Удар в нервный узел

Президент Ингушетии Юнус-бек Евкуров наметил путь к выходу из замкнутого круга политического насилия и беззакония на Северном Кавказе и поэтому стал целью террористов. Российскому руководству потребуется большая воля, чтобы усилия Евкурова не пропали даром

22 июня около восьми утра кортеж президента Ингушетии Юнус-бека Евкурова следовал из Назрани в Магас по единственной дороге — федеральной трассе «Кавказ». Населенные пункты разделяет пять километров. Впереди шел «мерседес» ГИБДД, за ним машина президента, замыкал кортеж джип с охраной. «Мерседес» президента и джип охраны были бронированы по достаточно высокому классу (В6/В7 — может выдержать обстрел из снайперской винтовки и взрывы маломощных бомб). В попутном направлении двигалась Toyota Camry с московскими номерами. Идущий впереди экипаж ГАИ дал команду принять вправо. Водитель «тойоты» повернул на обочину, багажник машины оказался направлен в сторону проходящего президентского автомобиля. Когда «мерседес» Евкуровым поравнялся с «тойотой», прогремел взрыв.

 pic_text1 Фото: AP
Фото: AP

В результате покушения Юнус-бек Евкуров получил тяжелые ранения. Его охранник Мустафа Кокиев погиб, находившиеся в одной машине с ингушским президентом его брат Увайс Евкуров и родственник Рамзан Евкуров тоже получили тяжелые ранения. У ингушского президента закрытая черепно-мозговая травма, несколько переломов, травмированы печень и легкое. Он находится в одной из московских клиник на искусственной вентиляции легких. Президент России Дмитрий Медведев призывает врачей сделать все возможное, чтобы вернуть Евкурова «в строй». Но пока трудно предположить, когда президент Ингушетии сможет вернуться к работе.

Опасная дорога

Характер покушения на Евкурова показывает, что его организовали и провели весьма подготовленные люди. «Вечерний график президента изобиловал внезапными встречами и поездками, которые невозможно было просчитать, однако начало рабочего дня было неизменно — совещание с правительством», — говорит бывший депутат Госдумы от Ингушетии Мухарбек Аушев. Трасса «Кавказ» — единственная дорога в республике, по которой можно комфортно проехать в Магас. Евкуров изменил порядок президентского проезда. При прежнем президенте Мурате Зязикове безопасность кортежа обеспечивали более сотни милиционеров, а трассу «Кавказ» во время его проезда перекрывали. Евкуров от этой практики отказался, ограничившись машиной сопровождения, требовавшей от впереди идущих водителей принять вправо.

Организаторы покушения при выборе машины для закладки бомбы использовали знание психологии охраны. К взрывам машин на Кавказе привыкли. Но обычно террористы используют отечественные автомобили, часто старые. «Жигули» или «Волга» неизбежно вызвали бы настороженность у охраны, что обрекало покушение на неудачу. Машина сопровождения прикрыла бы бортом президентский «мерседес», приняв на себя взрывную волну и осколки. Однако дорогая по местным меркам представительская Toyota Camry с московскими номерами, вероятно, показалась охране не представляющей опасности.

Больше всего о профессионализме исполнения говорит сам взрыв — он был направленным. Идущая первой машина сопровождения, находясь буквально в десяти-пятнадцати метрах от центра взрыва 70 килограммовой бомбы, по сути, не пострадала. На фотографиях видно, что остались нетронутыми боковые и заднее стекло гаишного «мерседеса». Очевидно, что поражающие элементы вылетали в строго ограниченном секторе. Джип охраны, находившийся еще ближе, получил повреждения, ограниченные фронтальной стороной. Тогда как трехтонный бронированный «мерседес» Евкурова был не только сброшен с дороги, но и основательно исковеркан.

По сути, машина террориста представляла собой мину направленного действия, где взрывная волна проходила продольно вдоль оси автомобиля. Поэтому двигатель от взорвавшейся машины был найден в 400 метрах от места подрыва — его выбросило в обратном направлении. Направленность взрыва подтвердил эксперт-взрывотехник экспертно-криминалистического центра МВД, добавив: «Столь нестандартный способ минирования машины на практике мог осуществить лишь весьма подготовленный специалист. Обычный армейский сапер со столь тонкой задачей просто не справился бы».

