«Я за вовлечение России»

Ольга Власова
3 марта 2008, 00:00

России предстоит найти свой баланс между государственным участием в экономике и рыночными механизмами. Членство в ВТО — один из инструментов, который поможет ей это сделать, считает еврокомиссар по торговле Питер Мандельсон

Для столь влиятельной фигуры, как еврокомиссар по торговле, британец Питер Мандельсон оказался человеком скромным и даже щепетильным. Войдя в лобби гостиницы Балчуг Кемпински, он отпустил носильщика и попросил меня поднести его сумку до места нашей беседы. Мандельсон возглавляет общеевропейское торговое ведомство и является главным торговым переговорщиком, отстаивающим интересы европейского бизнеса по всему миру. Из всех чиновников Еврокомиссии именно он наделен реальной властью в наибольшей степени. Ведь ЕС сегодня является крупнейшим мировым экономическим центром, не обладая в то же время соответствующими вооруженными силами, а потому торговые войны и экономическая экспансия оказываются самым мощным средством, каким Евросоюз может воздействовать на мир. Неудивительно, что именно поэтому лица, назначаемые на должность еврокомиссара по торговле, проходят самый жесткий отбор и должны отличаться незаурядными не только дипломатическими, но и бойцовскими качествами.

Питер Мандельсон сменил на этом посту своего коллегу, прямого и жесткого француза Паскаля Лами, возглавляющего теперь Всемирную торговую организацию (интервью с господином Лами «Эксперт» опубликовал в 2004 году). Его стиль ведения дел оказался иным, чем у его предшественника, — чрезвычайно уравновешенный и даже холодноватый, но не менее жесткий. О Мандельсоне говорят, что в его руках сосредоточены невидимые простому глазу нити, дергая за которые он решает сложные проблемы без открытых споров и сражений.

Пользуясь любезностью господина Мандельсона, «Эксперт» решил во время его краткого февральского визита в Москву обсудить один из самых животрепещущих вопросов — вступление нашей страны в ВТО.

— Россия собиралась вступить во Всемирную торговую организацию еще в 2003 году, но до сих пор этого не сделала. Теперь в российском правительстве говорят, что это произойдет до конца 2008 года. Как вы думаете, вступим?

— Прежде всего, по стандартам вступления в ВТО других стран, Россия это делает совсем недолго. Например, у Украины, только что присоединившейся к организации, это заняло значительно больше времени, у Китая ушло практически десятилетие. И это понятно, потому что решаются весьма сложные вопросы, которые требуют долгих переговоров. С моей точки зрения, более важно другое — почему правильно и желательно для России вступить в ВТО. Россия — это единственная экономика в мире такого размера, уровня развития и важности для экономики мировой, которая все еще находится вне Всемирной торговой организации. Россия принимает участие в различных международных форумах, организациях, вроде «большой восьмерки». Это просто нелогично для России все еще оставаться за пределами ВТО.

Со своей стороны я приветствую стремление российского правительства завершить переговоры по вступлению в ВТО в этом году. И я вместе со своим коллегой из США приложу максимум усилий к тому, чтобы это произошло. Однако за пределами российского правительства, в российском обществе (особенно среди представителей крупного бизнеса), существует определенная двойственность в отношении ВТО. Я думаю, что многие из их опасений и даже страхов, по сути, ошибочны. Например, существует мнение, что российская экономика недостаточно сильна и эффективна, чтобы выдержать конкуренцию, в которую Россия попадет со вступлением в ВТО. Или другое мнение: российским ключевым секторам экономики требуется значительно больший протекционизм со стороны государства, чтобы они могли подготовиться к более жесткой конкуренции.

Я считаю, что эти опасения беспочвенны по двум причинам. Во-первых, результаты от вступления во Всемирную торговую организацию не будут быстрыми и внезапным. Российские переговорщики уже договорились о достаточно продолжительном переходном периоде. Во-вторых, те, кто имеет сомнения относительно необходимости для России вступления в ВТО, недооценивают тот положительный эффект, который российская экономика получит от членства в этой организации. Это возможность импортировать более дешевые и качественные товары для российской промышленности и российских потребителей, повышение стабильности российской экономической системы в глазах инвесторов, приток новых технологий, снижение или устранение барьеров для российского экспорта. Например, вступив в ВТО, Россия перестанет сталкиваться с ограничениями на экспорт стали. В то же время ее возможности воздействовать на партнеров, которые вводят защитные торговые меры в отношении российских товаров, расширятся.

