Мятежный остров сосредоточивается

Павел Быков
29 марта 2010, 00:00

От того, удастся ли Тайваню совершить экономический прорыв, зависят в долгосрочной перспективе время и условия воссоединения острова с материковым Китаем

Тайвань переживает один из сложных периодов своей истории. И дело вовсе не в поставках американского оружия на 6,4 млрд долларов, которую Вашингтон долго откладывал, но в итоге одобрил. Продажа оружия скорее обострила отношения между США и КНР, хотя не могла не сказаться и на диалоге Пекина и Тайбэя.

Главная же опасность для Тайваня лежит не в военно-политической плоскости, а в экономической. Модель экономического развития, благодаря которой небольшой остров стал абсолютным лидером в электронно-полупроводниковой сфере, уже исчерпана. Необходимо в течение пяти-десяти лет совершить качественный рывок в экономическом развитии, иначе тайваньские ведущие компании окажутся затертыми между корпорациями Японии и Южной Кореи с одной стороны и стремительно набирающими вес производителями из континентального Китая с другой.

Торговые и инвестиционные связи между Тайванем и КНР за последние годы и так значительно укрепились, в результате же глобального кризиса зависимость острова от материка стала угрожающей. Эффект от кризиса наложился на последовательно реализуемую программу развития экономических контактов, согласно которой в прошлом году было упрощено транспортное и почтовое сообщение и либерализован взаимный инвестиционный режим. Сегодня более четверти тайваньского экспорта идет в материковый Китай, еще более 15% — в Гонконг. Таким образом, зависимость от торговли, по сути, с одним партнером оказывается слишком высока. Если учесть, что Пекин настойчиво добивается воссоединения Тайваня с остальным Китаем, становится понятно, отчего нервничают на острове. Островитяне, возможно, и не прочь со временем и при соответствующих условиях влиться в Большой Китай, но не хотят терять контроль над этим процессом, чтобы никто не принял это решение за них.

Нужна новая модель

Избранное во второй половине 1980-х годов направление развития сегодня уже не может гарантировать Тайваню сохранение завоеванных позиций. Темпы экономического роста здесь постоянно снижаются. Если в 80-х годах прошлого века среднегодовой прирост ВВП составлял 8,2%, то в 2000–2008 годах он снизился до 3,8%. По основной номенклатуре экспорта фактически достигнуты предельные значения: ноутбуки — 93,8% мирового производства, материнские платы — 93,5%, серверы — 86,9%, кабельные модемы — 86%, память ROM — 93,8% и т. п. Список можно продолжать; не везде это будут 80–90% мирового рынка, но везде тайваньская доля будет очень внушительной, каких-нибудь электронных термометров страна выпускает 61% от мирового производства. Понятно, что дальше наращивать доли рынка практически невозможно. Неудивительно, что и электронно-полупроводниковая продукция в промышленном секторе Тайваня сдала позиции: с 2000 года она плавно снижается с 35 до 32%.

И тут возникает вопрос: если ты безусловный мировой лидер, почему же твои компании почти никому не известны? Это как раз и есть фундаментальная проблема Тайваня. Его компании в основном выпускают продукцию в рамках соглашений OEM, это значит, что сделанная на Тайване техника может найти своего покупателя под брендами ведущих японских, корейских и западных компаний (LG, Samsung, Sony, Panasonic и т. д.). С этого тайваньские компании начинали. Скажем, Micro-Star International, ныне известная как MSI, стартовала от производства клавиатур. Затем занялась выпуском материнских плат и так далее. Но бренд MSI до сих пор мало известен (в отдельных странах удалось пробиться на массовый рынок, но глобально сила бренда MSI значительно уступает тем же LG и Samsung).

Подобная модель бизнеса имеет как преимущества, так и недостатки. К преимуществам относятся, например, достаточно низкие риски: компании, как правило, работают по долгосрочным контрактам, и если удается поддерживать хорошее качество, то проблем со сбытом никаких. Недостаток — очень невысокая рентабельность. Основные сливки снимают те, кто выходит на конечного потребителя, много вкладывает в маркетинг, рекламу и прочее.

Именно из-за низкой узнаваемости собственных брендов и слабости позиций на конечных потребительских рынках тайваньские компании уперлись в некий потолок, не позволяющий им расти дальше, несмотря на очень сильные позиции в НИОКР и производстве. На острове масса технологических компаний, вроде Cyberlink, которые прекрасно известны профессионалам, но совершенно не знакомы зарубежной широкой публике. Пожалуй, единственный действительно глобальный потребительский бренд — Acer, остальные заметно слабее.

Выйти на конечного потребителя очень сложно. Во-первых, это требует колоссальных вложений в маркетинг; во-вторых, приходится преодолевать сопротивление компаний, уже занявших свои ниши. Они попросту начинают отзывать заказы и перебрасывать на других поставщиков (примерно так произошло с производителем автокомпонентов компанией Magna: как только она захотела сама выйти на рынок автомобилей, автоконцерны один за другим стали заявлять о пересмотре условий сотрудничества).

Эти ножницы — большой порог входа плюс резкое сокращение сбыта — оказываются практически непреодолимой преградой. Причем не только в электронике. Например, руководитель одного тайваньского think tank рассказал в беседе про своего друга, который занимался производством фарфора для западных компаний и захотел выйти на рынок посуды под своей маркой. Он в течение нескольких месяцев потерял все заказы на полуфабрикаты.