За последнюю неделю было высказано несколько версий того, кто стоит за покушением на президента Ингушетии, — от радикального исламистского подполья до республиканских коррупционеров. Не исключено, что эти две силы могут и смыкаться. «Система сложилась при Зязикове. Каждый чиновник, “осваивающий” бюджет, платил дань бандитам», — говорит Мухарбек Аушев.

Нельзя исключить, что из-за финансового кризиса и вызванного им сокращения госрасходов борьба за контроль над финансовыми потоками на Северном Кавказе обострилась. За время правления Юнус-бека Евкурова в Ингушетии было возбуждено 22 уголовных дела против чиновников, связанных с хищениями в бюджетной сфере. В Генпрокуратуре находятся материалы проверки аудиторов Счетной Палаты, выявивших финансовые нарушения на 1,74 млрд рублей, по ним в скором времени должно быть принято решение о возбуждении уголовных дел. СП также нашла 24 объекта, построенных только на бумаге. В одном из своих интервью Евкуров сказал, что уже обнаружено 2 млрд рублей, похищенных руководителями республиканского уровня. Причем президент Ингушетии активно пытался вернуть эти деньги в бюджет. Естественно, это не нравилось очень многим.

Охрана Евкурова не ожидала, что террористы воспользуются иномаркой представительского класса

Выбор из двух зол

Исполняющим обязанности президента стал премьер-министр Ингушетии Рашид Гайсанов. Ему тридцать семь лет, в прошлом (с 1999-го по 2005 год) он был министром экономики республики, позже работал в аппарате полпредства президента по Южному федеральному округу. Гайсанов пользуется доверием Евкурова, но его пока трудно назвать влиятельным политиком. Между тем вокруг Ингушетии разворачивается острое политическое противостояние, которое выходит далеко за рамки простой борьбы за власть.

Магомед Хазбиев, председатель организации «Мехк-кхел», называющей себя «альтернативным парламентом Ингушетии», объявил, что приступает к созыву чрезвычайного съезда ингушского народа, который призовет Москву назначить исполняющим обязанности президента Руслана Аушева, первого президента Ингушетии, который покинул свой пост в начале 2002 года. Рашид Гайсанов на это заявил, что по конституции республики решение о созыве съезда народа Ингушетии принимает президент, а он такого решения не принимал и до выздоровления Евкурова не примет. Хазбиев возражает, что планирует созывать не съезд народа Ингушетии (как в конституции), а съезд ингушского народа. Иными словами, Аушева он собирается звать только от имени этнических ингушей. При этом Хазбиев, по сути призывая к смене власти в республике, рассуждает о «продолжении дела Евкурова».

Два дня спустя после покушения на Евкурова Руслан Аушев заявил, что готов стать исполняющим обязанности главы республики на время, пока не поправится ее законный лидер. Впервые после своей отставки Аушев публично признался в намерении вновь возглавить Ингушетию. Часть ингушских политиков звала его «на царство» и раньше, когда республикой управлял Мурат Зязиков. Тогда Аушев говорил, что «не позволит втягивать себя в сомнительные игры, не сулящие никакой пользы для людей». После того как президентом был назначен Юнус-бек Евкуров, казалось, что на планах возвращения во власть первого президента окончательно поставлен крест. Покушения на Евкурова оказалось достаточно, чтобы эти планы вновь ожили.

