Под знаком белого креста

Максим Рубченко
16 июля 2012, 00:00

В истории Мальтийского ордена были взлеты и падения, пиратство и благотворительность, аскетизм и безумная роскошь. Материальные свидетельства этих драматических поворотов представлены на выставке в Музеях Кремля

В Москве открылась выставка «Сокровища Мальтийского ордена. Девять веков служения вере и милосердию». Первый в истории рыцарский орден смог сохраниться до наших дней, в отличие от созданных позднее Ордена тамплиеров и Тевтонского ордена, и даже сберечь часть своих сокровищ, разбросанных сейчас по многим музеям мира. На два месяца эти сокровища собрались в Кремле.

Начало рыцарскому ордену, называемому сегодня Мальтийским, положил госпиталь для участников крестового похода 1097 года, основанный монахом-бенедиктинцем Жераром де Торном. Два года спустя иерусалимский король Готфрид Бульонский подарил для содержания госпиталя деревню Сальсола, расположенную вблизи Иерусалима, а четверо крестоносцев из свиты короля остались у Жерара де Торна, приняв монашеский обет бенедиктинцев. Так образовалось братство «Рыцари Госпитальеры Ордена святого Иоанна Иерусалимского» (отсюда еще одно название членов ордена — иоанниты). Официальной формой братства стала черная длинная одежда с нашитым на ней белым восьмиконечным крестом. Четыре направления креста символизировали главные добродетели — Благоразумие, Справедливость, Мужество, Умеренность; восемь концов означали восемь благ, которые были обещаны Христом всем праведникам в раю в Нагорной проповеди, а белый цвет — целомудрие, поскольку члены ордена давали обет безбрачия.

С момента образования ордену покровительствовали папы римские. Так, госпитальерам было дано право собирать церковную десятину в свою пользу, а в 1143 году папа Иннокентий II издал специальную буллу, по которой орден иоаннитов не подчинялся ни духовным, ни светским властям — только непосредственно папе римскому. К концу XII века орден насчитывал более 600 рыцарей и был крупным земельным собственником, поскольку, во-первых, получал владения как в Палестине, так и в Европе в награду за военные подвиги; во-вторых, рыцари, принимавшие обет бедности, жертвовали свое имущество и недвижимость; в-третьих, орден наследовал имущество своих погибших рыцарей.

Но в конце XIII века мусульмане выбили рыцарей из Палестины, и иоанниты лишились значительной доли своих богатств. Поначалу они перебрались на Кипр, где кипрский король Анри II Лузиньян подарил ордену город Лимиссо (сегодня — Лимассол). Обосновавшись на острове, иоанниты потеряли возможность исполнять свой главный завет — бороться с мусульманами. Чтобы исправить ситуацию, орден принялся строить военный флот и к концу XIII столетия стал грозой турецких торговых кораблей. В отличие от других пиратов мальтийские рыцари не делили добычу на доли — все трофеи и выкупы шли в казну ордена. Капитаны крайне редко премировались за особо крупные победы, но за сокрытие добычи полагалось суровое наказание.

За двадцать лет пребывания на Кипре военно-морская мощь иоаннитов так возросла, что они смогли захватить остров Родос и создать там свое суверенное государство. Папа Николай V признал полную юрисдикцию ордена над его территорией, независимость в вопросах управления и финансов, право ордена обмениваться посольствами с другими государствами, а также право взимать налоги и чеканить монету. Образцы этих монет — родосских золотых цехинов — представлены на выставке в Кремле.

Однако мусульманская экспансия продолжалась, и летом 1522 года турецкий флот блокировал Родос. Через полгода орден капитулировал и отправился искать себе новое пристанище.

На Мальте

После восьми лет обивания порогов европейских монархов Великий магистр ордена Филипп де Вилье де л’Иль-Адам получил от императора Священной Римской империи Карла V предложение: иоаннитам передается Мальта, а рыцари в обмен на это обязуются защищать от мусульман Триполи — последний христианский анклав среди мусульманских государств Северной Африки. Предложение это трудно назвать щедрым: Мальта была пустынным скалистым островом, практически лишенным растительности, со скудными почвами и источниками воды. Единственный бонус — две большие гавани, способные вместить много кораблей. Поскольку л’Иль-Адам хорошо понимал, что главное занятие рыцарей — морские грабежи — невозможно без кораблей и, соответственно, гаваней, он согласился на условия императора. Так орден стал называться Мальтийским, а в его уставе появилось правило, что мальтийским рыцарем мог стать только воин, не менее трех лет участвовавший в морских походах ордена.

