Большая игра

Андрей Громов
23 июля 2007, 00:00

Реакция Британии на отказ России выдать своего гражданина Андрея Лугового и с юридической, и с дипломатической точки зрения вышла настолько неадекватной, что уже не представляется возможным объяснить происходящее только «делом Литвиненко»

28 мая российским властям было направлено официальное требование о выдаче Великобритании Андрея Лугового, который обвиняется Королевской прокуратурой Великобритании в убийстве Александра Литвиненко. 6 июля Генеральная прокуратура России направила министру внутренних дел Великобритании официальное письмо с отказом. Обоснование отказа было максимально внятно аргументировано: Конституция Российской Федерации запрещает выдавать граждан России другим странам. За преступления же, совершенные гражданами России за ее пределами, отвечать они должны перед российским судом. Никакого другого ответа российская прокуратура дать не могла. У нее просто не было других вариантов.

Несмотря на правовую очевидность вопроса о невозможности выдачи Лугового, вокруг этой истории наверчено множество домыслов, а потому стоит еще раз проговорить основные правовые положения.

В статье 61 (пункт 1) Конституции РФ ясно говорится: «Гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству». Собственно, одна эта ссылка должна была бы закрыть все вопросы. Однако в качестве контраргумента почему-то постоянно приводится статья 15 Конституции РФ, пункт 4 которой гласит: «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». После чего следует ссылка на европейскую Конвенцию об экстрадиции, которую Россия подписала и ратифицировала, а далее вывод: для того чтобы выдать Лугового, нет никаких юридических препятствий.

На самом деле, во-первых, в самой конвенции в статье 6 ясно прописано, что государства вправе не выдавать своих граждан. Более того, и в подписанном Россией документе о присоединении к конвенции, и в федеральном законе 1999 года о ее ратификации прямо заявлено о невозможности выдачи российских граждан. Во-вторых, эта самая 15-я статья устанавливает приоритет правил международного договора над законом, но не над конституцией. Конституция обладает высшим правовым статусом, нет и не может быть никаких российских либо международных правовых документов выше ее.

То есть ситуация кристально ясна: выдача не просто невозможна, а представляет собой состав преступления, предусмотренный Уголовным кодексом РФ. Что, кстати, подтвердил недавно и Европейский суд по правам человека, удовлетворив иск Мурада Гарабаева, гражданина России, который в 2002 году был арестован на нашей территории и незаконно выдан властям Туркмении (документ об экстрадиции подписал тогдашний генпрокурор Владимир Устинов).

Нам плевать на вашу конституцию

При очевидной юридической невозможности требовать выдачи Лугового Британия могла возмущаться тем, что он не арестован в России, могла передать доказательную базу и настаивать на проведении открытого судебного процесса на российской территории. Возможно, и тут не обошлось бы без жесткого противостояния, но, если в Британии действительно хотели разрешения дела об убийстве Литвиненко, это был бы естественный и очевидный путь. Однако выбор был сделан совсем другой. За рамками правовой и дипломатической логики.

Правительство Великобритании, по сути дела, прямо заявило, что не намерено считаться с российской Конституцией, и прямо потребовало от России либо ее нарушить, либо изменить, а за невыполнение пригрозило санкциями. В качестве же превентивной меры объявлено о высылке четырех дипломатов — сотрудников российского посольства в Лондоне и об ужесточении визового режима («мы прерываем переговоры с Россией об облегчении визового режима и вносим другие изменения в практику оформления виз»). Кроме того, министр иностранных дел Дэвид Милибэнд, выступая в парламенте с заявлением «о развитии событий по делу Литвиненко», недвусмысленно намекнул, что отказ России выполнить требования правительства Великобритании скажется и на ее отношениях с ЕС («Мы обсудим с нашими партнерами необходимость учета нашей позиции по этому вопросу при определении будущего отношений между ЕС и Россией»).

 pic_text1 Фото: AP
Фото: AP

Заявление Дэвида Милибэнда было единодушно поддержано парламентом. Его позицию по отношению к России поддержали и теневой министр иностранных дел консерватор Уильям Хейг (в 1997–2001 годах он был лидером тори), и либерал-демократ Майкл Мор. Причем если само заявление Милибэнда было построено на обтекаемых формулировках, то парламентарии вообще не видели никакой проблемы с российской Конституцией. Россия должна выдать Лугового, и никакого другого варианта развития событий быть не может. Считаться с ее Конституцией Британия не должна и не будет (некоторым диссонансом прозвучало разве что выступление лейбориста Эндрю Маккинлея спросившего, «насколько пропорциональна наша реакция и будет ли она иметь желаемый результат», и выразившего обеспокоенность «настроениями наших парламентариев, приобретающими антироссийский характер, не говоря уже о том, что мы нередко проявляем высокомерие по отношению к России»).

