Стоящие на развилке

Милана Челпанова
19 апреля 2010, 00:00

Избежать печальной участи сырьевого придатка экономик некоторых стран Азиатско-Тихоокеанского региона российский Дальний Восток сможет лишь в том случае, если будет активно развивать несырьевые отрасли

По итогам 2009 года Дальний Восток стал едва ли не самым успешным регионом России по индексу промышленного производства. Это стало возможно во многом благодаря началу реализации масштабных проектов в области добычи и транспортировки углеводородов, принесших нефтяной и газовой промышленностям региона 5 трлн рублей инвестиций, а также подготовке к саммиту стран Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). В общем, деньги, и немалые, на Дальний Восток идут, но дело в том, что региону крайне не хватает инвесторов, готовых вкладывать средства в несырьевой сектор. Без этих инвестиций, считает первый заместитель председателя комитета Госдумы по проблемам Севера и Дальнего Востока Василий Усольцев, регион может стать сырьевым придатком растущего Китая.

Инвестиции - панацея от кризиса

— Как бы вы охарактеризовали экономическое состояние Дальнего Востока?

— Не самое худшее в сравнении с другими регионами федерации. Состояние региона можно назвать устойчивым. Государство в последнее время обратило внимание на Дальний Восток, и негативные кризисные тенденции сгладились масштабными вливаниями из госбюджета. По данным Росстата, рост промпроизводства на Дальнем Востоке в прошлом году составил 3,5 процента, тогда как в среднем по России зафиксировано падение на 10,8 процента. Объем инвестиций вырос на 9 процентов по сравнению с 2008 годом. Промпроизводство росло за счет масштабных проектов, которые останутся точками роста экономики региона до 2012 года. Но о том, каким будет этот рост, говорить не берусь. Во всяком случае, мы надеемся, что и потом, после 2012-го, крупные инвестиции в регион продолжатся.

Сегодня все говорят, что инновационный продукт тоже должен производиться на Дальнем Востоке. Даже в стратегии развития региона записано: Дальний Восток должен изменить свою сырьевую направленность. Однако пока крупнейшие инвестиционные проекты носят исключительно сырьевой характер, в регионе производится всего 2,5 процента инновационного продукта. Это крайне мало даже по сравнению с общероссийским показателем — 5 процентов.

— В Стратегии развития Дальнего Востока сказано, что необходимо как минимум вдвое увеличить приток инвестиций. Как этого добиться?

— Инвестиционная картина на Дальнем Востоке отличается от других регионов России тем, что до нас серьезный российский частный инвестор, как правило, не доходит. Основная причина — таких денег, какие необходимы на Дальнем Востоке, у отечественных предпринимателей нет. Есть, конечно, штучные примеры инвестпроектов, но массового притока денег в регион не наблюдается.

Зарубежные инвестиции сдерживает ряд сохраняющихся ограничений. Сейчас, конечно, государство понимает, что иностранные инвестиции нужны, но инвесторы боятся вкладывать в российский бизнес. Пока мы не можем похвастаться инвестиционной привлекательностью страны. Даже если инвестор захочет построить завод и у него есть соответствующие деньги, из-за бюрократических препон приступить к строительству он сможет не раньше чем через два года. Нужно снизить уровень коррупции, улучшить судебную систему, реформировать МВД, создать комфортный инвестиционный климат, а потом еще не год и не два кропотливо потрудиться над изменением нашего имиджа в глазах инвесторов.

Недавно у меня состоялся разговор с заместителем посла Японии в России. Он рассказал, что японские инвесторы совершили поездку по регионам Дальнего Востока, а потом написали «служебную записку», вывод которой — в регионе нет условий для бизнеса. Но ведь они так писали и пятнадцать лет назад, когда действительно все было плохо. Сейчас ситуация изменилась, но получается, что они не заметили этого. Я думаю, что мы еще не пользуемся доверием.

— А как привлечь «несырьевые» инвестиции в регион?

— «Несырьевые» инвестиции — это рынки. Нужно ответить на вопрос, на каких рынках мы хотим играть, а определившись, целенаправленно осуществлять соответствующие программы. Есть, например, в Комсомольске-на-Амуре авиастроительный завод, который производит продукцию мирового уровня, или предприятие «Прогресс» в городе Арсеньеве Приморского края, которое выпускает знаменитый вертолет «Черная акула»; есть ряд судоремонтных заводов… Эти предприятия ориентированы на рынки высоких технологий. Подобные предприятия нужно развивать и радикально модернизировать. Конкурировать, имея технологии сорокалетней давности — а именно так обстоит дело на многих предприятиях, — невозможно.

Есть на Дальнем Востоке научный центр, но изобретения этого центра не могут пройти процесс согласования у чиновников. Конкуренты блокируют их, пользуясь недобросовестностью наших чиновников.

— В продолжение разговора о пошлинах… Правительство России продлило срок действия пошлин на подержанные иномарки, повышенных в прошлом году. Каков эффект?

— Отечественные машины не соответствуют по качеству импортным. За последние двадцать лет на Дальнем Востоке выросло поколение, которое привыкло к хорошим машинам. Поэтому возмущение людей понятно. И едва ли можно рассчитывать на то, что, оградив дальневосточный рынок, мы сразу вернем его отечественному автопрому. Это один аспект.