Председатель комитета Госдумы по безопасности Владимир Васильев назвал заявление Аушева о готовности возглавить республику «глубоко безнравственным». Еще несколько влиятельных представителей «Единой России» заявили, что не допустят Аушева к власти в Ингушетии. Это очень похоже на консолидированное мнение федеральной политической элиты. В свое время Аушев был известен как один из самых самостийных региональных лидеров. В частности, во время второй чеченской войны он упорно призывал Кремль к переговорам с президентом Ичкерии Асланом Масхадовым. Военные утверждали, что в Ингушетии при Аушеве находили приют и отдых боевики из Чечни. При этом Ингушетия, несмотря на открытую там свободную экономическую зону, устойчиво держалась в самом хвосте любых рейтингов социального и экономического развития регионов. Аушев до сих пор знаковая фигура. Его приход к власти в Ингушетии означал бы первый шаг к возвращению северокавказской политики образца 1990-х: фрондерство и национализм республиканских царьков, тотальная нищета, заигрывание с полевыми командирами. Кавказ только начинает отходить от этих порядков. Москва будет всеми силами противиться их возвращению, сколь бы ни был Аушев популярен в Ингушетии.

Заявления Аушева и Хазбиева прозвучали на фоне активизации еще одного игрока — президента Чечни Рамзана Кадырова. Он побывал в Магасе, встретился с Рашидом Гайсановым и сказал, что будет продолжать операцию против террористов на территории Ингушетии (совместная операция чеченских и ингушских силовиков была начата в середине мая по договоренности между Кадыровым и Евкуровым). При этом он ссылался на Дмитрия Медведева, который действительно поручил Кадырову усилить борьбу с террористами. «Мы будем вести свое расследование (покушения на Евкурова. — “Эксперт”) по-горски, по-вайнахски, месть будет жестокой», — сказал глава Чечни.

В ситуации, когда президент Ингушетии лежит в московской больнице, заявление Кадырова вызвало новую волну слухов о грядущем объединении двух республик под властью чеченского президента. И хотя Кадыров попытался эти слухи развеять, его поспешный визит в Магас не может не создать впечатления, что он пытается расширить сферу своего влияния на соседнюю республику.

Кадыров подчеркивает свое уважение к Евкурову. Но политический стиль двух президентов сильно отличается. Чеченский лидер не зря заговорил о «жестокой мести» — его успехи в борьбе с терроризмом по большей части основываются на абсолютной безжалостности его людей, которые не останавливаются перед давлением на родственников тех, кто подозревается в сотрудничестве с боевиками. Кадыров внушает страх. Евкуров строит свою политику на доверии.

Генерал-демократ

«В политическом смысле, — говорит правозащитник Тимур Акиев, — при Евкурове все изменилось радикально. Сейчас Ингушетия, наверное, самый либеральный регион России. По телевизору говорят правду, стали выходить оппозиционные газеты. И президент сам открыт для общения, много раз встречался с и с нами, и со стариками, прийти на прием к нему можно. Главное, он реально слушает людей, читает наши доклады — и способен менять свое мнение».

Евкуров активно привлекает к работе правозащитников, что крайне необычно для российской власти. Он, например, проводит совместные совещания МВД и правозащитников. Омбудсменом назначен известный правозащитник Азамат Нальгиев, советником президента по правовым вопросам — Муса Плиев, адвокат убитого осенью прошлого года лидера ингушской оппозиции Магомеда Евлоева. На недавнем заседании совбеза в Махачкале Дмитрий Медведев заявил, что надо закрывать общественные организации, вредящие конституционному строю. На это генерал Евкуров возразил, что у него таких организаций нет: мы все, мол, работаем вместе, и у нас полное взаимопонимание.

«Я не во всем согласен с Евкуровым, — говорит ингушский политик и правозащитник Магомед Муцольгов. — Но его интересует реальность. Он все время ездит по республике, смотрит, как обстоят дела на самом деле. При мне была ситуация: он должен был ехать куда-то, и тут ему позвонили, сказали, что там его ждут, устроят показуху. Евкуров говорит помощнику: “Позвоните, передайте, что мы не приедем”».

