Убить в себе дракона

Алексей Хазбиев
заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
29 марта 2010, 00:00

Пропагандируемая китайскими военными концепция расширения жизненного пространства за счет северных соседей не может быть реализована из-за технологической отсталости и местной армии, и ВПК, который не смог перенять лучшие достижения российской оборонки

Накануне открытия третьей сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) 11-го созыва разразился крупный международный скандал. Сразу два высокопоставленных офицера Народно-освободительной армии Китая (НОАК) независимо друг от друга выступили с сенсационными заявлениями, суть которых сводилась к простому тезису: «Новая мировая война неизбежна, но Китай в ней обязательно победит».

Началось все с того, что старший полковник политического управления НОАК Лю Минфу опубликовал нашумевшую книгу «Китайская мечта», где утверждается, что главная цель Китая в XXI веке — стать мировой державой номер один, высшей силой, которая только может быть на планете. Более того, по мысли Лю, своей цели Китай должен достичь всеми возможными способами, включая, конечно же, и военные. Эта агрессивная агитка, написанная в лучших традициях великоханьского шовинизма, по-видимому, предназначалась для внутреннего армейского потребления и почти наверняка не смогла бы привлечь внимание широкой общественности, если бы писательскую традицию офицерского корпуса НОАК не поддержал коллега Лю полковник ВВС Дай Сюй.

В своей только что опубликованной книге он прямо написал, что «Китай не сможет избежать бедствия войны, и это бедствие случится не в каком-то там отдаленном будущем, а в течение ближайших двух десятилетий». При этом Дай Сюй высказал предположение, что воевать его стране придется прежде всего с США. «Элементы эшелонированной системы ПРО, которую возводят американцы, уже есть в Японии и Южной Корее, а совсем скоро они появятся на Тайване. На очереди Индия и Афганистан. Таким образом, у границ Китая пройдет серповидная линия американской ПРО», — пишет в своей книге Дай Сюй. Выход из этой ситуации он видит только один: «Над Китаем навис противоракетный серп, и надо от него избавиться». Кстати, эту точку зрения во многом разделяет и минобороны КНР. В официальном заявлении для прессы китайского военного ведомства сказано буквально следующее: «Любая страна, решившая напасть на Китай, должна готовиться к неизбежному возмездию, пусть даже у нее есть эффективная система ПРО».

 pic_text1 Фото: East News
Фото: East News

Несмотря на то что столь резкие и даже провокационные выступления китайских военных резко контрастируют с официальной политикой «мирного возвышения КНР», проводимой Пекином, назвать их появление случайным не поворачивается язык. Безусловно, непосредственный повод для офицерского демарша лежит на поверхности. Это новая сделка между США и Тайванем по продаже мятежному острову серии подводных лодок, вертолетов и систем ПВО на общую сумму 6,4 млрд долларов, а также теплый прием, устроенный президентом США Бараком Обамой духовному лидеру тибетских буддистов Тэнцзину Гьямцхо в Белом доме. Сразу после этого официальный Пекин по­обещал ввести жесткие санкции против американских оборонных компаний, заключивших оружейные контракты с Тайбэем. Чтобы сгладить ситуацию, в Китай спешно отправился первый заместитель госсекретаря США Джеймс Стейнберг. Он не только попытался убедить китайские власти пересмотреть свою позицию в отношении санкций, но и пригласил председателя КНР Ху Цзиньтао посетить саммит по ядерной безопасности, который пройдет в середине апреля в Вашингтоне. Но миссия Стейнберга, судя по всему, провалилась. Китайские дипломаты уже поспешили заявить, что «политическая обстановка сейчас неблагоприятна для госвизита».

Впрочем, помимо военно-полити-ческой конфронтации Пекина с Вашингтоном есть и другие — фундаментальные — причины, побудившие высокопоставленных офицеров НОАК освоить эпистолярный жанр. Самая важная из них — пропаганда концепции «стратегических границ и жизненного пространства», в соответствии с которой сегодня проводится армейская реформа в КНР. Этот документ разработан для обоснования правомочности ведения НОАК наступательных боевых действий при отсутствии каких-либо внешних угроз. Его суть проста — «жизненное пространство должно расширяться по мере роста населения, так как это необходимо для обеспечения экономической деятельности государства и увеличения его естественной сферы существования». Никаких пределов расширения пространства концепция не устанавливает, а принцип нерушимости границ напрочь отвергает. Предполагается, что «существующие территориальные рубежи обозначают всего-навсего пределы, в которых государство с помощью реальной силы может эффективно защищать свои интересы». Но в случае необходимости эти рубежи могут быть изменены. Правда, для этого «требуется нарастить комплексную мощь государства». Более того, концепция подразумевает ведение боевых действий в районах «стратегических границ» или даже за их пределами «в случае возникновения сложностей на пути обеспечения законных прав и интересов Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе».

