь передает по цепочке, как знамя полка; его герои стали культурными феноменами, его фантастика стала образцом выдумки. Сам же Паланик остался там, в 90-х, что, в общем, и неудивительно; нынче литература не просто слезла с ящика из-под мыла, но даже и забралась внутрь его, оборудовав там уютный, хоть и несколько затхлый мирок. Нынешнее десятилетие — время комфортных стилистических игр, неспешного барахтания в илистых культурных отложениях; тут уж не до замученных собственным несовершенством маргинальных мессий. Вряд ли этот мир уютен для Паланика; последние его книги — «Дневник», «Призраки» — вроде бы и не уступают прежним в сюжетной изобретательности, но некоей нервической составляющей тут явно не хватает. Кричать больше не для кого — зал пуст.

Неудивительно, что Паланик ударился в нон-фикшн. Предпоследняя его книжка — «Беглецы и бродяги» — рассказывала про город Портленд, где много лет живет Паланик. «Фантастичнее вымысла» описывает самые неожиданные явления реальности; сам их подбор говорит о многом. Паланик ведет репортаж из горячих, но незаметных окружающим точек

У партнеров

    «Эксперт»
    №17 (558) 7 мая 2007
    Эстония
    Содержание:
    Последний бой неизвестного солдата

    Беспорядки и их жестокое подавление привели Эстонию к серьезному политическому кризису. Глубокий раскол общества обнажил накопленные противоречия и пороки

    Обзор почты
    Спецвыпуск
    Реклама