Русский Новый Свет

Дальний Восток ждут хорошие экономические перспективы, если государство не будет увлекаться копированием советского опыта

Говоря о Дальнем Востоке, принято описывать катастрофу: экономический кризис, отток населения, китайская экспансия, оторванность от остальной России. Сейчас дело обстоит уже далеко не так. За последние годы большинство дальневосточных регионов нашли свое место в новой российской экономике. Причем их экономические стратегии насколько разнообразны, что говорить о Дальнем Востоке как о едином целом становится не вполне корректно.

Разные кризисы

Экономический спад прошлого десятилетия Дальний Восток пережил действительно очень остро. Но в разных регионах и глубина, и характер кризиса были разными. К примеру, беды Приморского края в 90-х годах во многом определялись тем, что его экономика к началу рыночных реформ была сильно милитаризированной. Сокращение оборонных заказов — кстати, вполне объяснимое, ведь прекращение холодной войны и улучшение отношений с Китаем делали такую милитаризацию излишней — привело к закрытию производств и потере рабочих мест. Старый директорский корпус не смог адаптироваться к новым условиям и все свои усилия направил на выбивание льгот от государства. Попытка удержать низкие тарифы на электроэнергию, не сообразуясь ни с какой экономической логикой, стоила краю серьезного энергетического кризиса на рубеже 2000-х. Экономика Приморья начала уверенно расти лишь после того, как в энергетике навели порядок. И сейчас она сильно отличается от советской: оборонные заводы по-прежнему перебиваются редкими заказами, зато быстро растет транспорт, финансы, появился очень динамичный, хоть и в большей степени теневой, сектор, связанный с импортом автомобилей из Японии. При этом новая приморская экономика в основном частная.

В соседнем Хабаровском крае, наоборот, в экономике сохранилось сильное влияние государства. Ее промышленность тоже пережила спад, но поскольку она была более диверсифицированной и менее военизированной, чем в Приморье, то начала восстанавливаться уже со второй половины 90-х. В отличие от соседей предприятия Хабаровского края смогли более эффективно адаптироваться к новым условиям, в частности переориентироваться на зарубежные рынки, что смягчило кризис и облегчило подъем.

Совершенно иначе обстояло дело в Якутии, которая в 90-х стала чуть ли не самой самостоятельной из российских национальных республик, хотя не стремилась эту самостоятельность афишировать. Алмазные месторождения, обеспечивающие четверть мировой добычи, сделали ее едва ли не самым благополучным регионом на Дальнем Востоке. По объемам инвестиций она уступает только Сахалину, переживающему бурный экономический рост благодаря проектам добычи нефти и газа.

Если говорить о регионах, которым повезло меньше, то здесь острота кризиса нередко определялась решениями, принятыми еще в советскую эпоху. Так, в экономике Камчатки больше половины занимает рыбная отрасль, и положение дел в этой отрасли отражается на всем регионе. А благодаря тому, что электростанции на полуострове работают на мазуте и дизельном топливе (которые еще надо привезти), тарифы на тепло и энергию запредельно велики. Диверсифицировать экономику и создавать не столь затратную энергетику здесь все равно бы пришлось, хотя, наверное, можно было избежать таких социальных издержек.

Легкие на подъем

Столь же непросто обстоит дело и с демографией. Население Дальнего Востока с 1990 года сократилось почти на полтора миллиона человек (с 8 млн приблизительно до 6,5 млн). Но, во-первых, падение его численности замедляется. По данным Росстата, в 1995–2000 годах население сократилось на 528,5 тыс. человек, а в 2000–2005-х — на 261,2 тыс. Во-вторых, до начала 90-х в регионе происходил рост населения — еще более быстрый, чем нынешний отток. Этот рост обеспечивался за счет мигрантов из других регионов страны, привлеченных более высокими дальневосточными зарплатами, жильем и прочими благами, которые советская власть была готова предоставлять тем, кто согласился переехать на другой конец страны. Дальний Восток заселяли прагматичные и энергичные люди. Когда минусы жизни в этом регионе стали перевешивать плюсы, они потянулись обратно. Тем более что многие из них были мигрантами в первом-втором поколении, не успевшими «прирасти» к новому месту. С наибольшей скоростью теряли население северные регионы Дальнего Востока, где и при хороших экономических показателях жить не очень комфортно.

