До водопада далеко, грести уже надо

Влас Рязанов
кандидат географических наук
9 июня 2008, 00:00

Российские производители метанола прощаются со сверхприбылями. Чтобы удержать позиции на мировом рынке, им нужно думать о переработке спирта в более сложную продукцию

Выпуск метанола — один из секторов нашего химпрома, где наблюдается одновременно и инвестиционное развитие со стремительным увеличением производства (см. график 1), и ухудшение конъюнктуры. Вроде бы отрасль движется как раз по тому пути, по какому должна идти вся российская нефтехимия: опережающий по сравнению с потребностями внутреннего рынка рост производства, выход на мировые рынки и укрепление позиций на нем. Между тем удорожание углеводородов в России параллельно c усиливающейся конкуренцией со стороны компаний из ряда развивающихся стран заставляют отечественных производителей метанола говорить о том, что для этой индустрии наступают тяжелые времена. Но это почему-то не снижает интерес инвесторов к метанолу и порождает все более и более экзотические идеи его использования.

Под дешевым газом

Метанол (он же метиловый спирт) — продукт для нефтехимии совсем не новый и не отличающийся большой сложностью производства. На заре индустриализации сырьем для его выпуска служила древесина (отсюда его старое название — древесный спирт), затем коксовый газ, затем газы нефтепереработки и, наконец, природный газ. Технология производства метанола из природного газа имеет много общего с синтезом аммиака (см. схему). Полупродуктом и для того и для другого служит полученный из метана и водяного пара синтез-газ. Именно поэтому половина российских производителей метанола — это заводы азотных удобрений. Поскольку рынки удобрений и нефтехимикатов имеют не очень много общего, долгое время удобренцы не придавали большого значения метанольному бизнесу и тем более не думали об инвестициях в его развитие. Однако уже к концу 1990-х они поняли, что, имея гарантированные объемы поставок дешевого газа, было бы странно не заняться производством еще и этого продукта, особенно с учетом того, что на мировых рынках он продавался не хуже удобрений, а серьезных конкурентов тогда практически не было. Заметно помогла российским производителям и благоприятная ценовая динамика — в начале 2000-х метиловый спирт в мире подорожал вслед за нефтью (см. график 2).

Вскоре в отрасль потянулись деньги. Уже в 2001 году на «Тольяттиазоте» начала работать новая метанольная установка, в настоящее время доведенная до стандартной по мировым меркам мощности 1 млн тонн. Некоторое время спустя расширением производства занялись и «профильные» игроки — «Метафракс» и томский «Метанол». Сейчас на долю этого трио приходится 70% всего производства метилового спирта в России (см. график 3). Расширение выпуска метанола включено в инвестпрограммы «Щекиноазота» и «Акрона», свои заводы метанола по 500 тыс. тонн каждый собираются строить «Уралхимпласт» и «Газпром» (в Нижнем Тагиле и Лабытнанги соответственно, правда, реалистичность последнего проекта вызывает вопросы).

В кольце проблем

Несмотря на столь оптимистичные планы, настроение у участников рынка почему-то совсем не радужное. Представители бизнес-сообщества даже говорят о том, что рентабельность производства спирта стремительно падает и не за горами время, когда продавать российский метанол в мире будет невыгодно. Что делать со спиртом в России — непонятно. Тем более что упоминавшиеся «Газпром» и «Уралхимпласт» являются крупными потребителями метанола и хотят обеспечивать себя самостоятельно.

На фоне таких разговоров кажется странным, что в прошлом году российские заводы поставили на мировой рынок (в основном в Европу) рекордные 2 млн тонн спирта (для сравнения: вся мировая торговля метанолом составляет около 25 млн). Впрочем, по сравнению даже с началом 2000-х, ситуация сейчас действительно в корне изменилась, и в не самую лучшую для наших производителей сторону. Прежде всего использовать дешевый газ для выпуска метилового спирта (который, в отличие от газа, проще продать за рубеж) помимо российских компаний научились страны Персидского залива и некоторые государства Латинской Америки (см. таблицу). В Китае решили «вернуться к корням», и значительная часть местных производителей работает на коксовом газе. В Иране и Саудовской Аравии суммарная мощность метанольных установок составляет по 4 млн тонн — столько же, сколько в России. Физически и технологически свежее оборудование, большая единичная мощность установок, дешевый ближневосточный газ и выгодное портовое положение — все это обеспечивает заводам стран Персидского залива серьезный задел ценовой конкурентоспособности. Себестоимость иранского или саудовского метанола в итоге примерно вдвое ниже, чем российского.