Проще говоря, Китай готов напасть первым, как только его военная мощь вырастет, а существующие границы покажутся «неестественными». Вопрос лишь в том, кто станет главной мишенью для Поднебесной. Несмотря на резко усилившуюся в последнее время антиамериканскую риторику, очевидно, что США в списке первоочередных целей пока не значатся. Это предельно четко дал понять официальный представитель Всекитайского комитета Народно-политического консультативного совета Китая генерал-майор НОАК Ло Юань. Комментируя новые книги офицеров НОАК, г-н Ло прямо заявил, что «у нас нет намерения бросить вызов США». Но если не им, тогда кому?

Северный поход

На первый взгляд вроде бы все ясно — речь идет о Тайване. Как заявил Ло Юань, «Китай является единственным членом Совета Безопасности ООН, который не достиг целостности своей территории». По словам генерала, «китайскому обществу стоит подумать над тем, как этого добиться». Впрочем, сейчас уже можно не сомневаться в том, что силовой сценарий захвата Тайваня окончательно снят с повестки дня, хотя еще два года назад такая операция рассматривалась НОАК в качестве весьма вероятной.

Во-первых, резко увеличившийся (особенно после новых закупок оружия в США) военный потенциал Тайваня уже сам по себе стал мощным фактором сдерживания материкового Китая, так как в случае войны потери обеих сторон могут оказаться неприемлемыми. Широкомасштабный военный конфликт способен унести жизни более 3 млн человек, при этом большая часть инфраструктуры и промышленности острова будет уничтожена, а ряд прибрежных городов
в КНР — разрушен. Иными словами, игра просто не стоит свеч. Скорее всего, Китай добьется воссоединения с Тайванем политическими и экономическими способами. По мнению заведующего аналитическим отделом Института политического и военного анализа Александра Храмчихина, на это вряд ли уйдет более 20 лет.

Во-вторых, сама идея «стратегических границ» не предусматривает расширения жизненного пространства жителей КНР за счет ущемления прав китайцев, живущих на Тайване. А раз так, то у Китая остается только одно — северное направление экспансии. В Россию, Монголию и Казахстан. Все остальные соседи КНР, включая Индию и Вьетнам, на роль территориального донора явно не подходят. Плотность населения там выше, чем в КНР, а природных ресурсов меньше. По словам Александра Храмчихина, то, что экспансия Поднебесной будет вестись главным образом в направлении России, подтверждается как официальной пропагандой, так и характером военного строительства.

С 1949 года китайских школьников и студентов воспитывают в убеждении, что Россия является «историческим территориальным должником Китая». Во всех китайских учебниках истории прямо записано, что «во время второй опиумной войны, развязанной англичанами и французами, царская Россия нагрела руки на чужой беде, совершила грабеж во время пожара». Абсолютно все китайские преподаватели истории рассматривают действия России в отношении Китая не иначе как агрессию, а все договоры (кроме Нерчинского, который был заключен в 1689 году и закреплял за Китаем большую часть территории Приамурья), подписанные императорской Россией с династией Цин, «неравноправными и несправедливыми». Самые же оголтелые китайские ученые и Нерчинский договор полагают уступкой России. Этой позиции всегда придерживался и официальный Пекин.

