Испускающие дух

Антон Долин
2 июля 2012, 00:00
Фото: Архив пресс-службы
«Духless»

Казалось бы, разве может ММКФ обнажить какие-то тенденции современного кино? Тем более российского: главный смотр отечественной кинематографии, сочинский «Кинотавр», только-только завершился, и все важнейшее наверняка было сказано там. Неожиданно выяснилось, что всего-то три фильма из основной программы Московского международного фестиваля — «Духless» Романа Прыгунова, «Орда» Андрея Прошкина и «Последняя сказка Риты» Ренаты Литвиновой — объяснят нам кое-что очень важное.

Не все то золото

Например, что пресловутая «духовность» (слово, которое в последнее время стало невозможным употреблять без кавычек и прилагательного «пресловутое») — крест, который нашей культуре придется нести до скончания времен. Можно сколько угодно иронизировать, проклинать выспренние амбиции российской интеллигенции или, наоборот, сетовать на воцарившийся прагматизм, но на духовность мы обречены. Особенно очевидно это на ММКФ, который существует вне рыночной логики: вроде давным-давно вся жизнь кинематографа в РФ регулируется запросами и возможностями проката, а вот главному национальному смотру этот закон не писан. Не только участие, но и победа на фестивале не дает гарантии повышенного интереса публики или сколь-нибудь заметного проката. Причем если фильм отечественный, его хотя бы выпустят на экраны, а если заграничный, то, вероятнее всего, даже этого не случится (именно такой была судьба «Волн» Альберто Мораиса, «Брата» Марселя Раскина, «Проще простого» Реза Мир Карими — обладателей московских фестивальных гран-при).

Ну и бог с ними, с «золотыми Георгиями». Иные вещи дороже золота: например, те вечные ценности, к которым и апеллируют нынешние участники ММКФ. Та самая духовность.

Уже в заголовке романа Сергея Минаева «Духless», экранизированного Романом Прыгуновым, заложена удобная двойственность. С одной стороны, и герой, молодой, богатый, красивый менеджер повышенного звена (в фильме — Данила Козловский), и автор сетуют на бездуховность людей XXI века. С другой — берут ее в союзники, упиваясь саркастическими описаниями корпоративного цинизма, ныряя с головой в адские бездны московского разврата: мишура ночных клубов, дармовой кокаин, доступные красотки… а потом наступает похмелье в дизайнерски обставленной квартире, непременно сопряженное с духовными исканиями и приступами неуверенности в себе. Прыгуновский «Духless» — бодрая нарезка гламурных штампов, созданная в полной уверенности, что элита в России ведет именно такую жизнь, а не элита (то есть, 99,99% населения) именно о такой жизни только и мечтает.

К несложной формуле добавлен лишь смутный намек на потребность в духовности, безвозвратно утраченной русским человеком. Поначалу кажется, что носителями этого намека становятся антиглобалисты — смазанный образ, чуть-чуть напоминающий о протестантах с Болотной и Сахарова, только политическая составляющая из их требований начисто стерта (остался экономический и, если можно так выразиться, экзистенциальный бунт против гнусного общества потребления). Но потом выясняется, что и эти молодчики втайне мечтают о благах, которыми обделены. Жизнеутверждающий финал дает надежду на союз между перспективным бизнесменом и симпатичной бунтовщицей: идея плюс прагматика в результате должны, очевидно, дать пробуждение того самого духа, на нехватку которого недвусмысленно указывает название фильма.

Путь праведника

Пробуждаясь от консьюмеристской летаргии, герой «Духless» обнаруживает себя на гигантской свалке за городом (снятой, впрочем, не менее глянцево, чем столичные ночные клубы). Трудно поверить, но о такой же нравственной трансформации через унижение и грязь говорит «Орда» — фильм Прошкина-младшего, с художественной точки зрения возвышающийся над картиной Прыгунова на пять-шесть голов, а потому (увы) заранее обреченный на значительно менее успешный прокат. «Орда» сделана по заказу и на деньги «Православной энциклопедии», но трудились над исполнением заказа люди, для которых моральные ценности — отнюдь не пустой звук: достаточно назвать сценариста Юрия Арабова, композитора Алексея Айги и актера Максима Суханова, исполнившего центральную роль, святителя Алексия.