Евкуров сразу же с армейской прямотой заявил, что будет сажать за воровство и взятки. На бытовом уровне эта борьба стала заметна очень быстро. При Мурате Зязикове взятки брались совершенно открыто, поскольку было известно, что в Магасе их тоже берут без стеснения Раньше взятки брали за все — за поступление в вуз, за устройство на работу, за выделение земельного участка. Сейчас посадили министра спорта Ису Оздоева, который украл деньги, выделенные на строительство республиканского спорткомплекса. Заведено уголовное дело на бывшего министра строительства Хамзата Бекова. «Когда мы посещали один из объектов, — рассказывал Евкуров в одном из своих интервью, — узнали, что там котлован выкопан, деньги потрачены и плюс еще бедолагу с четырьмя детьми, дом которого на месте объекта раньше стоял, обманули. Я тогда сказал министру строительства: “Если вы сейчас с семьей переедете сюда жить, а свой дом отдадите этому парню, я вас оставляю министром, будете моим другом всю жизнь”. Он при всех сказал: “Все понял. Хорошо”. Но этого не сделал. Ушел в отставку. Но сейчас все равно будет уголовное дело...»

Известна история, когда вскоре после назначения Евкуров встречался с милицией, и один милиционер встал и спросил, будет ли борьба со взятками в органах, «потому что все знают, что начальство вымогает у сотрудников деньги».

— Ну так покажи мне, кто у тебя вымогал, — сказал Евкуров.

— Вот, он — милиционер показал пальцем на сидящего рядом начальника — и тот был уволен. Недавно президент по телевизору просто назвал номер мобильника своего секретаря и попросил звонить по всем вопросам — в том числе если взятку требуют. Поэтому на бытовом уровне взяточничество сразу ушло в подполье, чиновники боятся, и люди говорят, что общаться с ними стало легче.

Прагматика примирения

Одна из главных проблем Ингушетии — осетино-ингушский конфликт. Как известно, после высылки чеченцев и ингушей в 1944 году Пригородный район отошел к Осетии. В 1992 году вооруженные отряды ингушей попытались силой присоединить его обратно, а осетины с помощью российской армии отбили нападение. А затем изгнали ингушское население из района. Дома ингушей были заняты беженцами из Южной Осетии, где тоже шла война. Сейчас из 70 тысяч беженцев в Пригородный район вернулись 18 тысяч. В феврале Евкуров собрал съезд ингушского народа, который, согласно конституции республики, должен проводиться каждый год, но при Зязикове не проводился. Главным пунктом повестки дня съезда было обсуждение закона о границах муниципальных образований. В Ингушетии нет такого закона, а следовательно, там не работает и закон о местном самоуправлении. Камнем преткновения был вопрос, упоминать ли Пригородный район в числе прочих районов республики. Оппозиция призывала не принимать закон, если Пригородный район не будет упомянут. Ее аргумент: если мы не требуем включить Пригородный район, значит, мы де-юре отказываемся от своих законных требований.

Но Евкуров добился, чтобы съезд не настаивал на упоминании Пригородного района. «Не надо требовать нереальных вещей. Сегодня руководство страны не пойдет на то, чтобы отдать Пригородный район ингушам... Нельзя давать неосуществимую надежду людям... Да, мы оставляем за собой право передавать своим потомкам знание, что Пригородный — это исконная ингушская земля, и осетины не должны этого отрицать...», — говорил он, предлагая сосредоточиться на возвращении беженцев. К слову, сам Евкуров родом из Пригородного района.

Пока конкретных подвижек в вопросе возвращения беженцев нет. Никаких протоколов с осетинской стороной не подписано, но в Назрани и Владикавказе стали звучать слова о дружбе, о братских народах — совершенно невозможные несколько месяцев назад.

Главное, чего ждали от Евкурова, — сокращения насилия и примирения в обществе. Здесь он делает максимум из того, что позволяют полномочия. Он относился к боевикам так, как давно не принято. Заявлял, что боевики — тоже граждане республики, они должны быть наказаны, должны отсидеть, но затем надо заниматься их трудоустройством и реабилитацией. «Бывает, что за человеком числятся доказанные преступления, но он одумался. Тогда я собираю представителей правоохранительных органов, узнаю, какой дадут срок, где посадят. Говорю родителям: вашему сыну грозит максимум пять лет, мы даем четыре и сажаем вот в эту колонию, где его никто не тронет, а вы сможете каждый месяц ездить к нему. Для меня самое важное остановить его... При личном общении я проверяю, хочет ли он на самом деле вернуться к нормальной жизни. На всякий случай даю родителям и ему самому свои контакты...»