Сам по себе отток населения ни плох ни хорош, это просто симптом экономических неурядиц. В известном смысле он даже снизил остроту социального кризиса на Дальнем Востоке: те, кто не находил работу там, могли устроиться в другом регионе России. Да и сейчас нехватка рабочих рук явно не является главной проблемой дальневосточной экономики. Однако количественные демографические изменения сопровождались качественными. Труднее всего было уехать пожилым людям, и в итоге население Дальнего Востока постарело, что порождает понятные социальные проблемы. Легче — молодым и квалифицированным. Кроме того, система образования перестраивалась куда медленнее, чем другие отрасли экономики дальневосточных регионов. Образование, с одной стороны, стандартно для России, а с другой — не ориентировано на рынок труда Дальнего Востока и не дает на этом рынке существенных преимуществ. «Система высшего образования, существующая в Приморье, никак не связана с экономическими особенностями края, — отмечает директор Тихоокеанского центра стратегических исследований Михаил Терский. — В нынешнем виде она способствует оттоку людей».

Но вот чего, по всей видимости, опасаться не стоит, так это китайской экспансии. Страшные прогнозы о том, как весь наш Дальний Восток станет китайским, звучат уже лет пятнадцать. Однако никакой катастрофы за это время так и не случилось. Китайцы заняли свою нишу в экономике региона и за ее пределы не выходят. В некоторых регионах (в том же в Приморье) социальные последствия экономического кризиса были бы куда острее, если бы не китайские торговцы с их товарами, которые многократно дешевле российских.

Державные соблазны

Дальнему Востоку свойственно будить воображение некоторых государственных мужей. Его огромный потенциал заставляет их придумывать для региона проекты, часто граничащие с утопией. Приморский губернатор Сергей Дарькин как-то пообещал в ближайшие годы сделать Владивосток мегаполисом с населением в 6–7 млн человек (6,5 млн человек — все население Дальневосточного федерального округа). Столкновение фантазии с реальностью — не блестящей, но, в сущности, совсем не удручающей — порождает своего рода депрессию. Отсюда популярный лозунг последних пятнадцати лет: Дальний Восток нужно немедленно спасать.

Вот и сейчас в правительстве дорабатывается федеральная целевая программа для Дальнего Востока. Антураж соответствующий: в декабре прошлого года решение о ее разработке принимала не какая-то комиссия, а Совет безопасности.

Проект программы правительство приняло в августе, правда, с условием доработки. До 2013 года, окончания срока действия программы, в Дальний Восток и Забайкалье предполагается вложить 566 млрд бюджетных рублей (в три раза больше, чем в Олимпиаду в Сочи). В эту сумму включены почти 150 млрд рублей, которые планируют потратить на подготовку Владивостока к саммиту АТЭС (Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества) в 2012 году. Кроме того, как написано в программе, будет построено 6,6 тыс. км автомобильных и 112 км железных дорог, проложено почти 6 тыс. км ЛЭП, 2,4 тыс. км линий связи, реконструированы морские порты и аэропорты. Авторы ФЦП обещают, что по итогам ее реализации ВРП Дальнего Востока вырастет в 2,6 раза по сравнению с 2007 годом.

Эти планы прекрасны. Но не дают покоя несколько обстоятельств. Во-первых, это уже третья ФЦП для Дальнего Востока. Первая появилась в 1996 году и была рассчитана до 2005 года. Удалось освоить только десятую часть выделяемых средств. Следующая программа родилась на свет в 2002 году, ее бюджет составлял около 440 млрд рублей. Если судить по тому, как на наших глазах рождается новая ФЦП, программу 2002 года реализовать тоже не удалось.