В 1989 году Дэн Сяопин заявил, что «Россия с помощью этих договоров захватила территорию Китая, превышающую полтора миллиона квадратных километров, и теперь пришло время оплатить этот счет». Речь идет о всем Приморском крае, Туве, Сахалине и территориях к северу от реки Амур, где расположены Владивосток и Хабаровск. Заявления Дэн Сяопина никогда не были дезавуированы, они продолжают играть важную роль в местной политике. Даже договор о демаркации российско-китайской границы, заключенный в 2004 году, принципиально ситуацию не изменил. В соответствии с этим документом Китай получил ряд спорных территорий общей площадью 337 кв. км — участок земли в районе острова Большой в Читинской области, весь остров Тарабаров (сейчас он называется Иньлундао) и западную часть острова Большой Уссурийский в районе слияния рек Амур и Уссури, а также несколько мелких островов. Этот договор окончательно урегулировал все вопросы о границе России с Китаем на всей ее протяженности — более 4300 км. И хотя сейчас официальный Пекин территориальных претензий к Москве не предъявляет, содержание пропаганды в учебных заведениях КНР, в том числе военных, не изменилось.

 pic_text2 Фото: Imago/Legion-Media
Фото: Imago/Legion-Media

Более того, преобразования в вооруженных силах Китая и проведенные НОАК в конце прошлого года стратегические учения, получившие названия «Большой шаг», ясно свидетельствуют о подготовке к полномасштабной наступательной операции на северном направлении. Маневры «Большой шаг» стали крупнейшими за всю историю КНР. В них принимали участие свыше 50 тыс. военнослужащих сухопутных войск и ВВС, а также более 6 тыс. единиц техники. В общей сложности войска преодолели почти 50 тыс. км. На учениях отрабатывались совместные действия всех родов войск в условиях современной войны по принципу «армия против армии». При этом несколько общевойсковых дивизий совершили марш-бросок на расстояние 2 тыс. км, моделируя ситуацию с проникновением в глубь территории потенциального противника. Любопытно, что в ходе учений задействовались армии трех военных округов (Шэньян, Ланьчжоу и Цзиньнань), ориентированных на Россию, тогда как соединения Нанкинского военного округа, противостоящего Тайваню, участия в маневрах не принимали.

Совершенно очевидно, что глубина наступательной операции в две тысячи километров с территории КНР возможна только на российском, монгольском и казахском театрах военных действий. В сопредельных с Китаем государствах Юго-Восточной Азии она не превышает 1,5 тыс. км. Индия и Киргизия для наступления не подходят из-за непреодолимого естественного препятствия — горных систем Тянь-Шань и Гималаи. Наконец, географические и климатические условия, в которых проводились учения «Большой шаг», больше всего напоминают те, что сложились в регионах Дальнего Востока и Центральной Азии. Все это означает только одно: НОАК готовится к вторжению в Монголию, Казахстан и Россию. Именно за счет нас и наших соседей Китай, судя по всему, вознамерился «расширять свое жизненное пространство». Но хватит ли у него сил?

Триллион на армию

Расходы на оборону в КНР растут в среднем на 7,5% каждый год. Как заявил официальный представитель ВСНП Ли Чжаосин, в 2010 году военный бюджет страны составит около 78 млрд долларов. Но это без учета субсидий ВПК, ассигнований на военные НИОКР, импорт вооружений и стратегические ядерные силы (СЯС). По словам замдиректора Центра анализа стратегии и технологий (ЦАСТ) Константина Макиенко, реальные расходы на национальную оборону Китая как минимум вдвое выше записанных в военном бюджете.

В политической жизни страны НОАК играет едва ли не самую важную роль, поэтому средств для нее правительство КНР никогда не жалело. Еще в начале своего правления Ху Цзиньтао сказал, что к 2010 году НОАК должна стать одной из самых мощных и современных армий мира. Это необходимо для того, чтобы «гарантировать расширение жизненного пространства». А еще через сорок лет в соответствии с программой армейского строительства в КНР должны быть созданы вооруженные силы, способные «одержать победу в войне любого масштаба и продолжительности с использованием всех средств и способов ведения вооруженной борьбы».