Требование Великобритании, по сути дела, провокация прямого политического конфликта между нашими странами. Россия при такой постановке вопроса просто лишается возможности найти компромисс. Британия настаивает на выдаче — Россия не может его выдать. Британия настаивает на изменении Конституции — Россия не может этого сделать (никакое уважающее себя государство не может себе позволить менять конституцию по причине открытого давления других стран — это очевидно). При этом любой адекватный ответ России может привести только к обострению ситуации. В чем же смысл этой провокации? Зачем Великобритания пошла на обострение, какую игру она играет?

Версии

В самой Великобритании столь радикальное развитие нынешнего конфликта трактуют по-разному. Впрочем, если убрать частности, то все объяснения сводятся к четырем основным версиям.

Версия первая: дело не в политике, а в принципах — на британской земле убит британский гражданин, создана угроза радиоактивного заражения для населения, преступник должен быть наказан. Британская земля не место для посторонних разборок и уж совсем не место для применения радиоактивных веществ. Сторонники этой версии любят указывать на то, что новый премьер-министр Гордон Браун известен своей прямолинейностью и приверженностью принципам и готов отстаивать эти ценности даже в тех случаях, когда понимает, что есть риск проигрыша.

Вторая версия: пиар нового премьер-министра и его кабинета, который таким образом пытается самоутвердиться. Россия же выбрана как наименее болезненная, но значимая мишень — конфликт с континентальной Европой, США (смену кабинета многие связывали с изменением проамериканской ориентации Британии), Китаем или арабским миром для Британии имел бы более серьезные последствия. К тому же шумное и пафосное противостояние с Россией — хороший способ отвлечь население от других внешнеполитических проблем. Новому кабинету Брауна достались в наследство Ирак и Афганистан, и население ждет от него решения по вопросам британского присутствия в этих странах. Есть проблемы в отношениях с ЕС, особенно в связи с попыткой европейцев договориться о новом тексте европейской конституции. Если отвлечь внимание СМИ отношениями с Россией, то срочность решения реальных проблем несколько снижается.

Третья версия объясняет происходящее политическим дилетантизмом нового кабинета, в частности нового министра иностранных дел Дэвида Милибэнда. Ряд наблюдателей видят в нынешнем конфликте неопытность Милибэнда лично и отсутствие слаженности в новом кабинете Брауна в целом, несмотря на то что премьер на пресс-конференции в Берлине поддержал своего министра. Милибэнд, которому 15 июля исполнилось 42 года, с мая 2005-го по май 2006 года занимал пост министра общин и местного самоуправления, а с мая 2006-го по июнь 2007-го — министра окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства. На момент начала очередного кризиса в отношениях между Россией и Британией Милибэнд возглавлял МИД всего две с половиной недели.

Ну и, наконец, четвертая версия: общая игра США и Британии против России (в частности, сторонники этой версии напирают на то, что буквально за день до выступления по делу Литвиненко Милибэнд заявил, что Америка является главным стратегическим партнером Великобритании). Версия эта выглядит наиболее конспирологично, имеет множество вариаций и трактовок, отрицается всеми официальными комментаторами, но тем не менее не представляется совсем уж невероятной.

Во всяком случае, очень многое говорит за то, что речь идет не о частной тактической игре (пиар) или сбоях нового кабинета (дилетантизм) — правительственному заявлению предшествовала мощная атака на Россию в британской прессе: от желтой (Sun) до респектабельной (The Financial Times). Более того, атака эта продолжается — на следующий день после парламентского разбирательства Sun и Sky News сообщили об операции британских спецслужб, предотвративших покушение на Бориса Березовского. Вообще история эта сильно добавила сомнений в адекватности всего происходящего в Британии вокруг отношений с Россией. Особенно после того, как в Скотленд-Ярде подтвердили факт покушения, а также задержания и высылки исполнителя.