Однако кораблей на всех рыцарей не хватало, и они были вынуждены проводить множество дней без дела, результатом чего стал упадок нравов. Красноречивым свидетельством этого стало дополнение к дисциплинарному кодексу, принятое в 1562 году: «Если кто-либо входит в дом гражданина без приглашения и без согласия хозяина или нарушает порядок во время народных празднеств, танцев, свадеб и подобных случаев, тот будет лишен двух лет старшинства (стажа службы. — Эксперт) без надежды на прощение. Кроме того, если кто-либо днем или ночью станет ломать двери или окна домов граждан, тот будет также еще и отбывать наказание, такое, какое будет наложено Гроссмейстером».

Модель кормовой галереи корабля «Сан-Джоаккино». Мальта. 1768 expert_811_072-1.jpg Архив пресс-службы
Модель кормовой галереи корабля «Сан-Джоаккино». Мальта. 1768
Архив пресс-службы

Для восстановления порядка ордену требовался сильный лидер, и в 1557 году им стал Жан Паризо де ла Валетт. Он затеял масштабное крепостное строительство, обеспечив занятие всем рыцарям, свободным от морских походов. Поскольку для строительства постоянно не хватало средств, ла Валетт активизировал морские набеги на турецкие корабли и прибрежные города. Так, в 1563 году мальтийцы захватили турецкий корабль с грузом стоимостью 80 тысяч дукатов, который принадлежал Кюстин-Аге, главному евнуху Сулеймана Великолепного, а среди рабов оказалась Санджак, нянька дочери самого Сулеймана. Разгневанный султан направил на Мальту эскадру с миссией возмездия. Но фортификационные усовершенствования ла Валетта сыграли свою роль, и турецкая армада не солоно хлебавши вернулась в Константинополь. В результате этой победы на ла Валетта посыпались награды и деньги. Испанский король Филипп II наградил его богато украшенными мечом и кинжалом и выделил ордену 90 тысяч ливров. Французский король дал 140 тысяч ливров, король Португалии пообещал еще 90, а папа римский пожертвовал 15 тысяч крон. С этого момента мальтийские рыцари стали жандармами Средиземноморья и главной грозой кораблей, перевозивших товары в мусульманские страны.

Орден стремительно богател, что не могло не отразиться на образе жизни Великих магистров. Первым символом новых веяний стал Гуго де Лубенкс Вердала, сочетавший большую набожность с еще большей любовью к роскоши. Он выстроил для себя загородный замок-дворец с садом и поселился в нем. Внешне замок был относительно строг, однако имел по-царски богатые интерьеры, украшенные фресками, прославляющими магистра Вердала. Этот дворец в настоящее время служит одной из резиденций мальтийского президента.

Мальтийская монета в 4 цехина с изображением Великого магистра Мануэля
Пинту (1741–1773). Золото. Чеканка expert_811_072-2.jpg Архив пресс-службы
Мальтийская монета в 4 цехина с изображением Великого магистра Мануэля Пинту (1741–1773). Золото. Чеканка
Архив пресс-службы

Кроме того, Вердала снарядил свои собственные галеры и отправил их в море за добычей, которой не делился с орденом. Поскольку орден в те времена не находился в состоянии войны ни с одним государством, такие действия могли квалифицироваться только как пиратство. К концу XVI века репутация Мальтийского ордена настолько пала, что вступление в него стало считаться наказанием. Например, в 1590 году разоблаченный алхимик Маманьяно получил прощение папы с условием, что тот вступит в Мальтийский орден.

