Архитектурное излишество

Наталия Курчатова
20 апреля 2009, 00:00

Десятилетней давности роман Алексея Варламова издан наконец книгой — с журнальной публикации в «Октябре» много воды утекло, ныне автор — один из первейших биографов отечественной литературы, увенчанный премией «Большая книга». Тут так и просится разговор о старых текстах, в пору успеха выволакиваемых из запасников… но нет, роман Варламова ни в коем случае не позорный. Докризисный книгоиздательский бум порождал на свет таких монстров, что «Купол» на этом фоне выглядит скорее несправедливо упущенным. При всей сомнительности этого комплимента две трети, а то и четыре пятых романа — хорошая реалистическая проза, и особенно обидно, что автору не хватило упертости ли, нахальства ли, чтобы по прошествии лет произвести капитальную ревизию фантасмагорической линии, которая ему категорически не далась. Это при том, что предпосылки к ее построению, своего рода закваска, Варламовым исследованы из реальности и тщательно, и честно.

Главный герой романа происходит из города Чагодая, что на границе Тверской области и Новгородчины. Топос выписан со странной любовью и трепетом: петля безвременья, нежная малая родина и одновременно — ведьмацкое болото, медвежий угол, место укрощения любой пассионарности. Чагодай генерирует ту иррациональную хмарь, которой автор пытается дать имя и образ, но метафору для нее находит какую-то уфологическую — и надуманность построения едва не разрушает текст. Несравненно интереснее наблюдать поединок персонажа, сомнительного во многих отношениях типа, с местом своего рождения: легкомысленный фрондер, перестроечный пройдоха будто пляшет на незримой пуповине, то бросаясь грызть ее, как волк угодившую в капкан лапу, то беспомощно на ней обвисая. Есть чудесные моменты жизненного волшебства — с рыбаками на водохранилище или влюбленной девушкой-русалкой, а вот резкая фантастичность финала — ни в какие ворота; будто на импрессионистское полотно взяли и посадили концептуальную кляксу.