Вернем «Р» на место

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
28 февраля 2011, 00:00

В разговорах о БРИК иностранцы часто выбрасывают букву «Р», оставляют Россию за дверью клуба инвестиционно привлекательных стран. Наша задача — вернуть ее туда, считает заместитель председателя Внешэкономбанка Петр Фрадков

Фото: Алексей Майшев
Петр Фрадков

Российские банки возвращаются на зарубежные рынки заимствований. Их совокупный внешний долг увеличился в прошлом году почти на 14% — до 144,8 млрд долларов. Пока пробуют рынок финансовые институты первого эшелона. Среди тяжеловесов — Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и ВЭБ, привлекший в прошлом году на внешнем и внутреннем рынках около 9 млрд долларов. Специфику посткризисной работы на рынках публичного долга мы обсудили с заместителем председателя ВЭБа Петром Фрадковым.

С чем связана проявленная Внешэкономбанком в прошлом году активность на рынках публичного долга? Вы торопитесь, пока в мире не закончилась фаза низких ставок?

— Наша стратегия работы на долговых рынках определяется не конъюнктурными соображениями. К нынешнему этапу активных заимствований мы шли достаточно долго. До 2007 года, как вы знаете, ВЭБ не имел банковской лицензии и работал как специализированный кредитный институт в соответствии с указом президента 1993 года. В тот период мы были серьезно ограничены в возможностях выхода на рынок публичного долга, так как потенциальные инвесторы не вполне понимали наш юридический статус. Тогда мы в основном концентрировались на связанных кредитных сделках, имевших покрытие зарубежных страховых экспортных агентств, под финансирование конкретных проектов внутри страны. Первый синдицированный кредит на общие цели в размере 500 миллионов долларов мы привлекли в 2005 году.

После законодательного закрепления за ВЭБом статуса банка развития в форме госкорпорации в мае 2007 года мы поставили перед собой цель кардинально диверсифицировать нашу базу фондирования. И практически сразу приступили к подготовке первого облигационного выпуска. Работа заняла около года и была завершена осенью 2008 года, когда международные рынки капитала фактически схлопнулись. И только к началу 2010 года рынки стали постепенно оживать. Определенная координация у нас была и с Минфином, который в апреле прошлого года после более чем десятилетнего перерыва выводил на рынок российские евробонды — нам было бы неправильно выходить на рынок до суверенного займа.

В июле 2010 года ВЭБ разместил дебютный выпуск 10-летних еврооблигаций на сумму 1,6 миллиарда долларов. Итоги размещения были успешными, хотя рыночная ситуация на тот момент была сложная. Так, например, выпуски Минфина торговались существенно ниже номинала. Это оказалось довольно неприятной новостью для всех российских эмитентов, начавших аккуратно выходить на рынок в прошлом году. В ходе пилотного выпуска мы не стали отжимать рынок, дали инвесторам премию, и не только за дебютный выпуск, поэтому они чувствовали себя довольно комфортно, бумага несколько месяцев подряд торговалась в положительной зоне, и к моменту второго выпуска в ноябре — тогда мы делали одновременно два займа, на 7 и 15 лет, — ситуация уже была принципиально другой. По пятнадцатилетним бумагам спрос превысил предложение в четыре раза.

В результате всего за полгода мы, как заемщик, очень неплохо заявили о себе. Кривая доходности наших бумаг ближе всех к кривой суверенных еврооблигаций среди эмитентов финансового сектора. Среди бумаг нефинансового сектора лучше нас торгуются только выпуски «Транснефти»

Доля публичных заимствований в структуре фондирования ВЭБа составляет сегодня около семи процентов. Каков ваш целевой показатель?

— 30 процентов к 2014 году.

— 30 процентов?! Это не много? Ведь публичные займы — сравнительно дорогой ресурс.