А вышло буквально следующее: «агенты контрразведки МИ-5 и разведки МИ-6 в сотрудничестве с работниками антитеррористического подразделения лондонской полиции» узнали о готовящемся покушении и посоветовали Березовскому покинуть страну. После этого они начали операцию по обезвреживанию злоумышленников, которыми оказались российский гражданин с мальчиком. «В результате наемник был задержан до того, как получил возможность открыть огонь», после чего его допросили и депортировали из страны.

Выглядит все это полным бредом, бессмысленность которого очевидна даже без дополнительного разбирательства. Киллер — гражданин России с ребенком, который идет на дело, даже не удосужившись узнать, на месте ли жертва. Правоохранительные органы Великобритании, героически предотвратившие покушение, продержали наемного убийцу два дня под арестом и выслали его из страны с запретом въезжать в Соединенное Королевство в течение десяти лет. И все это подтверждает Скотленд-Ярд, к тому же уточняя, что арест произошел аж месяц назад.

Впрочем, сколь бы очевидным ни был этот бред, у обывателей теперь отложилось в голове, что Россия никак не уймется и готовит новые пакости на британской земле.

Проклятое плато

 pic_text2 Фото: Reuters
Фото: Reuters

«Нынешний конфликт скорее симптом, а не причина ухудшения отношений», — считает эксперт по России профессор Лондонской школы экономики Марго Лайт. И острота этого конфликта подтверждает эту мысль. Но если мы имеем дело с симптомом, то в чем же причина?

Как это ни банально звучит, очень похоже, что в экономике. И даже более конкретно — в борьбе за доступ к сырьевым ресурсам.

Британия — фактически единственная западная страна, почти полностью обеспечивающая себя собственным углеводородным сырьем за счет разработки месторождений в Северном море. Однако уже к середине 90-х годов стало ясно, что добыча нефти и газа на этих месторождениях вышла на плато — добыча больше не растет или незначительно падает. При этом удержаться на плато долго нельзя — срок, когда падение добычи будет уже не медленным, а стремительным, — 10–15 лет. То есть к 2007–2012 году перед Британией встанет проблема обеспечения себя сырьем. На графиках видно, что падение добычи пока незначительно, но если учесть прогнозы (даже оптимистические) добычи на ближайшие годы, то картина стремительно меняется. Уже в ближайшее время Британию ждет значительный дефицит энергоресурсов, особенно тяжела будет ситуация с газом.

Восполнить эту недостачу — основная задача британских компаний и британской власти. Однако регионов, где британцы могут появиться в качестве собственников месторождений (или владельцев лицензий на разработку таковых), не так много — Россия (и постсоветское пространство), Нигерия, Ирак, Венесуэла. В Нигерии хроническая дестабилизация и запредельный уровень коррупции и бандитизма, Венесуэла выдавливает иностранцев из нефтедобычи. Активное участие Британии в иракской войне во многом и объясняется желанием получить доступ к крупнейшим месторождениям углеводородов (неслучайно американцы отдали им под контроль главный нефтеносный район), однако там сейчас, по сути дела, продолжается война, причем самая неприятная — партизанская. Остается Россия и постсоветское пространство.

Партнерство, рожденное в конфликте

Британские инвесторы первыми пришли в Россию в начале 90-х, прекрасно осознавая, что слабость государственных институтов может быть не только недостатком, но и неоспоримым преимуществом. Поддержка британским правительством своих крупнейших корпораций (Shell и особенно BP) была впечатляющей. Тесные связи главы совета директоров BP лорда Брауна, который в мае этого года подал в отставку, с премьер-министром Тони Блэром общеизвестны. Кадры из кабинета министров в BP и из BP в британский кабинет перетекают почти с той же периодичностью, что и в американских корпорациях. Так что появление BP в России в начале 90-х (покупка 10% в «Сиданко») и ее война с ТНК за «Черногорнефть» находились под самым пристальным вниманием не только британского, но и американского руководства (Мадлен Олбрайт в свое время по настоянию Брауна заблокировала кредит американского Эксимбанка ТНК). Для борьбы с «русской мафией» в действие была приведена вся тяжелая артиллерия — от ЦРУ (был подготовлен доклад на 29 страницах о Фридмане, Вексельберге и Блаватнике) до Сороса и вице-президента Альберта Гора.