По самым приблизительным оценкам, за последние пятнадцать лет КНР истратила на создание военной техники, вооружение и содержание НОАК не менее 1 трлн долларов. Официальная пропаганда утверждает, что страна уже создала несколько десятков новых видов вооружений, включая суперсовременные межконтинентальные баллистические ракеты наземного и морского базирования, атомные подводные лодки, эсминцы, средства ПВО дальнего действия, успешно ведет разработку авианосца, системы ПРО, истребителя пятого поколения и гиперзвуковых беспилотных летательных аппаратов, внедряет спутниковую систему глобального позиционирования. Все это должен был подтвердить прошедший в конце прошлого года военный парад в честь 60-летия образования КНР, на котором китайцы продемонстрировали «десятки новых образцов военной техники». Как сказал министр обороны КНР Лян Гуанле, парад показал, что Китай располагает такими сложными вооружениями, как и развитые страны. «Это выдающееся достижение, которое говорит о грандиозных изменениях в технологической мощи нашей страны», — подчеркнул министр. Но что бы там ни говорили китайские военные, реальный результат триллионных вливаний в местный ВПК на поверку оказался весьма скромным. Во всяком случае, добиться поставленных компартией целей пока что не удалось.

По нашим весьма оптимистическим оценкам, Китай сейчас располагает почти двумя сотнями стратегических носителей и примерно шестью сотнями связанных с ними боезарядов. Это третий в мире по количеству потенциал ядерного оружия после США и России. Для сравнения: у нас почти 2,6 тыс. стратегических боезарядов, а у американцев — 5,4 тыс. Но в отличие от российских китайские ракеты и боеголовки не отвечают современным требованиям по целому ряду важнейших характеристик (забрасываемый вес, возможность преодоления ПРО и т. д.). Почти все они созданы на базе советских баллистических ракет конца 1950-х Р-2, Р-11 и Р-12, подаренных Китаю Никитой Хрущевым. А количество относительно новых МБР, стоящих на вооружении «Второй артиллерии» (китайское название СЯС), не превышает 70 единиц. Самые совершенные из них — мобильные комплексы Dong Feng 31 разработаны почти тридцать лет назад.

Правда, в последние годы китайцы смогли создать и внедрить в производство модернизированные версии Dong Feng с разделяющейся головной частью — DF-31A и DF-41. Эти твердотопливные МБР способны нести до шести боеголовок на расстояние более 8 тыс. км. Неоценимую помощь в их создании оказала китайская разведка, заполучившая в свое распоряжение чертежи новой американской боеголовки W-88, которая устанавливается на МБР для подводных лодок Trident-II D5. В отличие от наших ракет «Тополь-М» боеголовки новых китайских ракет не способны активно маневрировать на финальном участке траектории полета, а значит, с высокой вероятностью могут быть уничтожены системой ПРО. Тем не менее китайцы очень гордятся комплексами DF-31A и DF-41 и с большой помпой возят их на парадах. Но масштабный серийный выпуск этих ракет они освоить пока не смогли. По словам эксперта Moscow Defense Brief Михаила Барабанова, в год производится несколько единиц новых китайских МБР.

Интенсивный рост боевой мощи «Второй артиллерии» происходит в основном за счет баллистических ракет средней дальности DF-4, DF-3 и новой DF-21 (всего около 200 штук) и оперативно-тактических комплексов малой дальности DF-11 и DF-15 (их уже более одной тысячи, и почти все они нацелены на Тайвань). За последние годы китайцы смогли значительно улучшить характеристики всех этих ракет. В частности, оснастили комплексы DF-11 усовершенствованными боеголовками, DF-15 — модернизированными стабилизаторами, а DF-21 — новыми двигателями.

На море Китай располагает пока только одной боеготовой стратегической атомной подлодкой проекта 092 с 12 старыми баллистическими ракетами JL-1, способными поражать цели на расстоянии менее 3 тыс. км. Причем эта лодка никогда не выходила на боевое патрулирование. Впрочем, для усиления боевой мощи ВМФ НОАК китайский ВПК сейчас реализует программу строительства сразу пяти новых стратегических атомных подлодок второго поколения проекта 094. По словам эксперта ЦАСТ Василия Кашина, две такие лодки уже переданы ВМФ, а третья находится в стадии ходовых испытаний. Еще две новые подлодки стоят в высокой степени готовности в закрытых доках. Согласно недавно опубликованным данным военно-морской разведки США, уровень шумности новых китайских подлодок даже выше, чем у советских подлодок проекта 667БДР, построенных в конце 70-х годов прошлого века. Более того, готовых ракет для новых подлодок пока нет. КНР уже почти двадцать лет ведет разработку новой твердотопливной морской баллистической ракеты JL-2, способной поражать цели на расстоянии до 8 тыс. км, но до сих пор не смогла принять ее на вооружение. Примерно половина запусков JL-2 признана неудачными.

