Обожглись и проснулись

Макроэкономический мисменеджмент и бюджетная вакханалия 90-х вряд ли имели шанс закончиться менее драматично, чем это случилось осенью 1998-го. Тяжелое прощание с «экономикой спада» заставляет задуматься: все ли уроки извлечены из кризиса?

Десять лет назад, 17 августа 1998 года, правительство России и Центральный банк были вынуждены признать свое поражение в борьбе с углубляющимся финансовым кризисом, отказавшись обслуживать рублевый внутренний долг и удерживать курс рубля в жестких границах валютного коридора. Назревавший с лета 1997 года, вслед за падением рынков и валют стран Юго-Восточной Азии, российский кризис перешел в открытую фазу. Уже с начала сентября началось неуправляемое падение рубля, и, прежде чем достигнуть дна весной 1999-го, рубль рухнул по отношению к доллару в четыре раза. Для сравнения: максимальная глубина падения номинального курса наиболее пострадавшей в ходе азиатского кризиса валюты — таиландского бата — ограничилась 35%. Вошел в штопор и фондовый рынок. Индекс РТС за август—сентябрь 1998 года потерял две трети своей стоимости, а если учесть, что рынок вошел в устойчивый «медвежий» тренд еще летом 1997-го, общий масштаб падения за четырнадцать кризисных месяцев оказался десятикратным! Такому провалу трудно найти аналоги в современной экономической истории. Даже в годы американской Великой депрессии индекс Доу-Джонс после 40 месяцев свободного падения нащупал дно на отметке 12% предкризисного максимума (дно индекса РТС составило лишь 9% максимума).

Еще более драматичными последствиями кризиса 1998 года для широкой публики стал быстрый разгон инфляции — за первый же постдефолтный месяц потребительские цены подскочили на 38%, это больше, чем за последние три года, включая прошлый, неблагоприятный с точки зрения инфляции, вместе взятые. Резко упали доходы населения. К февралю 1999-го реальный уровень средней зарплаты был меньше планки мая 1998-го, после которого она сжалась почти на 40%; лишь к началу 2002 года зарплата с поправкой на инфляцию достигла посткризисных отметок. Обесценились не только доходы, но и сбережения граждан, а существенная часть вкладов просто зависла в оказавшихся неплатежеспособными банках.

Конечно, у кризиса была и обратная сторона. Шоковое фронтальное снижение издержек и мощная девальвация, зарезавшая импорт и озолотившая экспортеров, дали колоссальный импульс экономическому росту. После 15-процентного провала ВВП по итогам 1998 года уже с мая 1999-го экономика вступила в фазу быстрого роста. Сбросив бремя обслуживания долговой пирамиды и все сильнее улавливая растущие экспортные доходы, быстро стал выздоравливать бюджет: уже в 2000 году, после десяти с лишним лет хронических глубоких дефицитов, федеральный бюджет вышел в плюс. Начался постепенный рост золотовалютных резервов.

Были ли реальные альтернативы шоковому прощанию с «экономикой спада»? Извлекли ли мы — и денежные власти — уроки из финансовой турбулентности десятилетней давности, вступая в новую полосу нестабильности? Или ведем себя подобно скверным генералам, вечно готовящимся к прошлым войнам?

Сорвали резьбу

Прежде чем поразмышлять над этими вопросами, позволим себе небольшой ретроанализ финансов России, без которого трудно понять специфику кризиса десятилетней давности. В

У партнеров

    «Эксперт»
    №32 (621) 18 августа 2008
    Война в Грузии
    Содержание:
    Непропорционально убедительная победа

    Российская операция по принуждению Грузии к миру оказалась наиболее успешной военно-политической акцией России за всю постсоветскую историю

    Обзор почты
    Международный бизнес
    Реклама