Другой — заградительные пошлины на ввоз подержанных иномарок нанесли серьезный удар по предпринимательской среде. Дело в том, что на Дальнем Востоке возникла целая отрасль, специализировавшаяся на импорте иномарок, в которой были заняты порядка 200 тысяч человек. Между прочим, в Приморье всего два миллиона жителей. По сути, эти люди представляли собой дальневосточный средний класс. Они самостоятельно мыслят, умеют считать деньги, умеют зарабатывать и обеспечивать свою семью. Конечно, сейчас у них есть возможность работать на стройках саммита АТЭС. Но всех трудоустроить мы не смогли. Программ достойного трудоустройства этих людей вообще не существует.

Какой ущерб понесла экономика региона в целом, сказать невозможно — инвестиции в стройки смазали статистику. В общем, есть у меня ощущение, что не подготовленное как следует решение запретить ввоз подержанных иномарок нам еще аукнется.

Понятно, что интересы организма преобладают над интересами его частей, и поэтому с государственной точки зрения повышение пошлин правильно — мы должны защищать своего производителя. Но нужно было одновременно принимать и решения, которые смягчили бы удар по людям.

И ведь придумывать ничего особенного нет нужды. В Евросоюзе существовала программа поддержки малого бизнеса: если предприниматель и созданный им бизнес продержался год, ему прощается процентная ставка по кредиту, если еще год — тело кредита. Можно было что-то подобное сделать и у нас. Конечно, это должны быть другие деньги — не 60 тысяч рублей. Какой бизнес на 60 тысяч можно создать? Программы кредитования и субсидирования малого бизнеса у нас не работают. А ведь люди, работавшие в импорте автомобилей, могут перестроиться и заниматься чем-то другим.

— Люди, которые потеряли бизнес по ввозу иномарок, которым не нашлось места на «стройках саммита», да и не только они, ведь могут и уехать в другой регион, где экономическая ситуация лучше, чем на Дальнем Востоке. К тому же регион никогда не был желанным местом для проживания: в начале девяностых, к примеру, население Дальнего Востока неуклонно сокращалось, причем более быстрыми темпами, чем по России в целом. Есть ли шанс изменить ситуацию?

— Следует признать, что программы стимулирования миграции на Дальнем Востоке не работают. Так, по программе переселения Магаданской области переехала всего одна семья — семья инспектора Рыбнадзора. Вот и все успехи. Наверное, что-то не то с программой. Очевидно, что она недоработана, поверхностна. Мы пытаемся на ходу ее усовершенствовать.

Сейчас важно остановить миграционные потоки на запад России и переориентировать их на восток. Мы сознательно даем деньги, чтобы люди переезжали с северных территорий Дальнего Востока, которые мы собираемся осваивать вахтовым методом, но они выбирают более благоприятную западную часть России. Даже цивилизованный Владивосток непривлекателен для жизни по сравнению с Москвой и Петербургом.

Впрочем, если судить по нашим делам, мы не очень-то заинтересованы в том, чтобы люди оставались на Дальнем Востоке. К примеру, недавно я занимался группой староверов, которые приехали на Дальний Восток из Латинской Америки. По закону гражданство эти люди могут получить, прожив на территории России пять лет. Очевидно, что до этого момента они не могут ни устроиться на нормальную работу, ни купить землю.

Так что, тенденция сохраняется — люди бегут с Дальнего Востока, хотя это относится не ко всем регионам. Во Владивостоке, например, положительное сальдо, которое мы получили, конечно, за счет строек к саммиту АТЭС. Что будет, когда строительство завершится, не скажу — останутся ли приехавшие люди, уедут ли... Сейчас очевидно одно: для радикального перелома ситуации в демографии Дальнего Востока сделано мало.

Китай нам полезен

— Доля Китая во внешнеторговом обороте некоторых регионов достигает 96 процентов. Такая монохромность во внешнеэкономической деятельности настораживает.

— Тема Китая сегодня популярна, сейчас модно говорить о так называемой «желтой угрозе». Однако, вспоминая Гумилева, «надо искать не столько врагов — их и так много, надо искать друзей, это самая главная ценность в жизни». У одной дальневосточной народности была религия, в которой не существовало понятий «хорошо» или «плохо», а были понятия «полезно» и «вредно».

Думаю, что сегодня России и, в частности, Дальнему Востоку очень полезно, что рядом есть растущий Китай, динамичное экономическое развитие которого позволило ему занять в АТР и мире лидирующие места по различным экономическим параметрам. Ведь наши сегодняшние два процента инновационного продукта не станут 50 и 70 процентами в ближайшие годы. По мановению волшебной палочки не появятся заводы, выпускающие совершенно новую продукцию, а ту, что уже существует, выпускают другие. С этим мы опоздали лет на двадцать. Нам нужны деньги, на которые мы построим уникальные производства. Эти средства дает экспорт сырья.

С другой стороны, из-за растущего Китая мы можем потерять отрасли, которые традиционно являются нашими. Например, Межрегиональные электрические сети собираются брать кредит в Китае не деньгами, а оборудованием. Но производство оборудования для электрических сетей — наша ниша. Неправильно, что наши госкомпании так поступают с отечественной промышленностью. Сегодня мы продаем сырье, но пока еще не являемся чьим-то сырьевым придатком, но если будем поступать, как в случае с электрооборудованием, — станем.