 pic_text1 Фото: Олег Слепян
Фото: Олег Слепян

Помимо этого вступление России в ВТО станет знаком для всего мира: страна открыта для бизнеса, конкуренции и дальнейшей интеграции в международную торговую систему, что, в свою очередь, будет стимулировать приток сюда новых инвестиций и технологий и приведет к развитию инноваций. Если Россия намерена и дальше успешно достигать экономических целей и решать приоритетные задачи, которые поставил перед ней президент Путин и которые были поддержаны г-ном Медведевым, то она не может больше полагаться на экспорт энергоносителей и высокие цены на них, до сих пор являвшиеся движущей силой развития российской экономики. Она не может больше полагаться только на внутренние инструменты экономического роста, как это было в прошлом. Ей совершенно необходимо интегрироваться в мировую экономику — в полной мере и вовремя, если она, конечно, хочет получить от этого выгоду и стимулы для развития своей собственной экономики, для роста доходов и процветания населения. И я думаю, что те представители российского бизнеса, у которых остались сомнения насчет присоединения к ВТО, должны учесть эти аспекты.

— И все-таки в российском обществе по-прежнему нет единства в отношении ВТО. Что, с вашей точки зрения, произойдет с нашей экономикой, если вдруг Россия вообще никогда не будет вступать в ВТО?

— Это не будет означать, что российская экономика забуксует или закроется, однако это будет огромной упущенной возможностью. С другой стороны, будет послан сигнал: Россия не готова или не хочет становиться равноправным участником международной торговой системы и мировой экономики. Это пошлет негативный сигнал иностранным инвесторам, чья уверенность будет ослаблена. К тому же это лишит российскую экономику стимулов, возможностей для инноваций, которые приходят вместе с открытостью мировой экономике, причем речь идет и об инновациях и новых технологиях в области менеджмента, что сегодня особенно нужно России. Вместе с тем я не могу сказать, что эта альтернатива выглядит только в черно-белых красках, что Россия будет открытой экономикой в ВТО и обязательно закрытой вне ВТО.

Между этими двумя экстремумами лежит большая область, и Россия должна сформировать верное суждение относительно того, где она хотела бы находиться. Сегодня Россия стоит перед трудным выбором: на какой путь экономического развития сделать упор — на государственный капитализм или на оригинальную версию капитализма — рыночный капитализм. Это не означает, конечно, что в случае выбора первого пути все будет принадлежать государству, субсидироваться государством и охраняться государством.

Впрочем, это поднимает вопрос, насколько открытой будет российская экономика. Как много настоящей свободной конкуренции и свободного предпринимательства там будет, если государство вновь возьмет на себя роль лидера. Подобно этому, если Россия сделает акцент на развитии рыночного капитализма, это не значит, что государство будет исключено из экономики или что правительство не сможет определять национальные цели развития и национальные стратегические интересы в экономике. Такая роль, такие интересы и цели государства продолжают существовать в государстве, если оно выбирает второй путь — рыночного капитализма, но в этом случае основными приоритетами являются открытость экономики, свобода торговли и предпринимательства, а также наличие конкуренции, и для этого, конечно, требуется очень взвешенный баланс роли государства и свободного рынка. И мое глубокое убеждение состоит в том, что для России второй путь предпочтительнее первого.

 pic_text2 Фото: Олег Слепян
Фото: Олег Слепян

Я был очень обрадован, прочитав 15 февраля речь Дмитрия Медведева на форуме в Красноярске, он сделал упор именно на таком правильном балансе, мне показалось, что он очень правильно понимает эту проблему. Он верит в рыночную экономику, в сам рыночный подход к вещам, верит в свободное предпринимательство, он верит в открытую и свободную торговлю. Но в то же время он демонстрирует очень осторожный подход, когда речь идет о той чувствительной ситуации, в которой сейчас находится российская экономика, и разумно смотрит на роль государства в отношении экономики и в отношении того, как должны соблюдаться национальные цели и стратегические интересы России. Нам еще представится возможность увидеть, как это будет работать на практике, если он станет президентом России, но те посылы, которые были заложены в его речи, звучат скорее ободряюще и вызывают чувство уверенности у иностранных инвесторов и партнеров России.

— Возвращаясь к ВТО: Евросоюз — это крупнейший российский торговый партнер. Можете ли вы сказать, что у России и ЕС больше нет взаимных претензий?

