Еще одна партия черными

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
31 мая 2010, 00:00

Гибель южнокорейского корабля «Чхонан» вызвала самый острый за последние годы кризис на Корейском полуострове. До войны дело не дойдет, но Южной Корее и мировому сообществу придется кардинально пересматривать прежнюю концепцию диалога с КНДР

В конце мая международная комиссия, созданная для расследования обстоятельств гибели корвета «Чхонан», пришла к выводу, что 26 марта южнокорейский военный корабль был потоплен северокорейской торпедой. Вина КНДР, впрочем, неоднозначна — итоги работы комиссии вызвали определенные вопросы у военных экспертов. Например, не было объяснено, как северокорейская субмарина могла действовать в неглубоких южнокорейских водах и не попасть при этом на радары. Пикантности ситуации добавляет то, что южнокорейский корабль потонул в регионе, где проходили масштабные американо-южнокорейские военные учения.

Однако кто виноват, уже не важно; ящик Пандоры открыт, и кризис стал развиваться по спирали. После оглашения выводов комиссии Южная и Северная Корея обменялись громкими акциями. Сеул заявил о прекращении всех торгово-экономических отношений с КНДР, закрыл свои воды для северокорейских судов, а также анонсировал проведение совместных с американцами противолодочных учений. Кроме того, Южная Корея пообещала вынести вопрос о причинах гибели «Чхонана» на рассмотрение Совета Безопасности ООН. «Долгое время мы раз за разом сносили жестокие выходки Северной Кореи… Но сейчас все совсем иначе. Северная Корея сполна заплатит за свои провокации», — заявил президент Южной Кореи Ли Мен Бак. КНДР все обвинения в свой адрес отрицает. В ответ на угрозы Сеула Пхеньян заявил о замораживании всех отношений с КНДР, высылке южнокорейских граждан из промышленной зоны в Кэсоне, а также о денонсации пакта о ненападении. Кроме того, в Пхеньяне вновь пригрозили войной в случае введения Советом Безопасности ООН санкций в отношении Северной Кореи.

На Западе склонны трактовать нынешний кризис как очередную попытку КНДР шантажировать Сеул и Вашингтон. «В январе 2009 года, после очередной провокации Пхеньяна, Белый дом сравнил Северную Корею с младенцем, который стучит ложкой по столу, пытаясь привлечь внимание. Подразумевалось, что взрослые из новой администрации Барака Обамы не станут играть в эту игру, — пишет французская Le Figaro. — Сейчас ложка превратилась в торпеду, и мы гадаем, какое следующее орудие схватит северокорейский “проказник”». Однако в реальности ситуация гораздо серьезнее. Череда действий Южной Кореи и ответов Северной привела фактически к обнулению всех достижений в межкорейских отношениях, достигнутых за последние 15 лет, и ликвидации остатков «политики солнечного света», проводимой в отношении Северной Кореи двумя предыдущими президентами — Ким Дэ Чжуном и Но Му Хеном. Сейчас на полуострове может возобновиться холодная война (Сеул уже обещал восстановить вдоль демаркационной линии динамики, вещающие пропагандистские тексты северокорейским пограничникам, а Пхеньян — эти динамики расстреливать.) И если стороны (прежде всего Южная Корея) не смогут удержать себя в определенных рамках, то холодная война может перерасти в горячую.

Под шумок взрыва

Несмотря на серьезный ущерб, нанесенный урегулированию ситуации вокруг ядерной Кореи, нынешний конфликт, похоже, выгоден всем его участникам. По крайней мере, с тактической точки зрения.

Соединенным Штатам этот кризис дает возможность сохранить свои стремительно ухудшающиеся позиции в регионе. В Южной Корее и Японии, традиционно выступающих союзниками США, в последние годы нарастают антиамериканские настроения, значительная часть населения вообще выступает против американского военного присутствия. Еще при администрации Буша Штаты были вынуждены пойти на уступки (например, вывести часть воинского контингента из Южной Кореи), а при новой внешнеполитической парадигме Обамы антиамериканские настроения в Южной Корее и Японии лишь усилились. Так, незадолго до инцидента японцы настаивали на выводе американской базы с острова Окинава, и стороны начали соответствующие переговоры. Теперь же, после обострения ситуации на полуострове, американцам, похоже, удается убедить японцев в необходимости сохранения этой базы.