— Нет, не много. У ВЭБа сейчас есть определенный перекос в пользу фондирования за счет средств ЦБ и правительства. В рамках антикризисных мер мы за счет государственных средств осуществляли субординированное кредитование банков, а также рефинансировали внешние долги ряда крупнейших российских корпораций. До сих пор средства ЦБ и правительства формируют около половины нашей ресурсной базы. С точки зрения долгосрочной стратегии нашей работы, как Банка развития, это не совсем верно. Мы считаем правильным диверсифицировать источники фондирования в пропорции 30–30–30. То есть 30 процентов будет приходиться на государственные источники. Еще 30 процентов — это так называемые back-to-back, то есть связанные двусторонние займы, включая синдицированные кредиты. И наконец, последние 30 процентов — публичные рынки. И не только зарубежные. Сейчас на российском облигационном рынке обращаются три наших выпуска, причем один из них номинирован в долларах США.

Если мы посмотрим на опыт работы банков развития за рубежом, то в ряде случаев заемный капитал представляет собой основной источник их фондирования. Так, Банк развития Кореи на долговых рынках капитала фондирует около 60 процентов активов, Китайский банк развития — порядка 70, а немецкий институт развития KfW — свыше 75 процентов активов. В 2010 году коллеги из KfW привлекли на рынках капитала около 70 миллиардов евро, это третий или четвертый по мощности заемщик в мире. Правда, они заимствуют под гарантии федерального правительства. Довольно много и часто заимствует бразильский банк развития BNDES, причем как под гарантию своего правительства, так и без.

Альпийский бенчмарк

Только что ВЭБ провел размещение еврооблигаций на 500 миллионов швейцарских франков. Чем объяснить выбор рынка?

— В Швейцарии до нас еще не было эмитента с развивающихся рынков с пятилетними бумагами такого объема. Мы проторили дорожку, сделали бенчмарк. Сразу после нас в Швейцарии на пять лет размещали бонды Польша, Государственный банк Индии и другие заемщики.

В целом же наша программа заимствований включает в себя такие валюты, как доллар США, евро, российский рубль, еврорубль, японская иена и швейцарский франк. Возможно, список валют для займов будет в дальнейшем расширен. В частности, серьезный потенциал есть у рынка займов в китайских юанях.

Ваша программа заимствований изначально документировалась в соответствии с американским стандартом обращения ценных бумаг, известным под названием Правила 144А. В чем его особенности?

— Эта программа более комплексна по сравнению со стандартом Reg S, и она содержит более серьезные требования к эмитенту с точки зрения раскрытия информации. Зато 144А позволяет намного шире использовать американскую инвесторскую базу. До сих пор российские эмитенты дебютные выпуски под стандартом 144А не делали.

Судя по вашему опыту, сейчас налажена определенная координация работы российских заемщиков на внешнем рынке с Минфином?

— Такая координация выстраивается, разработаны регламенты, по которым российские крупные эмитенты, даже необязательно компании или банки с госучастием, должны согласовывать с Минфином свои программы заимствований, включая сроки, объемы, валюты инструментов. Любопытная деталь: мои коллеги из Минфина рассказывали, что в преддверии размещения суверенных бондов одним из требований, которые предъявляли инвесторы, было налаживание в стране подобной системы координации выпусков.

Абсолютно логичное пожелание — накладки лихорадят рынок. А горизонтальная координация заимствований между нашими эмитентами существует?

— Нет. Планы других крупных эмитентов для нас недоступны. Мы можем получить какую-то информацию об этом исключительно в силу общения, партнерских отношений с теми или иными банками или компаниями. К тому же есть еще инвестбанки — организаторы выпуска. Они могут, не раскрывая детали, прозрачно намекнуть, например, что сейчас лучше отложить размещение.

Иметь ликвидный, активный вторичный рынок — это принципиально важно для нас. Это твое лицо для инвестора, задел на будущие размещения

Не экономьте бипсы

Две недели назад закончилось размещение госпакета акций ВТБ. Итоги его, скажем так, неоднозначны. По крайней мере цену размещения точно не назовешь высокой. В чем причина? Эмитент плохо подготовился или конъюнктура рынка сейчас для нас не слишком удачная?

— Рыночная ситуация для эмитентов из emerging markets, и в частности из России, сейчас неплохая. Еще лучше она была во второй половине прошлого года. Это я вижу четко из общения с инвесторами. Да и цифры говорят сами за себя. Если в 2009 году в мире было проведено размещений евробондов эмитентов стран с развивающимися рынками на общую сумму 260 миллиардов долларов, то по итогам 2010 года — на сумму 315 миллиардов долларов.

