О качестве вертикали

Александр Привалов
14 апреля 2008, 00:00

Госдума зарубила в первом чтении сразу два законопроекта антикоррупционной направленности. На фоне густой риторики в недавних избирательных кампаниях такое поведение депутатов многим показалось странным. Знатоки, впрочем, сразу пояснили, что ничего странного нет: зарубить законопроекты требовалось именно из уважения к этой риторике. Законы против коррупции будут внесены в Думу только новым президентом — сразу после инаугурации. Позволить каким-то искателям личной популярности «подрезать» Медведева, пропихнув вперёд свои кустарные проектики, Дума, конечно же, не могла. И не позволила.

Увы, этим объясняется не всё. Возьмём один из убитых проектов — «О предупреждении злоупотребления властью и служебными полномочиями на верхнем уровне управления государством». Его авторы, единороссы Резник и Хинштейн и коммунист Коломейцев, депутатствуют не первый срок — тем менее понятно, как они подали законопроект, прямо набивающийся на отклонение. Ну нельзя ставить в титуле закона неизвестный в действующих нормах термин («верхний уровень управления государством») и повторять его затем из статьи в статью, так и не дав ему определения. Ну нельзя писать в законе, что некто (а именно — вновь учреждаемый «уполномоченный по этике в органах власти РФ») «может приостановить осуществление полномочий» хоть президента страны, хоть премьера, хоть главы любого суда, если обнаружит (не сказано, что докажет) какое-либо «несоответствие требованиям, установленным в настоящем Федеральном законе». Так не законы пишут, а на завалинке судачат — принять такой проект нельзя. Так что либо единороссы, подписавшие проект, даже не пытались согласовать его со своей фракцией, где есть опытнейшие юристы, — либо наоборот, слишком уж согласовали и специально подали проект на поругание.

Жаль, если так. Потому что иные идеи законопроекта очень недурны. Мистического «уполномоченного по этике» это как раз не касается. Такая назначенная совесть власти, не располагающая ни независимым аппаратом, ни реальными механизмами воздействия на якобы контролируемых начальников, не стала бы ничем, кроме лишнего источника несмешных анекдотов (да и то лишь в том случае, если назначить Чурова или Жириновского). Но вот требование и начальникам, и их близким ежегодно отчитываться о своём имуществе кажется полезным. Я бы, правда, советовал подумать о некотором расширении требования: не только «верхний уровень управления государством» должен вместе с чадами и домочадцами регулярно заполнять декларации, но и, например, все правоохранители, хотя бы начиная с двух просветов на погонах, — но сама мысль была дельной. Была — потому что после разгромной критики, которой она подверглась при разборе отвергнутых законопроектов, стало гораздо менее вероятно её появление и в проектах правильных, то есть вносимых президентом. Ведь если Дума уже объявила, что такое нововведение противоречит Конституции (она-де защищает любую частную и семейную тайну — даже и у госслужащих), то неловко же ей будет развернуться на сто восемьдесят градусов, получив аналогичное предложение из рук Медведева.

Заметьте, как выглядит в свете похорон обсуждаемой идеи знаменитая вертикаль власти. Построивший её президент Путин недвусмысленно потребовал ввести ежегодное декларирование для весьма широкого круга лиц (правоохранители, судьи и их родственники) ещё полтора года назад, на Всероссийском совещании руководителей правоохранительных органов: «Это не очень приятная процедура, но во многих странах она применяется, и всегда за человеком остаётся право выбора: работать в таких условиях или нет». Обычную реакцию вертикали на путинские пожелания мы помним: через месяц законопроект в Думе, ещё через четверть часа он принят в трёх чтениях. А на этот раз за полтора года — ни звука, а теперь ещё и дискредитация. Вертикаль не хочет признавать, что её можно заподозрить в воровстве, и Путину её заставить не удалось. Интересно, подхватит ли его попытку Медведев.

На мой взгляд, эту идею нужно реализовывать именно сейчас, потому что сейчас никто из сведущих людей трёх копеек не даст за её действенность. Во-первых, вообразим, что все эти декларации уже есть: кто будет их анализировать и в случае чего карать? Прокуратура? МВД? Вот это МВД? Чуток перераспределятся коррупционные потоки — только и всего. Во-вторых, кто сегодня работает через жену или шурина? Фи, этого больше не носят. Настоящие дела теперь делают через подставное лицо, никак видимо не связанное с чиновником, только у чиновника в сейфе две-три на это лицо страховочные бумажки. Вот пока всеобщие настроения в вертикали именно таковы, новшество надо исхитриться протолкнуть. А через несколько лет выяснится, что подставные лица массово кидают доверителей, а бумажки не больно-то страхуют, поскольку почти неизбежно инкриминируют держателя. Тогда народ вновь метнётся воровать на тёщу, которую всё-таки полегче удержать от кидания зятя, — и какую-то часть коррупционеров с помощью деклараций удастся взять за жабры.

А что Дума сегодня называет эту идею противоречащей Конституции, так это не столь уж большая беда. На всё есть манера. Надо писать не так, как Хинштейн с Резником пишут, широкими страстными мазками, а тихо и аккуратно. Речь должна идти о том, чтобы министр, или судья, или прокурор добровольно подписал обязательство каждый год декларировать имущество — и такие же обязательства добровольно подписали его близкие родственники. «Я не хочу подписывать!» — отлично. Уходи в частный сектор. «А я с тёщей в контрах — она для меня ничего не подпишет!» — отлично. У тебя целых три варианта действий: либо замирись с тёщей, либо разведись, либо не занимай этого поста — и не говори, что кто-то стесняет твою свободу.

Хотя скрип, без которого такая новация уже не обошлась, сам по себе характерен. Вот в четверг Минприроды заявило, что готовит к закону «О недрах» поправки, возвращающие институт распределения месторождений через инвестконкурсы. И ведь подготовит. И Дума без малейшего скрипа примет. И одно из самых коррупциогенных изобретений чиновничества, всего три-четыре года назад после серии диких скандалов упразднённое, вновь воссияет. Так что, какие бы слова ни говорились, вертикаль куда охотнее плодит коррупцию, чем борется с ней.