— В основном мы достигли соглашения по всем пунктам, кроме двух, по которым мы продолжаем переговоры. Один из них — это та дискриминация, с которой до сих пор сталкиваются европейские операторы при пользовании российскими железными дорогами, я имею в виду железнодорожные тарифы на импортируемые, экспортируемые и транзитные товары в России.

Другой пункт касается использования Россией экспортных пошлин, по которому мы, по сути, достигли соглашения еще в 2004 году, нас вполне удовлетворяла эта договоренность, и я не имел никакого желания возобновлять переговоры. Но Россия сама решила изменить свою политику в отношении экспортных пошлин на лес-кругляк и древесину. Это наносит большой вред европейскому бизнесу, мы обсуждаем с российским правительством пути выхода их создавшейся ситуации и, надеюсь, найдем их. Обеим сторонам необходимо продолжать активно работать, чтобы выработать решение, приемлемое для всех. У обеих сторон есть определенные озабоченности. У России — желание сохранить свои леса для собственного использования, сохранить экологию и стремление развивать деревообрабатывающую промышленность внутри страны. Я это понимаю и ни в коей мере не собираюсь игнорировать или отвергать эти опасения, однако, как комиссар ЕС по торговле, я должен представлять интересы европейского бизнеса, то есть финских, шведских и балтийских предприятий. Также в мои обязанности входит настаивать на том варианте соглашения, которого мы достигли в 2004 году. Россия, конечно, имеет право пересматривать подобные договоренности, однако хотелось бы, чтобы, делая это, она учитывала интересы тех, с кем она договаривалась.

— А что происходит с самой ВТО?

— Могу я добавить еще кое-что об отношениях между Россией и ЕС?

Думаю, что в Европе среди некоторых политических аналитиков и дипломатов существует определенная тенденция думать о России в понятиях традиционной геополитики: соперничество великих держав, баланс сил, конкуренция за влияние в региональных горячих точках и зонах влияния.

С другой стороны, существует другая тенденция, исповедуемая в основном европейскими экономистами, бизнесменами и банкирами. Они воспринимают отношения с вашей страной в значительно более оптимистичном и привлекательном свете. Они, конечно, видят не только большие возможности для работы в России, но и риски, однако они в то же время замечают те огромные положительные перемены, которые происходят в российской экономике и российском частном секторе. Они хотят иметь больше контактов с российским частным бизнесом, больше работать с Россией.

Если кратко описать характер отношения сторонников первой тенденции к России, то я бы сказал, что они все еще хотят как-то сдерживать эту страну, а о сторонниках второй, более позитивной и прогрессивной, я бы сказал, что они хотят вовлечь Россию в совместную деятельность.

Лично я однозначно разделяю позицию тех, кто за вовлечение, а не за сдерживание. Разумеется, между двумя группами в Евросоюзе существует определенное напряжение. Поэтому я очень надеюсь на то, что Россия, разрабатывая свою политику и ведя бизнес с ЕС, будет рассматривать эти две группы отдельно и соответственно выстраивать свои отношения с каждой из них. Позитивно взаимодействовать с теми, кто хочет вовлечения, и вести дискуссии с теми, кто выступает за сдерживание. Здесь мы касаемся взаимоотношений внешней политики России и ее экономической политики. Конечно, две эти области взаимосвязаны, однако я очень надеюсь, что Россия не будет проводить внешнюю политику, рассчитанную на своих оппонентов, за счет экономической политики и за счет отношений с теми, кто стремится к интеграции и сотрудничеству с Россией.

— Многие аналитики считают - ВТО больше не является полезным инструментом мировой торговли, потому что организация объединяет слишком много стран с очень разными интересами и слишком медленно решает различные проблемы.

— Правда? Кто так считает? Что, надо кого-нибудь исключить?

— Не помню имен, но, например, Financial Times часто публикует материалы на эту тему.

— Я не видел ничего подобного. Я знаю, большинство людей считает, что ВТО — это международная организация, которая обеспечивает самую большую демократию, равенство и стабильность в решении торговых споров между странами, а также обладает самыми большими возможностями в создании и контролировании международных правил. Они не только не считают ВТО неэффективной структурой, но, наоборот, видят ее как организацию, одновременно обладающую и властью, и влиянием, которые позволяют ей обеспечивать всех своих 150 членов одинаковым правом голоса. То, как она функционирует, делает ее практически уникальной среди международных организаций.