Россия все-таки не в ряду передовиков среди развивающихся рынков. Хотя есть и те, кто сильнее нас пострадал от кризиса, например Украина или страны Балтии. Мы где-то посередке…

— В кулуарах Давосского форума я отметил неприятный нюанс. В разговорах о БРИК иностранцы часто выбрасывают букву «Р», оставляют Россию за дверью клуба инвестиционно привлекательных стран. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть букву «Р» на место. Если говорить об облигационном рынке, то после кризиса сначала он открылся для финансовых институтов, затем в 2010 году и сейчас рынок созрел для эмиссий компаний реального сектора. Правда, пока только для первого эшелона. За его пределами возникают нереальные премии, несоразмерные позиционированию компании на российском рынке.

Что касается различных сегментов рынка, то в кризис внешний облигационный рынок пострадал сильнее, чем сегмент синдицированных кредитов, и сейчас еще не вернулся к докризисному уровню доходности. А вот рынок рублевых облигаций в России, в общем, уже вернулся по доходности к докризисному периоду.

Какие планы у ВЭБа по работе на рынке публичного долга в нынешнем году?

— Мы планируем занять как минимум на уровне 2010 года, при этом три четверти средств будут привлечены за рубежом.

Планируете ли вы новые долларовые займы на внутреннем рынке?

— Мы не исключаем такой возможности. Это зависит от спроса на такие бумаги. В кризис многие банки имели избыток валюты на фоне дефицита рублей. Они покупали наши долларовые бумаги и получали под них в ЦБ рублевую ликвидность. Ну а с точки зрения наших операций вырученные доллары не лишние.

Уровень комиссионных при российских размещениях меньше, чем при выпусках на внешних рынках?

— Безусловно, внешние рынки дороже с точки зрения накладных расходов. И чем локальнее внешний рынок, тем он дороже. И сроки размещения там существенно больше. Скажем, роуд-шоу в Америке или Англии проходит три дня, и сделка закрывается. А в Швейцарии, где сотни тысяч владельцев маленьких счетов, процедура подписки гораздо дольше.

Что для вас важнее: как можно дороже разместиться или несколько упасть по цене размещения, но иметь хороший вторичный рынок?

— Иметь ликвидный, активный вторичный рынок — это принципиально важно для нас. Это твое лицо для инвестора, задел на будущие размещения. В следующий раз им не надо будет уже ничего рассказывать — достаточно одного графика котировок твоих бумаг. А несколько бипсов (bps, базовых процентных пунктов. — «Эксперт»), которые ты сэкономил при размещении, в следующий раз сыграют против тебя — инвесторы не дадут тебе разместиться даже по рынку.

Какие способы поддержки вторичного рынка собственных бумаг существуют? Помимо искусства определения правильной цены размещения.

— Если вы имеете в виду практику торговых операций со своими бумагами, то, безусловно, она имеет место. Но не за наш счет. Обычно этим занимаются банки — организаторы выпусков.

В заключение один макроэкономический вопрос. С середины сентября прошлого года резко увеличился чистый отток капитала из России. Ежемесячно нетто-отток составляет 9–13 миллиардов долларов. Ваша версия причин этого явления?

— Могу дать свою трактовку одной из составляющих упомянутого вами явления. А именно, почему в страну приходит недостаточно много прямых иностранных инвестиций. На мой взгляд, причина этого — дефицит внятных, качественных проектов в реальном секторе. Без наличия адекватных местных партнеров осуществлять масштабные долгосрочные проекты в России иностранцам крайне сложно.

Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (ВЭБ)» была учреждена федеральным законом № 82-ФЗ от 17 мая 2007 г. По данным на 30.06.2010, активы ВЭБа составляли 63,3 млрд долларов (здесь и далее данные по неаудированной отчетности по МСФО ), капитал 14,1 млрд долларов, кредитный портфель 27,96 млрд долларов, чистая прибыль 457 млн долларов.