Он все дует и дует

Дан Медовников
директор Института менеджмента инноваций Высшей школы бизнеса (ВШБ) НИУ ВШЭ, главный редактор журнала «Стимул»
10 сентября 2007, 00:00

Споры о темной энергии уже не раз заставляли околонаучных комментаторов (в том числе наш журнал) говорить о новой реинкарнации эфира в физике конца XX — начала XXI века.

Конечно, строгий исследователь без труда разнесет эту позицию, справедливо указав на отличие физических свойств эфира в физике конца XIX — начала XX века и нынешнего кандидата на всепроникающую субстанцию (до антигравитации сто лет назад просто не додумались бы). Но если говорить об идеологии этих исследовательских программ, то в них много общего. Кстати, ввести термин «релятивистский эфир» предлагал в 80-х годах советский астрофизик Иосиф Розенталь, ранее на эту тему опубликовал цикл работ советский же теоретик Эраст Глинер — вполне респектабельные ученые.

Вот как осторожно и в то же время емко формулирует «эфирную идеологию» британский физик Джозеф Лармор в своей программной статье 1893 года: «С тех пор как причины явлений природы начали привлекать внимание, неявно предполагалось, что за взаимодействием различных классов физических объектов лежит проявляющаяся различными способами игра энергии некоторой фундаментальной среды». Под этой эпической формулой с определенными оговорками подписались бы и Декарт, и Максвелл, и Глинер. «Среда» здесь ключевое слово, которое оттолкнуло бы, скорее всего, Эйнштейна, но посмотрите на современную терминологию, используемую физиками в качестве синонимов для темной материи: «универсальная физическая среда», «квинтэссенция» etc. Не просматриваются ли в этом следы все той же многовековой исследовательской программы, или, если хотите, идеологической установки, стремящейся многообразие наблюдаемых явлений записать по ведомству универсального посредника?

Надо заметить, что сторонники «эфирной идеологии» активно работали и до, и после появления в современной физической теории загадочной темной материи. Правда, амплуа их в современном физическом цирке было откровенно клоунским — их многочисленные попытки объяснить вал релятивистской эмпирики с помощью эфирно-динамических концепций в лучшем случае вызывали у коллег сочувственные улыбки. Была, правда, одна зацепка, хорошо известная историкам науки, — знаменитый опыт Майкельсона—Морли 1887 года, доказавший отсутствие эфирного ветра и послужившего experimentum crucis для Специальной теории относительности. Его неоднократное повторение (уже без Майкельсона, вполне удовлетворенного полученным результатом) Морли совместно с Миллером в 1904–1905 гг. подтвердило первоначальные данные. Но Морли не успокоился и продолжал совершенствовать аппаратуру, проводя опыт во все более и более жестких условиях. Как пишет исследователь Петр Попов, Морли экспериментировал на равнине и в горах, весной и осенью, со стальной и известняковой крестовинами прибора. Наконец в 1925 году на горе Маунт Крильон Морли обнаружил эфирный ветер, «дующий» со скоростью 10 км/с. Случилась мировая сенсация, одно из американских информагентств даже запросило комментарий у Эйнштейна, но великий физик царственно промолчал. Последовали эксперименты новых исследователей, опровергающих «горный эксперимент», и, следом, статья Миллера 1933 года, объясняющая, в чем ошиблись новые игроки и подтверждающая существование эфирного ветра. После смерти Миллера в 1941 году инцидент посчитали исчерпанным.

Но, оказалось, не все так посчитали. Воспроизводство experimentum crucis продолжалось в маргинальных и полумаргинальных лабораториях. Автор этих строк доподлинно знает о повторении опытов Майкельсона—Морли—Миллера аспирантами на крыше ГАИШа (Государственный астрономический институт имени Штенберга), причем часть измерений дала положительный результат. Но больше всего меня поразил один профессор физики из МГУ, меряющий движение эфира относительно Земли с помощью хитроумного лазерного эксперимента в течение нескольких лет (по понятным причинам я не могу его назвать). «Ты представляешь! Он все дует и дует. Ну не как у Морли, не десять, но семь километров в секунду точно». Профессор был вполне состоявшимся физиком и убежденным сторонником квантово-релятивистской парадигмы.

Конечно, опыт Майкельсона—Морли — один из многих экспериментов, призванных опровергнуть «эфирную идеологию». Были и другие, менее спорные. Главное, однако, что довольно старая (если от Декарта, то более трехсот, если от досократиков — более двух тысяч лет) исследовательская программа продолжает работать и экспериментальные попытки доказать наличие универсальной (темной) энергии во Вселенной продолжают выдавать результаты.