Мечты идиотов

Антон Долин
8 сентября 2008, 00:00

В новой комедии «Сжечь после прочтения» Итан и Джоэл Коэны похоронили в братской могиле очередную порцию иллюзий

Десять дней назад мировая премьера нового фильма братьев Коэнов прошла на фестивале в Венеции, через три недели «Сжечь после прочтения» выйдет в широчайший прокат — в том числе российский.

Сочетать успешную фестивальную судьбу (на счету Коэнов как минимум три каннских приза за режиссуру плюс «Золотая пальмовая ветвь») с прокатной могут немногие. Хитроумным братьям это удается не только благодаря снайперскому кастингу — в новом фильме и эстета, и простака привлечет трио «Джон Малкович, Брэд Питт, Джордж Клуни» — и уж, конечно, не только из-за недавнего букета «Оскаров». Коэны — мастера подмен, каждый их фильм — не то, чем кажется. Именно поэтому, пока массовый зритель валит валом на умелую приманку («шпионская комедия с гламурными звездами» — вау!), интеллектуалы предвкушают очередной раунд манипулятивной игры в кошки-мышки, которую братья ведут со своей аудиторией уже почти четверть века. Где обманут, где подведут, где посмеются над тобой за твои же деньги? Поди угадай.

Коэны привыкли чередовать относительно мрачные картины с относительно легкомысленными: после нуара «Просто кровь» была жизнеутверждающая «Растущая Аризона», после трагического «Бартона Финка» — по-детски радостный «Подручный Хадсакера», после сурового «Фарго» — уморительный «Большой Лебовски». Опомнившись после апокалиптического вестерна «Старикам здесь не место», публика ждала дивертисмента, а братья представили ей саркастически-горькую медитацию о бесплодности человеческих усилий и абсурдистском диктате судьбы. «Сжечь после прочтения» — если и комедия, то исключительно пессимистичная. Пусть в зале постоянно раздается хохот (что поделать, выключить чувство юмора братья попросту не способны) — но смеялись вовсю и на жутких «Стариках». Пожалуй, два этих фильма нетрудно объединить в единое целое, дилогию о ничтожестве рода людского.

 pic_text1

Соответственно, номинацию «главная роль» из лексикона Коэнов теперь придется исключить — если не навсегда, то надолго. Это раньше режиссеры исследовали одного антигероя за другим, давая актерам фантастические возможности для самовыражения: Гэбриэл Бирн в «Перевале Миллера» и Джон Туртурро в «Бартоне Финке», Тим Роббинс в «Подручном Хадсакера» и Джефф Бриджес в «Большом Лебовски», Билли Боб Торнтон в «Человеке, которого не было» и Том Хэнкс в «Играх джентльменов»... Не то чтобы Коэны меньше ценили талант Брэда Питта или Джона Малковича: просто сейчас они вовсю занялись типологией «маленького человека», вдохнув в ключевое понятие русской литературы новый смысл — не столько социальный, сколько экзистенциальный. Каждый из персонажей маленький, и, значит, ни один из них не главный, даже в рамках фабулы отдельно взятого фильма. Собственно, комическая интрига строится из попыток ряда маленьких людей вырваться в главные герои. Любой, кто пережил подобное, понимает, что смешным это может показаться лишь со стороны.

Начинается картина с бесславного увольнения аналитика ЦРУ (Малкович), который устраивает скандал и даже намекает на шантаж бывших коллег — но, как выясняется впоследствии, его разоблачения никому не страшны, а обвинения в алкоголизме справедливы. Затем появляется истеричная жена аналитика (Тильда Суинтон), спящая с другим госчиновником (Джордж Клуни), женатым на детской писательнице: все четверо несмело задумываются о разводе. Ходу мелодрамы препятствует дискета с псевдосекретными мемуарами о подноготной ЦРУ, попадающая в руки инфантильного идиота-тренера из спортзала (Питт) и его стареющей коллеги (Фрэнсис Макдорманд, она же миссис Джоэл Коэн), мечтающей сделать ряд пластических операций. Чтобы добыть на них деньги, эта парочка пытается продать таинственную информацию — с этим направляется в русское посольство. Само собой, со временем общая неумелость и растерянность приведут к тому, что прольется «просто кровь».

Все, что творится на экране, находится ровно посередине между комедией положений и комедией характеров, где стечение обстоятельств становится необходимым реагентом для перехода мини-эго очередного персонажа из пассивного состояния в активное. Формула проста, хоть и невоспроизводима: виртуозный сценарий плюс самозабвенное дураченье актеров, каждый из которых после ряда скучных голливудских амплуа страстно ударяется в поиск того, что Ларс фон Триер называл «внутренним идиотом». Малкович в семейных трусах и халате размахивает молотком, обросший неряшливой щетиной Клуни снимает баб в парке, крашеноволосый Питт самозабвенно приплясывает под неслышные звуки айпода... Своих героев Коэны нежно называют именно «идиотами», хотя на язык просится другое определение — все они типичные чеховские недотепы. Кстати, об Антоне Павловиче: принцип висящего на стене и стреляющего к финалу ружья в фильме свято соблюден.

Обоим Коэнам перевалило за пятьдесят, кризис среднего возраста (которому, по сути, и посвящен весь фильм) они преодолели, как положено, — задумавшись о Боге. Недаром Джоэл писал реплики для Всевышнего в комедии «Эван Всемогущий», а Итан вывел Иегову и Иисуса на сцену в предвыборных дебатах — именно такой была интрига его дебютной театральной пьесы, поставленной в Нью-Йорке полгода назад. Как ни смешно, в «Сжечь после прочтения» без Бога тоже не обошлось: он явился из-за кулис ближе к концу, в качестве директора ЦРУ. И с удовлетворением констатировал, что, несмотря на смерть нескольких фигурантов (впрочем, малозначительных) и утечку информации, хоть какой-то смысл в случившемся был: служащая спортзала смогла добыть денег на желанную липосакцию. Воздалось ей по вере ее. Аллилуйя.

Венеция