Примечательно, что особенности выхода британских компаний на постсоветский рынок получили недавно освещение в британской прессе. Бывший сотрудник BP Лес Абрахамс рассказал газете Mail on Sunday о том, как британский мэйджор при поддержке работников посольства подкупал азербайджанскую верхушку, чтобы получить концессии на азербайджанские месторождения нефти и газа. Речь идет о чемоданах кэша в нищей стране, банковских карточках с неограниченным депозитом, чартерах, набитых проститутками, и свободном пространстве для маневра для агентов МИ-6, которые стояли за свержением промосковского Аяза Муталибова, а потом и Абульфаза Эльчибея. Последний, хоть и готов был обещать британцам все что угодно, не смог обеспечить режим безопасности и стабильности для инвестиций, прекратив войну волевым решением, — и ставка была сделана на Гейдара Алиева. Он и создал в Азербайджане режим наибольшего благоприятствования для британских компаний. Именно в этот период (1993–1994 годы) другая британская компания — Shell — получила через президентский указ Бориса Ельцина сахалинские шельфовые месторождения газа в режиме СРП с беспрецедентно льготными условиями.

Впрочем, главный британский прорыв произошел не при Ельцине, а при Владимире Путине. Проект ТНК-BP (как говорил лорд Браун, «партнерство, рожденное в конфликте, может быть одним из самых прочных») для британской корпорации стал одним из самых удачных за всю ее историю. Сегодня эта российско-британская компания добывает треть всей нефти BP в мире и является пятой по добыче в России.

Причем договор о слиянии ТНК и BP стал возможен только благодаря персональному разрешению Путина и подписан во время его официального визита (первого за последние 125 лет) в Лондон в начале 2003 года при непосредственном участии Тони Блэра.

Почти в самом начале своего президентства Путин дал понять, что, во-первых, государство заинтересовано в концентрации своего капитала в нефтянке и газе, во-вторых, что выработка стратегии развития этой отрасли является исключительной прерогативой государства и, в-третьих, что в России иностранные инвесторы, по крайней мере в области нефте- и газодобычи, будут вынуждены работать исключительно в национальном налоговом поле (никаких СРП, концессий и налоговых льгот). Однако разрешение на британское поглощение российской нефтегазовой компании он все-таки дал. Тогда многие, в том числе и на Западе, восприняли это как ослабление позиций и отказ от государственного доминирования. Но, как стало ясно буквально через несколько месяцев, они ошиблись. В июле 2003 года началась атака на ЮКОС (одной из ее причин как раз и была попытка ЮКОСа продать Exxon Mobil и Chevron Texaco часть своих активов), закончившаяся разгромом компании и максимальной концентрацией углеводородных активов в руках государства.

Конфликт, рожденный в партнерстве

Операция по разгрому ЮКОСа для иностранных инвесторов, вошедших на рынок в смутные 90-е, стала сигналом: правила игры будут изменены — пересмотр условий СРП на «Сахалине-2» и лицензий на нефтяные месторождения может начаться сразу же, как только российские власти оправятся от контрударов владельцев ЮКОСа и подавят их сопротивление. В этих условиях разрешение на слияние ТНК и BP получило уже совершенно другой смысл: Россия дает британским компаниям возможность добывать нефть в России, а в ответ ожидает зеленого света для российских компаний для поглощений на территории Британии. Окончательно эта позиция — нефть и газ в обмен на интеграцию в европейский бизнес (в частности, доступ к компаниям, работающим с конечным потребителем) — оформилась в 2005 году и стала основой концепции «энергетической сверхдержавы».