Таким образом, боеспособного морского компонента СЯС КНР пока что нет. Наконец, у ВВС НОАК полностью отсутствуют стратегические бомбардировщики. По словам, Михаила Барабанова, в качестве эрзаца таковых используются до 100 самолетов H-6 — копий древних советских дальних бомбардировщиков Ту-16. Начатое вооружение части из них новыми крылатыми ракетами Dong Hai 10 (разработана на основе советской Х-55) способно поднять их потенциал, но все равно не сделает полноценно пригодными для решения стратегических задач. «В результате ядерные силы КНР не могут быть использованы ни для эффективного первого удара, ни для ответного удара по противнику, поскольку вряд ли переживут первый удар по ним самим», — считает Михаил Барабанов.

Во всех китайских учебниках истории прямо написано, что «во время второй опиумной войны, развязанной англичанами и французами, Царская Россия нагрела руки на чужой беде, совершила грабеж во время пожара

Ущербные клоны

Еще хуже обстоят дела в КНР с обычными вооружениями. Китайский ВПК не только не научился разрабатывать сложную военную технику, отвечающую мировым стандартам, но и качественно копировать чужую. Так, закупив в России почти три сотни фронтовых истребителей четвертого поколения семейства Су-27/Су-30, китайцы попытались создать их клон — самолет J-11B с собственными двигателями и авионикой. Но получившийся летательный аппарат де-факто боевой операционной системой не является. То есть долго летать и при этом стрелять он не может.

Назначенный ресурс китайского двигателя WA10A для J-11B не превышает 100 часов, что ВВС НОАК, понятное дело, не устраивает. Поэтому китайский военный авиапром сделал ставку на создание легких истребителей третьего поколения FC-1 и J-10. Первый был создан вместе с Пакистаном при активном использовании научно-исследовательских разработок сотрудников фирмы Микояна, эмигрировавших в КНР в середине 1990‑х, а второй — на базе израильского истребителя Lavi, проданного Китаю. Оба этих самолета комплектуются исключительно российскими двигателями. На FC-1 устанавливаются моторы РД-93 (от МиГ-29), а на J-10 — АЛ-31ФН (от Су-30). Каждые два года Китай закупает у нас примерно по 120 новых двигателей для своих истребителей на общую сумму 700 млн долларов.

«Авиационный двигатель — очень сложная вещь. По сути, это вершина машиностроения, и то, что китайцы не могут сделать собственные авиамоторы, ясно свидетельствует о крайне низком технологическом уровне местного ВПК в целом», — говорит г-н Макиенко. Китай уже выпустил несколько сотен своих истребителей, но широкого признания за рубежом они так и не получили. В конце прошлого года состоялось первое рыночное столкновение J-10 с МиГ-29 на тендере ВВС в Мьянме. И эта страна, считающаяся самым надежным сателлитом Китая и зависящая от него экономически, все-таки выбрала для модернизации авиапарка своих ВВС российский самолет. Правительство Мьянмы закупило 20 истребителей МиГ-29 на общую сумму 450 млн евро. Но китайцы не сдались. На последнем авиасалоне в Чжухае представители китайского авиапрома презентовали макеты и фотографии новых истребителей J-13 и J-14, а также авиакомплекса пятого поколения, с помощью которого они собираются захватить мировой рынок. Кстати, китайский макет самолета пятого поколения полностью скопирован с изделия 1.44, которое РСК «МиГ» разрабатывала в качестве прототипа нового истребителя.

Впрочем, все опрошенные нами эксперты уверены, что новые китайские поделки — чистый блеф. «Это все рисунки и фотошопы, за которыми нет реальных чертежей и проектов», — утверждает г-н Макиенко. Ну а пока китайские авиаконструкторы рисуют картинки, ВВС НОАК вынуждены довольствоваться тем, что есть. Основу их парка составляют истребители второго поколения J-7 (копия МиГ-21), которые китайский авиапром выпускает по сей день.

Похожая ситуация сложилась в КНР и с клонированием систем ПВО. Закупив в России 28 дивизионов С-300, Китай попытался создать клон этой системы, получивший обозначение HQ-9. Но эта попытка провалилась — китайцы смогли сделать только тягач и пусковую установку. И лишь кооперация с «Концерном ПВО “Алмаз-Антей”» частично спасла ситуацию. Внешне HQ-9 очень похож на знаменитый российский ЗРК. Но в отличие от С-300 китайская система ПВО не может поражать активно маневрирующие цели. То есть против боевых самолетов и крылатых ракет она абсолютно неэффективна.