Гроссмейстер Алоф де Виньякур тоже был ценителем искусств, но прежде всего направил свои усилия на решение более прозаических задач. При нем был основан официальный банк Мальтийского ордена, Монте ди Пьета, дававший деньги в рост. Однако больше Виньякур прославился тем, что в период его правления на Мальте работал великий художник Микеланджело Меризи да Караваджо. Одна из работ Караваджо того времени — «Портрет мальтийского рыцаря» — приехала на московскую выставку из Палаццо Питти во Флоренции. Личность изображенного на портрете установить доподлинно не удалось — понятно лишь, что перед нами кто-то из высших лиц ордена. Возможно, сам Виньякур.

Кризис

Пока великие магистры наслаждались роскошью, международная ситуация кардинально изменилась. Практически все европейские государства установили с Турцией мирные отношения и были заинтересованы в торговле с ней. В результате основной источник доходов мальтийских рыцарей — нападения на турецкие корабли и города — начал иссякать. К примеру, в январе 1748 года мальтийцам достался корабль, на котором плыл паша Родоса Мустафа. Однако король Франции, имевший дружеские отношения с турками, попросил пленника отпустить и вернуть ему все товары. Эту просьбу ордену пришлось выполнить. Мир менялся, но орден был к этому не готов.

Избранный в 1741 году Великим магистром Мануэль Пинту де Фонсека показал себя либералом в духе эпохи Просвещения. На практике это обернулось чередой скандалов. Началось с того, что он первым из магистров приказал чеканить на монетах ордена свой портрет (эти монеты есть и в экспозиции). Затем в 1754-м и 1756 годах на острове побывал некто Жозеф Бальзано (Бальзамо), более известный как граф Калиостро. Ходили слухи, что гроссмейстер, сам баловавшийся алхимией, вместе с Калиостро пытался создать некий эликсир молодости (Пинту дожил до 92 лет). Поговаривали даже, что Калиостро был внебрачным сыном Пинту от мальтийки из известной на острове семьи Бальзан.

Несмотря на то что доходы ордена падали, 18 февраля 1770 года на воду был спущен построенный по распоряжению Пинту роскошный корабль «Сан-Джоаккино», модель кормовой части которого сейчас выставлена в Кремле. В конце жизни Пинту разразился еще один скандал — выяснилось, что Великий магистр присвоил деньги религиозной организации «Братство Душ Чистилища». Когда на смертном одре священник спросил его, не желает ли он покаяться в этом, Пинту ответил, что скоро сам встретится с этими душами, тогда и оправдается. Он оставил орден с долгами почти в два миллиона эскудо.

Корона Великого магистра Ордена св. Иоанна
Иерусалимского (Мальтийская). Санкт-Петербург. Изготовлена Жакобом Дювалем в 1799 г. expert_811_074-2.jpg Архив пресс-службы
Корона Великого магистра Ордена св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийская). Санкт-Петербург. Изготовлена Жакобом Дювалем в 1799 г.
Архив пресс-службы

Окончательным ударом для ордена стала Французская революция. Декрет революционных властей в 1792 году «конфисковал в пользу народа» все владения ордена во Франции. Убытки были огромными. Приход к власти Наполеона Бонапарта только ухудшил ситуацию. Французская армия вторглась в Нидерланды и Германию, где были ликвидированы отделения ордена, а их имущество конфисковано. Финансовое положение стало совсем плохим после того, как французы разграбили орденское имущество в Пьемонте и Парме. Вдобавок в результате третьего раздела Польши польские владения ордена отошли к России.

Чуть позже Франция объявила войну Британии. Наполеон писал: «Недалеко то время, когда мы поймем, что для действительного сокрушения Англии нам надо овладеть Египтом». Как трамплин на пути в Египет он решил использовать Мальту. В начале лета 1798 года наполеоновский флот подошел к Мальте, и 13 июня Великий магистр Фердинанд фон Гомпеш цу Болхейм капитулировал без боя. Над орденом нависла угроза полного исчезновения, но мальтийских рыцарей спасла Россия.

Орден и Россия

Дружба Мальтийского ордена с Российской империей началась еще при Петре I, по поручению которого в 1697 году Мальту посетил боярин Борис Шереметев с целью заключения антитурецкого союза. Дело сближения продолжила Екатерина II, которая в 1764 году поручает русскому посланнику в Вене князю Голицыну пригласить в Россию одного из мальтийских рыцарей, «сведущего в строительстве и управлении галерами». В том же году на Мальту по приказу Екатерины «для приобретения навыка в военно-морском деле» были направлены шестеро русских офицеров. Когда началась русско-турецкая война, на Мальту для постоянного пребывания при Великом магистре и для содействия русской эскадре Алексея Орлова был назначен русский поверенный в делах — маркиз Кавалькабо.