Единственный способ прорваться со своим брендом — в числе первых выйти на только формирующийся рынок, где еще нет устоявшихся лидеров и потому не возникнет конфликта интересов. На Тайване это хорошо поняли, разработали специальную программу продвижения собственных брендов (Branding Taiwan) и сегодня активно ищут направления прорыва. В числе основных приоритетов — новое поколение беспроводных технологий Wi-Max, нэтбуки (небольшие компьютеры для работы с сетями), солнечная энергетика, обработка изображения (включая телевидение высокой четкости, распознавание образов и трехмерное телевидение), обучающее оборудование, медтехника, биотехнологии. По многим направлениям тайваньские компании сегодня имеют передовые наработки, и весь вопрос теперь в том, удастся ли им разработать хотя бы несколько удачных продуктов, которые завоюют потребителя и потянут за собой остальной технологический кластер. А кластер этот чрезвычайно мощный. В стране численностью 23 млн человек сегодня есть 11 исследовательско-промышленных технопарков, 7 экспортно-процессинговых зон и 172 индустриальных парка различных форм управления (частные, региональные, правительственные).

Если действительно инновационные решения будут найдены (как их, например, регулярно находит американская Apple), это откроет для Тайваня новые перспективы. Если же сделать этого не получится, тайваньский хайтек со временем будет съеден континентальным Китаем. В КНР уже есть несколько
заметных глобальных брендов (Lenovo, Haier, Huawei), которым со временем будет проще прибрать к рукам ноу-хай и кадры островитян. Благо значительную часть производств Тайвань уже вынес на материк. Впрочем, пока у него остаются неплохие шансы на успех за счет развитой инновационной культуры, гибкости и быстроты принятия решений. Одно из направлений, на котором сегодня сосредоточены усилия, — поиск международных партнеров, которые бы помогли прорваться на местные национальные рынки. И тут для российского технологичного бизнеса тоже открываются некоторые возможности.

Из-за низкой узнаваемости собственных брендов и слабости позиций на конечных потребительских рынках тайваньские компании уперлись в некий потолок, не позволяющий им расти дальше

За статус-кво

Непосредственно успех или провал экономического прорыва во многом предопределит решение вопроса о воссоединении с материковым Китаем. Если удержать экономическое лидерство по отношению к КНР не удастся, вопрос о политической независимости Тайваня отпадет сам собой.

Сегодня тайваньцы не слишком расположены спешить с объединением. Согласно правительственным соцопросам, около 35% населения выступает за вариант «поддержание статус-кво, а решение о воссоединении потом», еще 28% — за «не ограниченное по времени сохранение статус-кво», 15% — за то, чтобы «пока поддерживать статус-кво, а затем (при благоприятном стечении событий) объявить независимость», и всего около 2% хотят «объединения (с КНР) как можно скорее». Есть еще 5% радикалов, которые хотят «немедленного объявления независимости».

Таким образом, в тайваньском обществе очевидно доминирует желание поддерживать статус-кво. В целом вопрос о будущем отношений с КНР очень запутанный и крайне болезненный. Существует огромное количество нюансов и оттенков мнений. С одной стороны, тайваньцам отнюдь не чужды, выражаясь привычными словами, и панкитаизм, и великоханьский шовинизм. В особенности гордится успехами КНР молодежь, которая ощущает свою принадлежность к великой нации (тут важную роль сыграла успешная для Китая Олимпиада в Пекине, и, без сомнения, еще будет разыграна карта Экспо-2010 в Шанхае). И если раньше тайваньцы ощущали себя, в качестве хранителей китайских культурных традиций (примерно как русская белоэмиграция), то с экономическим, а затем и культурным расцветом КНР и некоторым отступлением от коммунистических догм в пользу китайской истории, эту прерогативу Тайвань потерял. С другой стороны, островитянам присуща и собственная гордость. К тому же в общем настроении есть и такая нотка: а что мы выиграем от объединения с материковым Китаем?

Ведь современный Тайвань — весьма развитое государство. Подушевой ВВП, рассчитанный по паритету покупательной способности, здесь составляет 32,2 тыс. долларов. Это ровно столько же, сколько в Италии, и лишь чуть меньше, чем в среднем по Евросоюзу и в Японии (32,7 тыс. долларов, и там и там — оценка ЦРУ). В КНР же этот показатель в пять раз меньше.

Современный Тайвань — весьма свободное и динамичное общество. Находясь здесь, не ощущаешь на себе и тени давления со стороны властей. При всем уважении к КНР, такого уровня свободы там пока нет. Тайвань за последние двадцать лет довольно далеко продвинулся по пути демократизации, достаточно сказать, что за этот период в стране несколько раз менялись правящие партии. Граждане страны высоко ценят приобретенное чувство свободы, ведь старшее поколение еще помнит времена фактически военной диктатуры при безраздельном властвовании Гоминьдана. Отказываться от своих завоеваний тайваньцы не хотят. Многих насторожило объединение Гонконга с КНР: политический режим там стал заметно жестче. На Тайване много семей, переехавших из Гонконга, чей опыт эмиграции оказывает влияние на общественные настроения. Среди эмигрантов, как правило, высококвалифицированные профессионалы и состоятельные люди, которые закрыли бизнес в Гонконге и открыли его на Тайване.

В общем, Тайвань не против объединения с КНР, но не сейчас. А когда материк добьется очевидного прогресса в повышении уровня жизни и политическом развитии. Пока же остров предпочитает делать ставку на экономику. Китайский рынок и китайские финансовые и промышленные ресурсы — мощный фактор, который должен помочь Тайваню подняться на новую ступень развития. Если это получится, Тайвань сможет сам вершить свою судьбу.

Тайбэй—Москва