Кроме того, цены на метанол в последнее время не отличаются стабильностью (см. график 2), что делает крайне сложным прогнозирование рентабельности новых проектов. По словам заведующего лабораторией «Стратегии развития отраслевых комплексов» ЦЭМИ РАН, специалиста по проблемам газохимии Олега Брагинского, «нынешняя нестабильность цен на метанол вызвана колебаниями соотношения спроса и предложения, потому что ввод каждой новой установки мощностью один миллион тонн оказывает ощутимое влияние на рынок и толкает цены вниз, а предложения по альтернативному использованию метанола для выпуска топлива, наоборот, будоражат инвесторов».

Помимо всего прочего, рискует заметно сократиться такая традиционная сфера применения метанола, как выпуск метилтретбутилового эфира (МТБЭ, октаноповышающая топливная присадка), на которую приходится 20–25% мирового потребления (см. график 4). Несколько лет назад власти Калифорнии запретили использование этого вещества, их примеру последовал ряд других штатов США, и с некоторой вероятностью волна запрета МТБЭ перекинется на остальной мир. Альтернативой МТБЭ считается этилтретбутиловый эфир (ЭТБЭ), для производства которого вместо метилового спирта используется этанол (в том числе полученный из отходов сельхозпроизводства).

При этом цены на газ (а минимум две трети себестоимости спирта составляет именно он) в России достаточно быстро растут, тогда как в тех же Саудовской Аравии и Иране (да и многих других развивающихся странах) зафиксированы государством на низком уровне. Одним словом, пессимизм российских производителей метанола кажется вполне обоснованным.

Издержки выпуска тонны метанола в России — 200–250 долларов, цена в Европе — 450. Производители недовольны

Спирт? Спасибо, не надо

Традиционно, когда позиции на внешних рынках в силу тех или иных причин ухудшаются, российские компании ищут возможность отыграться на рынке внутреннем. Действительно, цены на метанол в России растут в последнее время в среднем на 10% в год, однако это соответствует общему уровню инфляции в стране. Так что от подорожания спирта отечественные производители выиграли немного. Динамика внутреннего спроса на метанол тоже не радует игроков этого рынка, поскольку потребление достаточно консервативно. В России метиловый спирт традиционно используется в газовой промышленности (для борьбы с образованием гидратов в газопроводах), для выпуска каучуковых мономеров (изопрена), производства синтетических смол и МТБЭ (см. график 4). При этом потребности газовиков достаточно стабильны, каучуковая отрасль (особенно производство изопреновых каучуков) переживает не лучшие времена, рынок МТБЭ привязан к выпуску высокооктановых бензинов и вполне насыщен.

Остаются только смолы. Собственно, именно за счет этой технологической цепочки производители и пытаются углублять переработку сырья. «Акрон», «Тольяттиазот» и «Метафракс» ради увеличения собственного использования спирта не так давно ввели в строй значительные мощности по производству карбамидно-формальдегидного концентрата (КФК) и соответствующих смол. Более сложную продукцию (специальные смолы для автопрома) намерено выпускать СП «Метафракса» с финской Dynea Chemical (MetaDynea) в Орехово-Зуеве. Впрочем, суммарная потребность всех этих производств в спирте даже при полной загрузке составит не более 700 тыс. тонн в год, а значит, внутренний спрос на метанол не намного превысит сегодняшний уровень. Иными словами, нынешний внутренний рынок производителям если и поможет, то несильно.

Метанольная экономика

Если традиционная структура потребления метанола не способствует увеличению внутреннего спроса, то логично предположить, что эта структура должна быть модернизирована. Перерабатывать природный газ и метанол в продукты с большей добавленной стоимостью необходимо, но не очень ясно, что это должны быть за продукты.