Жесткая позиция в истории с «Чхонаном» позволила японскому премьеру Юкио Хатояме несколько отвлечь своих сограждан не только от нерешенных внутриэкономических проблем (которые похоронили все кабинеты его предшественников начиная с Дзюнъитиро Коидзуми), но и от фактически провальной внешней политики. «Попытка заставить США пойти на уступки по выводу базы с Окинавы закончилась неудачей, что подорвало реноме власти. С Россией прогресса нет, новые отношения с Китаем не выстраиваются. Неспособность адекватно отреагировать на северокорейскую угрозу еще ослабит кабинет, при этом непонятно, что считать адекватной реакцией. Правительству, чтобы не дать слабину, надежнее демонстрировать жесткость, чем призывать к умиротворению», — говорит российский политолог Федор Лукьянов. Вероятно, японский премьер надеется, что в условиях острого кризиса на Корейском полуострове его кабинет сможет удержаться у власти, а партия — одержать победу на приближающихся выборах в палату советников. (Подробнее о внутриполитической ситуации в Японии см. «Японское перепутье» в «Эксперте» №20 за 2010 г.)

Для южнокорейского президента Ли Мен Бака нынешнее обострение межкорейских отношений также оказалось весьма своевременно с точки зрения электоральных перспектив. В Южной Корее на носу губернаторские выборы, и от их исхода в какой-то степени будут зависеть грядущие парламентские выборы (губернаторы могут влиять на результаты голосования в своих провинциях). До начала кризиса аналитики предсказывали, что партия нынешнего президента выступит на этих выборах не очень удачно. Теперь же, по словам оппозиционных сил, Ли Мен Бак намеренно нагнетает страсти для консолидации населения и дискредитации левоцентристской оппозиции (по традиции относительно позитивно относящейся к КНДР).

Ким Чен Иру же эскалация конфликта нужна была для консолидации не столько всего населения страны, сколько элиты. Тяжелобольной северокорейский лидер пытается обеспечить передачу власти своему сыну. Сделать это непросто — по некоторым данным, за время болезни Ким Чен Ир частично утратил контроль над элитами КНДР, прежде всего военными. И сейчас подрывом «Чхонана» северокорейский лидер не только демонстрирует всем свою мощь и безнаказанность, но и идет навстречу военным. «Как я понимаю, они решили дать волю своим адмиралам, которым очень хотелось пострелять и кого-то утопить, потому что в последние годы в основном топили их, — говорит один из ведущих российских специалистов по КНДР Андрей Ланьков. — Они провели столь дерзкий рейд, потому что знали: их надводные корабли гарантированно будут уничтожены, а подводники, скорее всего, доплывут и, может быть, даже поразят цель, что им и удалось». Кроме того, Ким Чен Ир поспособствовал возможному расширению одной из основных статей северокорейского экспорта — Asia Times назвала ситуацию с гибелью южнокорейского корабля «эффективнейшей глобальной бесплатной рекламой качества недорогого северокорейского оружия».

Ведущему миротворцу на Корейском полуострове — Китаю — обострение межкорейских отношений также может принести определенные дивиденды. В нынешней ситуации КНДР оказывается значительно больше привязана к Пекину. «Главной задачей Пхеньяна на сегодняшний день является выжимание южнокорейской помощи, — объясняет Андрей Ланьков. — Еще несколько месяцев назад казалось, что при правильном подходе они какие-то деньги у Южной Кореи выдоили бы. Теперь же никакой помощи, даже гуманитарной, не будет, по крайней мере до тех пор, пока Ли Мен Бак будет жить в Голубом доме (президентская резиденция Южной Кореи. — Эксперт”). Значит, придется обращаться к Китаю — и Северную Корею это очень беспокоит. Ведь Китаю нужна Северная Корея как государство, но при этом для КНР совсем не принципиально, чтобы Северной Кореей управляла семья Ким Чен Ира». Китайские дипломаты давно жаловались на то, что северокорейский диктатор ведет себя чересчур высокомерно и надменно с КНР, которая сегодня фактически кормит и обогревает Северную Корею. Теперь у Пекина появится больше возможностей диктовать Пхеньяну свои условия.