Примерно такая же история приключилась и с французским комплексом ПВО малой дальности Crotale. Китай приобрел чертежи этого ЗРК и создал свой собственный клон HQ-7, который тоже значительно уступает оригиналу по боевым возможностям.

И лишь вооружение, выпускающееся в КНР по лицензии, в основном сухопутное, делается более или менее сносно. Правда, в его создании активно участвуют российские специалисты. Тем не менее в целях патриотического воспитания молодежи китайцы присваивают этой технике собственное обозначение. Так, БМП-3 стала ZTD-05. Тульское КБ приборостроения разработало для этой машины боевое отделение «Бахча-У», а серийное производство помог наладить Курганмашзавод. Российский учебно-боевой самолет Як-130 получил китайское название L-15. Нашу противорадарную ракету X-31П назвали KP-1, самоходную гаубицу «Мста-С» — PLZ-05. Китаю были проданы лицензии на производство управляемых артиллерийских снарядов «Краснополь», управляемых танковых выстрелов «Басня», «Рефлекс-М» и «Бастион». МНПО «Агат» создало головку самонаведения для новейшей китайской ракеты класса «воздух-воздух» PL-12. Северное ПКБ активно участвует в создании новых китайских эсминцев и фрегатов, а Невское ПКБ помогает строить авианосец. Заметим, что сразу после развала СССР китайцы купили в России и на Украине сразу три авианесущих крейсера — «Минск», «Киев» и «Варяг», списанных из состава ВМФ, но построить собственный авианосец так и не смогли.

Несмотря на активное участие российских специалистов, реализация всех этих проектов идет очень сложно, прежде всего из-за отсутствия в КНР квалифицированных кадров. Более того, даже национальные программы по созданию сложной гражданской техники, которые реализуются при помощи иностранцев, испытывают значительные трудности. Например, проект нового регионального пассажирского самолета ARJ-21 уже отстал от первоначального графика почти на год. Этот самолет, клон Boeing-717 (давно снятого с производства), для КНР конструируют европейцы и американцы. Так, крыло лайнера спроектировано и испытано в АНТК имени Антонова, а двигатели полностью сделаны GE.

Кстати, сами китайцы не скрывают, что их главная проблема — поиск специалистов. Как заявил гендиректор China Commercial Aircraft Цзинь Чуанлун, «длительное время под такую программу не велась подготовка кадров, поэтому нам не хватает проектировщиков для создания самолета гражданского назначения». Ему вторит председатель совета директоров China Commercial Aircraft Цзянь Цзивей: «Мы намерены направлять инженеров на учебу за рубеж и искать кадры за границей». Даже лицензионное производство гражданской авиатехники идет в Китае с трудом. Например, приобретя лицензию на выпуск региональных самолетов Embraer-145, китайцы за семь лет смогли сделать всего 33 штуки. Исключение составляет лишь проект по выпуску среднемагистральных лайнеров Airbus A-320. К 2011 году их будут выпускать уже по четыре самолета в месяц. Но, во-первых, финальная сборка — технологически простой процесс, а во-вторых, китайские рабочие, прошедшие обучение в Тулузе, до сих пор трудятся под неустанным контролем европейцев.

Несмотря на все проблемы с разработкой и производством сложных систем вооружений и гражданской техники, военно-политическое руководство КНР и директорский корпус китайского ВПК пребывают в эйфории от явно преувеличенных достижений в военной области и гражданском авиастроении. По словам Михаила Барабанова, упиваясь зрелищем ярко раскрашенных танков и ракет в парадных строях, офицеры НОАК и китайские патриоты, судя по всему, склонны игнорировать хрупкость и шаткость успехов КНР, а самое главное — тот факт, что эти успехи базируются на опыте советского и российского ВПК и вовсе не являются свидетельством китайской технологической независимости. В общем, Китай все еще очень слаб, и о «расширении жизненного пространства» и «большом шаге на север» ему стоит забыть.

При подготовке материала использованы данные Центра АСТ и Института политического и военного анализа