Однако в качестве ответного жеста никакого зеленого света не получилось. Британская элита при полной поддержке власти, наоборот, максимально затрудняла продвижение российского бизнеса в Британии. И жестко блокировала все попытки приобретения стратегических активов. Уже летом 2003 года Алишер Усманов (бизнесмен, близкий к «Газпрому» и к Кремлю) активно скупает акции британского сталелитейного гиганта Corus, консолидировав около 7% капитала компании и став, таким образом, крупнейшим ее акционером. Однако менеджмент Corus блокирует все его совершенно законные попытки войти в совет директоров. Но основные события развернулись через три года. В марте 2006-го «Кузбассразрезуголь», принадлежащий Искандару Махмудову, покупает контрольный пакет акций энергокомпании PowerFuel — британской региональной олигополии. Однако уже через год, в апреле 2007-го, появились сообщения о его выходе из капитала компании.

В апреле 2006 года появляется информация о переговорах «Газпрома» с Centrica — одной из крупнейших в Британии газораспределительных компаний. Одни лишь слухи о возможности этой сделки встретили жесткое и консолидированное противодействие британской элиты, которая развернула массированную кампанию против «Газпрома».

Чем завершились переговоры, неясно, однако в июне 2007 года в прессу просочились слухи, что «Газпром» то ли отказывается от сделки, то ли уже не заинтересован в покупке Centrica.

После того как стало ясно, что Британия не готова пускать Россию в свой стратегический бизнес, Россия начала предпринимать ответные шаги — а именно вытеснять британские компании из России. В июне 2007 года, после бурной борьбы, Shell была вынуждена уступить контроль в проекте «Сахалин-2» «Газпрому». А месяцем позже уже ВР под угрозой отзыва лицензии пришлось уступить контроль над крупным газовым месторождением Ковыкта. Таким образом, крупнейшие проекты, которые могли бы резко расширить потенциал нефте- и газодобычи компании с участием британского капитала, оказались потеряны (в России продолжает работать ТНК-ВР и компания «Салым Петролеум Девелопмент», «дочка» Shell, разрабатывающая относительно небольшое месторождение в Сибири).

Такое развитие событий не устраивает уже ни британские компании, ни британское правительство.

Последняя надежда

 pic_text3 Фото: Pool/Tim Graham Library/Corbis/RPG
Фото: Pool/Tim Graham Library/Corbis/RPG

ВР, хоть и осталась без Ковыкты, все же имеет в России очень значимые объемы добычи — подставлять их просто так было бы очень рискованно. Однако у Британии сейчас очень узкое пространство для маневра, а потому она вынуждена играть если не ва-банк, то в «большую игру». Континентальная Европа, не имеющая своих ресурсов, уже, по сути дела, согласилась на предложенные Россией правила игры (сотрудничество на условиях «Газпрома» внутри России и постепенный доступ монополии на свой сбытовой рынок). Сначала Германия, потом Италия (соглашения между «Газпромом» и Eni на основе договоренностей Берлускони и Путина). И вот буквально сейчас согласие принять правила «Газпрома» выразила Франция (соглашение «Газпрома» с Total по разработке Штокмана и доступ «Газпрома» во французские газораспределительные сети через местную Suez). А это ключевые игроки Евросоюза. Остается только Британия. Если она сейчас не сумеет что-то изменить в ситуации и отыграть назад, усилив свои позиции в России или, наоборот, ослабив позиции «Газпрома» в Европе, — потом будет поздно.

Собственно, едва ли не главной аудиторией нынешнего британского спектакля являются партнеры по Евросоюзу, а одна из главных целей атаки на Россию — сбить ее европейский прорыв. Недаром большая часть речи Дэвида Милибэнда была буквально обращена к странам ЕС: «Мы выражаем благодарность за активную поддержку со стороны партнеров по ЕС и наших близких союзников. Мы обсудим с нашими партнерами необходимость учета нашей позиции по этому вопросу при определении будущего отношений между ЕС и Россией». Не менее показателен и диалог во время парламентских прений между Майклом Мором и Милибэндом. На вопрос Мура «согласны ли вы, что сейчас Европе больше чем когда-либо необходимо выработать единый подход, в том числе с точки зрения сдерживания России?» — министр ответил: «Мы собираемся обсудить с европейскими партнерами основную проблему (выдачи), а также более широкий круг вопросов. Тем более что этого добивается целых ряд других стран».