Вообще, президент Ингушетии демонстрирует какое-то совершенно невоенное миролюбие: например, отпустил двух девушек-боевиков, сдавшихся во время операции в Слепцовске (непредставимый еще год назад поступок). Более того, президент подал в Кремль предложение амнистировать всех боевиков: «Даже если ни один из боевиков не сдастся, в любом случае плюс есть, потому что мы идем навстречу». При этом он не предлагал давать бывшим боевикам в руки оружие и отправлять сражаться с террористами, как это делается в Чечне: «Я обеспечу ему работу, он будет вечером приходить к участковому, отмечаться... Выезд из села в соседнее село — только с разрешения. Введем такой жесткий режим. Пусть живет у себя дома. По крайней мере, будет живой, и мы будем знать, что он преступления не совершает».

Евкуров также пытался прекратить позорную практику невыдачи семьям тел убитых боевиков. Он неоднократно заявлял, что нельзя преследовать ваххабитов за их убеждения, нельзя наказывать родственников боевиков (что активно делается в Дагестане и Чечне, где репрессии против родственников — едва ли не основной механизм борьбы с боевиками.)

Кадыров внушает страх. Евкуров строит политику на доверии

Границы полномочий

Одна из главных проблем Ингушетии — похищения людей, пытки и бессудные казни. Придя к власти, Евкуров заявил, что это прекратится, и обещал, что силовики будут действовать в рамках закона и согласовывать свои действия с местной прокуратурой и милицией. На практике это получалось плохо.

Ингушские правозащитники рассказывают, что недавно был похищен Гапур Танкиев — его затолкали в машину в пятнадцати метрах от здания ФСБ, но там упорно уверяли, что ничего не видели. В Орджоникидзевской во время спецоперации силовики заблокировали двух боевиков в многоквартирном доме, причем не давали другим жителям дома покинуть его. В апреле был убит Адам Аушев, который был братом боевика. По мнению правозащитников, его расстреляли сотрудники УФСБ, которые после убийства подложили ему автомат. Ингушскую милицию, в том числе замминистра МВД Ису Гиреева, на место операции не пустили.

Все это ударяло по авторитету Евкурова, потому что он заявлял, что все силы в республике ему подчиняются. На недавнем заседании Совета безопасности РФ в Махачкале Евкуров ставил вопрос о судьбе похищенных жителей Ингушетии. Он заявил, что недавно исчезнувшие Танкиев, Цизоев и Хамхоев были похищены и вывезены в Чечню сотрудниками ОРБ-2 (федеральная структура МВД, знаменитая своим пыточным лагерем в Чечне). Евкуров сказал Медведеву, что такие действия подрывают его авторитет, а значит, и авторитет федеральной власти. Он приостановил деятельность ОРБ-2 в Ингушетии и запретил пропускать его сотрудников из Чечни. По словам Тимура Акиева, президент Ингушетии даже сумел добиться смены главы управления ФСБ по республике.

Но было бы ошибкой считать Евкурова правозащитником на должности президента. На самом деле ему удалось добиться, чтобы республиканская милиция резко активизировала борьбу с настоящими террористами. Раньше ингушская милиция была практически недееспособна. Кстати, опыт отца и сына Кадыровых показывает, что самый надежный способ ограничить произвол федеральных силовых структур — доказать, что местные силовые структуры более эффективны в борьбе с терроризмом.

В середине мая Евкуров договорился с Кадыровым о совместных действиях, и почти весь личный состав МВД обеих республик, около пятнадцати тысяч человек, были брошены в труднодоступные горные районы на границе Чечни и Ингушетии. Лесные массивы блокированы силовиками, мобильные отряды, сменяя друг друга, прочесывают леса. Операция отличается тем, что в ней, кроме поддержки с воздуха, не принимают участие федералы. В Ингушетию пустили кадыровцев (в основном из так называемого нефтеполка Адама Демильханова, правой руки чеченского президента) — подразделения значительно более свирепые, чем ингушская милиция. В окрестностях сел Аршты, Даттых, Бамут, Мужичи, Чемульга, Верхний и Нижний Алкун идут бои, убито порядка тридцати боевиков и примерно столько же милиционеров.