«Орда» expert_809_069-2.jpg Фото: Архив пресс-службы
«Орда»
Фото: Архив пресс-службы

Сюжет, позаимствованный из житийной литературы, рассказывает о путешествии митрополита Алексия, почитавшегося на родине как чудотворец, в Золотую Орду, где хан приказал ему излечить внезапную слепоту своей матери (колоссальная работа Розы Хайруллиной, параллельно со съемками у Прошкина сыгравшей сходную роль Короля Лира в травестийном спектакле Константина Богомолова). Начинаясь с эффектного экскурса в мир Орды — непонятно почему, но этот важнейший период древнерусской истории кинематографом был проигнорирован, — впоследствии фильм вовсе отказывается от этнографических деталей, предпочитая им величественный схематизм мифа. В беззаконном мире оголтелого язычества, поглощающего любые религии (в частности, примкнувших мусульман и насильственно присоединенных католиков — послов авиньонского папы), единственным спасением оказывается православие. Точнее, его идеальный образ, воплощенный в Алексии — смиренном и неизменно отважном старце, ни на секунду не верящем в свою способность исцелять больных и уповающем лишь на Господа.

Там, где «Духless» прикрывал показным морализаторством вполне искреннюю страсть к красивой жизни, «Орда» пытается дать серьезный урок сегодняшним псевдоправославным; фильм Прыгунова грешит цинизмом, картина Прошкина — прекраснодушием, скрытым за красивой, впечатляюще поданной легендой. В обоих случаях желаемое выдается за действительное: пища духовная по-прежнему уступает пище, так сказать, материальной — в глазах как предполагаемой публики двух картин, так и их персонажей.

Визит дамы

Третью, на этот раз женскую версию чисто русского духовного поиска представляет Рената Литвинова с «Последней сказкой Риты». Условность повествования здесь уже не прикрывается фасадом актуальной социальности или тщательного историзма. Это действительно сказка, хоть и для взрослых. В первых же кадрах безымянная героиня самой Литвиновой едет через зимний лес, покрытый волшебным инеем, и стучится в мистическую дверь — а за ней обнаруживается параллельный мир. Присутствие привратниц с косами живо напоминает о явлении другой героини Ренаты — из «Настройщика» Киры Муратовой; «Здравствуй, меня зовут Смерть». Но так ведь людям представляться не будешь! В Москву из Запределья (название и продюсерской студии Литвиновой, и кафе из фильма) роковая блондинка прибывает под именем Тани Неубивко. Ее миссия — подготовить к путешествию в мир иной Риту Готье, дальнюю наследницу дамы с камелиями: она — новая пациентка раздолбанной больницы № 20, куда Таня устраивается медсестрой. В «морговое отделение», естественно.

«Последняя сказка Риты» expert_809_069-1.jpg Фото: Архив пресс-службы
«Последняя сказка Риты»
Фото: Архив пресс-службы

Не уходя далеко с территории традиционных ценностей искусства, которых всего-то две — Эрос и Танатос, — Литвинова ищет ответ на те же самые вопросы. Кругом убожество и разруха, позади несбывшиеся мечты, впереди неотвратимая смерть: как жить и зачем? Делая кино в компании почти семейной и уж точно дружеской (отличный саундтрек Земфиры, в единственной заметной мужской роли — режиссер Николай Хомерики), Рената превращает грубую безнадегу в стильный декаданс, поднимает гламур на смех, заодно воспевая блеск и нищету женской — и, шире, человеческой — солидарности. Если уж прожить отведенные тебе годы со смыслом не получилось, почему бы не попробовать со смыслом умереть? Юмор и поэзия держат на плаву эту тяжеловесную конструкцию, которая, может, и не фильм вовсе, но точно ярчайшее событие промелькнувшего незаметно, как абсурдный сон, Московского кинофестиваля.

Потому что с духом, который так часто оплакивают и так напряженно ищут, все совсем не сложно: как и в былые времена, он дышит, где хочет. А особенно там, где есть место честности и таланту — субстанциям значительно более одухотворенным, чем нравственность и мораль.