Одной из первых (и достаточно экстравагантных) идей была переработка метанола в диметиловый эфир (ДМЭ), который можно использовать в качестве топлива. Проблема в том, что, хотя выхлоп продуктов сгорания ДМЭ не содержит серы и следов присадок, для выпуска тонны этого продукта необходимы полторы тонны метанола (или почти 2 тыс. кубометров природного газа), а его энергетическая ценность в полтора раза меньше, чем у дизельного топлива. Получается, что для замены всего потребляемого в России дизеля на ДМЭ необходимо около 90 млрд кубометров природного газа. Для сравнения: весь российский химпром сейчас потребляет немногим более 20 млрд и уже испытывает проблемы, связанные с лимитами поставок газа по регулируемым ценам. При этом конкурентоспособность топлива на основе ДМЭ прямо зависит от цен на газ, которые в России, как известно, имеют тенденцию к росту. Разумеется, при цене на газ в 60 долларов за тысячу кубометров эквивалент тонны дизеля (600 долларов в нынешних ценах) будет стоить около 200 долларов. Однако при цене тысячи кубов газа в 150 долларов замена дизеля ДМЭ принесет только 100 долларов экономии, а более дорогой газ делает переход на ДМЭ вовсе бессмысленным.

Имеются предложения по использованию в качестве топлива самого метанола, а не его производных. Теоретически смеси на основе метилового спирта могут выступать в качестве заменителей бензина, хотя в промышленных масштабах подобных технологий, несмотря на отдельные эксперименты, пока не существует. Ключевая проблема — экономическая эффективность подобного рода новаций, поскольку они предполагают использование крайне дешевого сырья. К примеру, в Германии 1930–1940-х годов и в Южной Африке успешно работали заводы по выпуску синтетического топлива из коксового газа (синтез Фишера—Тропша), сейчас в качестве источника дешевого сырья для выпуска метанольного топлива рассматриваются отходы лесопереработки и небольшие «немонетизируемые» месторождения природного и попутного газа. В частности, сторонниками строительства на удаленных месторождениях небольших метанольных установок для утилизации попутного газа являются представители компании «Метапроцесс», занимающейся проектированием мини-установок. Глава «Метапроцесса» Кирилл Лятс уверен, что, «хотя себестоимость полученного на таких установках спирта будет выше, чем у заводов-гигантов, за счет использования нового источника сырья, менее зависимого от “Газпрома”, сокращение маржи с лихвой компенсируется». В настоящее время единственная подобная установка мощностью 1,2 тыс. тонн работает на Юрхаровском месторождении «НоваТЭКа». Полученный на ней спирт используется для собственных нужд газодобывающего предприятия, что позволяет сэкономить на транспортных издержках.

Азия дает передышку

Куда податься метанольщикам? Прежде всего алармистские настроения относительно перспектив российского экспорта несколько преувеличены. Уровень рентабельности экспортных поставок метанола хотя и снижается, но пока вполне приемлем для российских производителей: сейчас при европейской цене на спирт 450 долларов за тонну они тратят только 100–150 долларов на синтез метанола и до 100 долларов — на его транспортировку за рубеж. Конечно, совокупные затраты арабов и иранцев намного ниже и не превышают 150 долларов, однако 80% спирта из Персидского залива они отправляют в азиатские страны (Индию, Японию и Китай). Иными словами, на традиционном для наших компаний европейском рынке давление ближневосточных конкурентов пока не настолько сильное, чтобы можно было говорить о выжимании оттуда российских поставщиков или о катастрофическом снижении рентабельности. Хотя поставлять в Европу дополнительные объемы продукции нашим производителям будет все сложнее — и не столько из-за ближневосточного демпинга, сколько из-за невысоких темпов роста европейского рынка.

Что же касается прибыли от метанольного бизнеса, то лучший способ ее увеличения — экспорт продукции с большей добавленной стоимостью. В газохимии такой продукции немало (см. схему), однако российские инвесторы пока не готовы к строительству сложных цепочек на основе метилового спирта. «Для отечественных производителей метанола смолы являются привычным продуктом с отработанной схемой производства, — говорит Олег Брагинский. — Другие технологии для них остаются экзотическими. Тем не менее именно за счет большей глубины переработки выживают производители в западных странах, где сырье дороже, чем у нас».