За себя

Культура
Москва, 28.01.2008
«Эксперт» №4 (593)

Про Высоцкого, которому в минувшую пятницу стало бы семьдесят, сказано решительно всё. Совсем всё: самое глупое и самое точное, самое пошлое и самое тонкое, самое интимное и самое объективное, самое гнусное и самое благородное.

Все истинные, сомнительные и самоназначенные друзья, соратники, жены, любовницы, коллеги и собутыльники разродились мемуарными вскрытиями — или уж хотя бы выпотрошены с пристрастием интервьюерами. Все порывы и прорывы каталогизированы и проанализированы, все слабости и подлости ущучены и просмакованы; мы знаем, что он пил, с кем спал, чем кололся и сколько раз подшивался. Все эссеисты, колумнисты и прочие словоплеты, способные связать хоть «а» и «бэ» и потому обреченные на писание про «культовые фигуры» и «поколенческие символы», отстрелялись по феномену Высоцкого навскидку, от бедра и с двух рук по-македонски. Я сам (прости мне, читатель, эгоистический вираж — он для наглядности) соучаствовал в этом не менее шести раз в шести изданиях. Писал о том, почему (кажется мне) ранний уход Высоцкого в 80-м горек человечески, но правилен мифологически: впиши его на баррикады 91-го или 93-го, в программу «К барьеру» или в глянцевый журнал, в демократы или «патриоты», в единороссы или другороссы — всё не то; когда пришлось выбирать или проигрывать, никто ведь не прошел проверку если не на вшивость, так на пошлость, а его — уберег Господь не то случай. Писал про Высоцкого как «странного двойника» Остапа Бендера: оба интеллигенты, но и авантюристы, оба «сами по себе» — вне систем и тусовок, оба более всего ненавидели не власть, а жлобство и конформное обывательство, оба в одиночку пытались переиграть, переплавить темпераментом энтропию — и оба предсказуемо проиграли, но тем поражением, что стоит сотни иных побед… Можно ли еще найти нестандартный ход, неожиданный поворот, небанальный способ проговаривания банальностей? Верно, можно — но не хочется. Хочется же, осознавая, что всё сказано, просто расставить акценты. Прежде всего — для себя.

Прижизненная слава Высоцкого имела мало аналогов. Посмертное внимание к нему вовсе беспрецедентно — любое, от грязекопательского до самого чистого; много ли мы припомним персонажей, вызывающих такой интерес спустя не только семьдесят лет после рождения, но и двадцать семь — после смерти? Список причин очевиден, многажды озвучен — и очевидно неполон (или, скорее, не вполне точен).

Да, лирический дар, дар именно стихотворный, вне голоса и гитары (как раз статус Высоцкого как поэта, кстати, до сих пор для многих спорен — и правда то, что у него много стихов пустяшных, небрежных, сырых; но есть два, а то и три десятка шедевров, в которых и без всякой вокально-инструментальной подкачки плавится слово и пульсирует смысл, — и этого достаточно). Да, актуальность — и долгосрочная актуальность всякого большого поэта, и сиюминутная актуальность стихийного социолога, три десятилетия спустя жутковато не кажущаяся сиюминутной, взять хоть — навскидку — «Случаи»: «Но нас, железных, точит ржа и психология ужа». Да, х

Новости партнеров

«Эксперт»
№4 (593) 28 января 2008
Финансовый кризис
Содержание:
Холодок неизвестности

Редакционная статья

Разное
Обзор почты
Реклама