Большинство населения это решение приветствовало — все устали от насилия, а моральный перевес сейчас на стороне Евкурова. Вообще, люди уже давно перестали понимать, кто стреляет на улицах Назрани. Скажем, когда началась спецоперация, по телевидению торжественно показали захват группы из пятнадцати боевиков. Через три дня всех отпустили, поскольку оказалось, что это были не боевики, а вооруженная группа баталхаджинцев (одно из суфийских братств), якобы охранявшая свои автозаправки. При этом, как говорят, две из их машин числились в угоне, оружие, естественно, было не зарегистрировано. То есть, как при любой войне, в республике расплодились разнообразные вооруженные формирования. Простым людям уже неважно, кто в кого стреляет, им просто хочется, чтобы это закончилось. Первые две недели после начала спецоперации в Назрани действительно наступила тишина. Очевидно, была разорвана связь между городским подпольем и командованием в лесу. Но это было, так сказать, затишье перед бурей.

5 июня был, по всей видимости, серьезно ранен лидер боевиков Доку Умаров — и подполье начало мстить. В тот же день был убит глава МВД Дагестана, 10 июня была расстреляна заместитель председатель Верховного суда Ингушетии Аза Газгиреева, через три дня — бывший секретарь совбеза республики Башир Аушев. И наконец, 22 июня было совершено покушение на самого Евкурова.

Новизна ситуации в том, что сейчас боевики идут ва-банк, не оглядываясь на население. На днях был убит сотрудник наркоконтроля Течиев, при этом были ранены его жена и маленький ребенок. Был убит судебный пристав Гучиев, совсем молодой парень, оставшийся последним мужчиной в семье (его братья и отец погибли во время нападения боевиков на Ингушетию в 2004 году). Судья Аза Газгиреева почти не замешана в противостоянии с боевиками, во время нападения на нее был ранен шестимесячный ребенок. Для российского обывателя это не очень заметно, но для ингушей ранение ребенка, убийство женщины или последнего сына у старых родителей — это тяжелые преступления. Наконец, покушение на самого Евкурова не может вызвать ничего, кроме возмущения подавляющего большинства ингушей. Но боевики сейчас совершают громкие убийства не для того, чтобы привлечь население, а чтобы запугать. Похоже, теперь они вынуждены делать ставку на страх — и это политическая победа президента Ингушетии.

Евкуров Юнус-бек Баматгиреевич. Генерал-майор. Уроженец Пригородного района Северо-Осетинской АССР. Ингуш по национальности. После срочной службы в морской пехоте поступил в Рязанское воздушно-десантное училище (окончил его в 1989 году). Затем служил в частях специального назначения Главного разведывательного управления, поэтому информация о послужном списке обрывочна. В 1997 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 2004 году — Военную академию Генерального штаба ВС РФ.

Известно, что в июне 1999 года Евкуров командовал подразделением, входившим в состав российского миротворческого контингента в Боснии и Герцеговине. 12 июня подразделение российских десантников под его руководством, после 500-киломтерового марша заняло косовский аэродром Слатина, тем самым обеспечив российское присутствие в Косово.

Участвовал в контртеррористической операции на Северном Кавказе. В Чечне во время разведывательного рейда обнаружил и вызволил из плена двенадцать российских военнослужащих. Указом президента Российской Федерации от 13 апреля 2000 года за мужество и героизм, проявленные в этой операции, гвардии подполковнику Евкурову присвоено звание Героя Российской Федерации. Награжден также орденом Красной Звезды, орденом Мужества, двумя медалями «За отвагу».

С 2004 года заместитель начальника разведывательного управления Приволжско-Уральского военного округа (Екатеринбург).

31 октября 2008 года Народным собранием Республики Ингушетия Юнус-бек Евкуров наделен полномочиями президента Республики Ингушетия сроком на пять лет.