Между кризисом и войной

Нынешняя ситуация выгодна сторонам лишь до тех пор, пока она остается в состоянии кризиса, пусть и очень острого — никому не нужно перерастание кризиса в полномасштабную войну. В КНДР осознают, что если война начнется, то ее они неизбежно проиграют и режиму Ким Чен Ира настанет конец. В Сеуле понимают, что, прежде чем погибнуть, Северная Корея может нанести удар возмездия (в частности, с помощью дальнобойной артиллерии в считаные минуты стереть с лица земли южнокорейскую столицу). Война между Кореями вызовет коллапс мировой экономики, что нанесет серьезный урон как растущей экономической сверхдержаве — Китаю, так и «старым» гигантам в лице США и Японии.

Исходя из этого понимания, по всей видимости, в дальнейшем развитии кризиса Северная Корея станет играть черными. Ким Чен Ир не хочет педалировать ситуацию, однако при этом возможность маневра и выбора ответных действий у Пхеньяна сильно ограничена, поскольку на сегодняшний день внешняя политика Ким Чен Ира слишком сильно привязана к политике внутренней. Если во время предыдущих кризисов у северокорейского лидера были незыблемые позиции внутри страны и он мог принимать любые решения, то сегодня ситуация иная. Дабы не демонстрировать слабость перед собственными генералами, он будет вынужден отвечать на любые недружественные действия со стороны Сеула и Вашингтона.

Инициатива сейчас в руках Южной Кореи и США, и им невыгодно ставить Ким Чен Ира перед таким выбором. «Отступление Севера опасным образом повлияет на баланс сил в загадочной политике Пхеньяна, породив политический кризис, который может привести Северную Корею к краху и, таким образом, создать для всех соседей проблему: что делать со страной, потерпевшей коллапс, с ее 22 миллионами голодных жителей? Эта угроза пугает соседние и далекие страны так же, как и угроза бомбардировки Сеула», — пишет итальянская La Stampa. Именно поэтому реакция США и Южной Кореи, несмотря на множество произнесенных громких слов, была в целом достаточно умеренной. Так, все разговоры о том, что надо отомстить за гибель «Чхонана» проведением локальной военной операции (южнокорейские военные в частных беседах говорили о возможности подрыва северокорейского корабля или даже ракетной базы) очень быстро стихли. Ведь в условиях нынешней слабости северокорейского режима любой, даже ограниченный силовой ответ Сеула в Пхеньяне может быть расценен как начало вторжения с Юга — с соответствующими последствиями. То, что Сеул почти два месяца тянул с официальным обвинением в адрес КНДР, объясняется желанием Ли Мен Бака избежать чересчур сильного накала страстей в южнокорейском обществе. Наконец, Южная Корея передала дело на рассмотрение Совета Безопасности ООН лишь потому, что понимала его абсолютную бесперспективность — любой ее мало-мальски жесткий вариант будет заблокирован Пекином и Москвой. В ином случае это было бы чересчур рискованно: Северная Корея не раз заявляла, что принятие любых новых санкций она будет рассматривать как объявление войны, а в нынешней ситуации Ким Чен Ир вынужден будет исполнять свои обещания.

Если играющие белыми Сеул и Вашингтон сумеют сохранить сдержанность, то, по мнению некоторых экспертов, серьезного обострения отношений удастся избежать. «Фактически ничего необыкновенного не произошло. Север и Юг уже давно находятся в состоянии войны, пусть и гражданской. Идет военный корабль рядом с территорией, контролируемой противником, не принимает мер противолодочной обороны — получает торпеду в днище, — говорит Андрей Ланьков. — Бывали вещи и куда более интересные: например, когда в 1987 году северокорейские агенты взорвали южнокорейский авиалайнер и на этом попались; или когда несколькими годами раньше северокорейские агенты пытались взорвать южнокорейское правительство во время его визита в Бирму (президента не достали, но погибли министры) — и тоже ничего не случилось». Однако теперь выстраивать межкорейские отношения придется заново.

Сделать это будет непросто. Ныне разрушенный формат выстраивался при исключительно благоприятных условиях — и администрация Билла Клинтона, и правительство Ким Дэ Чжуна были привержены политике вовлечения Северной Кореи, а Ким Чен Ир был готов улучшать отношения с Западом. Сейчас же у власти в Южной Корее консервативный президент Ли Мен Бак, США занимаются переформатированием своей внешней политики и не готовы идти на уступки КНДР, а Ким Чен Ир не может себе позволить шагов навстречу Западу по внутриполитическим причинам. Поэтому оптимальным вариантом развития ситуации станет перевод кризиса в пассивную фазу, а формат отношений с КНДР, скорее всего, будет выстраиваться через несколько лет — после смены влас­ти в Южной Корее.