Тут можно сетовать или на жадность федеральных чиновников, неохотно тратящих деньги в рамках программы, или на неэффективность чиновников региональных, не способных эти деньги внятно освоить. Но приведем пример.

Решение о том, что саммит АТЭС 2012 года будет проведен во Владивостоке, окончательно не зафиксировано, а похоже, и не принято. В тексте соответствующей декларации АТЭС лишь сказано, что он пройдет на российской территории. Владивосток к саммиту не готов. Там нет даже достаточного количества отелей нужного уровня, не говоря уже о транспортных проблемах — по части автомобильных пробок город не сильно отстает от Москвы. Но даже если допустить, что все будет построено (взялись же мы за Сочи, в самом деле), остается один вопрос. Саммит пройдет, а дальше? Будет ли использоваться в полной мере созданная для него инфраструктура? Значительного туристического потока во Владивостоке нет. Деловая активность растет, но пока она далеко не так значительна, как в городах, ранее принимавших саммиты АТЭС. Теоретически Владивосток можно сделать главным операционным центром для работы российских компаний на рынках стран Тихоокеанского бассейна. Но для этого нужно уже сейчас принимать решения. В частности, перестраивать систему образования, создавая на Дальнем Востоке научно-образовательные центры с китаеведческим, японоведческим и т. д. уклоном. Пока об этом не говорит никто, кроме некоторых региональных экспертов.

Или другой пример. Дальневосточные порты сейчас недогружены. Конечно, есть планы добычи и экспорта сырьевых богатств региона, и расширение транспортных возможностей здесь будет очень кстати. Но если представить себе, что две Кореи наконец помирятся (а это вполне возможная вещь), будет открыта транскорейская железнодорожная магистраль, и таким образом российский Транссиб получит выход на мощнейший южнокорейский порт Пусан, — для дальневосточных транспортников многое коренным образом изменится. Возможно, Дальнему Востоку потребуются не столько новые порты, сколько новые бизнес-стратегии для старых.

Неизвестно, учитывают ли такого рода проблемы разработчики программы. Так что федеральные деньги могут оказаться зарытыми в землю. Возможно, есть своя правда у правительственных чиновников, дорабатывающих программу без особой спешки.

Все впереди

Советская эпоха считается вершиной в развитии Дальнего Востока. Может быть, поэтому из нее заимствуются ключевые мыслительные ходы, идущие в дело, когда заходит речь о его будущем. Если утрировать: «А давайте-ка переселим туда побольше людей и потратим побольше денег».

Но на самом деле у региона все в будущем куда интереснее. В советское время Дальний Восток был окраиной, исключительно важной в военном отношении, но заброшенной — если сравнивать с потенциалом — в отношении экономическом.

Только запасы углеводородов в дальневосточных недрах превышают 45 млрд тонн (14% от прогнозных запасов России). На шельфе дальневосточных морей, по прогнозным оценкам, содержится 29 млрд тонн углеводородов. Начальные извлекаемые запасы природного газа в ДФО составляют около 3 трлн кубометров, в том числе на шельфе — 1,3 трлн кубометров, а нефти — около 1,3 млрд тонн (на шельфе — 680 млн тонн). Есть уголь, железная руда, алмазы, золото, серебро, олово, вольфрам, цинк, редкоземельные элементы. Здесь же добывается свыше 60% рыбы и морепродуктов России.

Разработка всех этих богатств только начинается. Дальневосточные планы российских компаний, в первую очередь государственных, адекватнее планов чиновников. Инвестпрограммы «Газпрома», «Роснефти», «Российских железных дорог», которые предполагается осуществить в этом регионе, по объемам не уступают тем же многострадальным ФЦП, но просчитаны, похоже, лучше. Если эти планы будут реализованы, Дальний Восток ждет новая индустриализация, причем в своей сути изначально рыночная.

А от государства здесь потребуется не столько державное око или «планов громадье», сколько скучная и рутинная работа по созданию понятных и работающих для всех правил. Чтобы далеко не ходить — наведите наконец порядок с лесом и морепродуктами!