По сути дела, Британия провоцирует не только Россию, но и страны ЕС, которым предлагается совместная атака на Россию, дабы продавить ее и играть уже не по правилам России («Газпрома»), а по своим правилам. То есть получая месторождения без предоставления доступа к своим стратегическим активам). И надо сказать, что в Европе вполне могут поддержать эту игру. Во всяком случае, и Франция, и Германия уже поддержали требование Британии выдать Лугового.

Британская элита не готова выстраивать свою стратегию, исходя из объективной зависимости от России и ее поставок газа.

К тому же, в отличие от Европы, у них пока есть собственные ресурсы, а значит, и время (небольшое) попытаться кардинально изменить ситуацию. А потому именно она сегодня взяла на себя миссию организатора крестового похода Запада против России. К тому же в британской политической элите традиционны антироссийские настроения. Колумнист газеты The Independent Мэри Дейевски так прокомментировала «Эксперту» отношение британцев к России: «После объявления о высылке дипломатов на BBC была открыта чат-линия, и абсолютное большинство мнений простых зрителей сводилось к тому, что британское правительство раздуло из мухи слона. И негативных комментариев по отношению к России или российским властям от простых зрителей практически не было. Что же касается элит, то здесь возможно другое. Бизнес-элиты не являются русофобскими, скорее наоборот, бизнес очень настроен на ведение дел в России, хотя и опасается тех рисков, которые там возникают. Однако политические элиты в целом настроены по отношению к России негативно, хотя официально они это всячески отрицают. И каждый раз, когда в отношениях с Россией появляется проблема, она только укрепляет антироссийские настроения, основанные на предрассудках и непонимании России. В отличие от бизнесменов большинство представителей политической элиты никогда не были в России и имеют карикатурные представления о ней, основанные на информации, которая устарела уже десятилетия назад».

На службе Ее Величества

Тесная связь крупнейших британских корпораций с разведслужбами Великобритании имеет давнюю историю. И дело не только в том, что и BP, и Shell принимали и принимают на работу на ведущие должности выходцев из спецслужб, как поступают все крупные игроки на мировом рынке. Ни Россия, ни США тут не исключение. British Intelligence Act от 1994 года прямо гласит, что агент МИ-6 должен «собирать и докладывать информацию, которая касается действий или намерений лиц за пределами Британских островов, а также осуществлять другие задачи, затрагивающие интересы национальной безопасности, с особым акцентом на обороне и внешней политике в интересах экономического благосостояния Соединенного Королевства». Последний пассаж аналитиками и историками британской разведки прямо толкуется как указание собирать все возможные сведения, которые могут быть интересны британским корпорациям.

Британский историк Стивен Доррил в своей книге «МИ-6: взгляд внутрь скрытого мира секретной разведывательной службы Ее Величества» описывает множество ситуаций, когда разведка была задействована в защите экономических интересов Великобритании — особенно в отношении ресурсной базы в странах, представляющих для английских, прежде всего нефтяных и металлургических компаний, стратегический интерес. Доррил подробно описывает, как военная разведка собирает коммерческие разведданные, которые затем передаются крупнейшим британским компаниями в сферах ВПК, хайтека и нефти. Одной из самых масштабных акций МИ-6 стал экономический шпионаж в Испании, Франции, Германии, Италии и Швейцарии в конце 90-х в русле спецоперации под кодовым названием Jetstream. Другая особенность работы МИ-6, по словам главного редактора сайта Agentura.ru Андрея Солдатова, заключается в том, что «британская разведка сильно выиграла в гибкости за счет того, что была, по сути, инкорпорирована в бюрократическую машину Великобритании. Сотрудники МИДа, министерств торговли и обороны, а также других государственных департаментов были втянуты в работу всякого рода неформальных комитетов, в результате чего стало подчас невозможно определить, где заканчивается британский чиновник и начинается форменный разведчик и наоборот».

Политический историк Гарри Хоу Рэнсом указывает на ту же самую особенность, впрочем, с некоторым уточнением: «В отличие от ЦРУ SIS (она же МИ-6) никогда не обвиняли в том, что она действует в русле своей собственной внешней политики, никто никогда не ставил вопрос о ее роспуске, и уж тем более никогда не было сомнений в том, что она находится под полным политическим контролем правительства».

Олег Храбрый