Свой интерес к Мальтийскому ордену Екатерина передала сыну Павлу I. Семен Андреевич Порошин, учитель Павла, писал в своем дневнике: «Читал я Его Высочеству историю об Ордене мальтийских кавалеров. Изволил он потом забавляться и представлять себя кавалером Мальтийским». Это увлечение привело Павла к титулу Великого магистра ордена.

В 1796 году через папского нунция графа Литта Мальтийский орден обратился к Павлу с просьбой возвратить доходы, получаемые ранее от польских владений, — 120 тысяч польских злотых в год. Павел I не только возвратил деньги ордену, но и увеличил сумму до 300 тысяч. 4 января 1797 года Павел подписал конвенцию, которая учреждала в России Великое приорство Мальтийского ордена, в состав которого могли войти дворяне-католики из числа русских подданных. Кроме того, орден получал гарантии сохранности своих владений в Польше и России, а также ежегодные взносы русского казначейства в доход ордена. Для Мальтийского ордена эта конвенция имела большое экономическое и политическое значение. В ноябре того же года в Санкт-Петербург прибыл полномочный посол Мальтийского ордена, который предложил Павлу принять титул протектора ордена. Павел I согласился.

Сальваторе Тончи. Портрет императора Павла I в одеянии гроссмейстера Ордена св. Иоанна Иерусалимского и в мальтийской короне. 1798–1801 expert_811_074.jpg Архив пресс-службы
Сальваторе Тончи. Портрет императора Павла I в одеянии гроссмейстера Ордена св. Иоанна Иерусалимского и в мальтийской короне. 1798–1801
Архив пресс-службы

Его интерес к Мальте диктовался стремлением обеспечить русскому флоту надежную стоянку в Средиземном море. Кроме того, Павел, по словам русского дипломата барона Брюннова, надеялся «собрать под знамена Мальтийского ордена все силы старой Европы, материальные и моральные, военные и религиозные, чтобы повсюду противопоставить социальный порядок и христианскую цивилизацию идеям разрушения, порожденным Французской революцией». В этом контексте весьма показателен представленный на выставке рисунок Алексея Колпашникова 1797 года, на котором российский двуглавый орел с мальтийским крестом на груди атакует «восставшие силы ада, выпущенные на волю Французской революцией».

Появление в России Приорства Мальтийского ордена и желание вступить в орден большого числа дворян-некатоликов привело Павла к идее создания второго Приорства, в которое можно было бы принять православных русских. Граф Литта лоббировал эту идею на Мальте, и 1 июня 1798 года Великий магистр фон Гомпеш дал свое согласие. Но через две недели Мальта сдалась Наполеону.

Капитуляция острова и захват французами всего имущества ордена стали поводом для обвинения фон Гомпеша в «глупейшей беспечности или измене». И уже 15 августа кавалеры и сановники Российского приорства Мальтийского ордена, заручившись поддержкой около ста зарубежных членов ордена, находившихся в России, объявили фон Гомпеша низложенным и избрали новым Великим магистром Павла I.

Тогда же родилась «загадка двух корон», над которой историки ломали голову почти двести лет. Дело в том, что существуют две короны Великого магистра Мальтийского ордена, принадлежавшие Павлу (обе сегодня выставлены в Кремле). Поскольку других прецедентов существования одной короны в двух экземплярах история не знает, специалисты долго спорили, какая из корон подлинная, а какая — подделка. Только в процессе подготовки данной экспозиции удалось установить, что обе короны подлинные. Только первая, изготовленная второпях в 1798 году российскими мастерами, якобы плохо держалась на голове Павла, и тогда годом позже французский ювелир Жакоб Дюваль изготовил вторую. Впрочем, версия о короне, плохо державшейся на голове, вызывает сомнения. Скорее дело было в том, что первая корона была изготовлена из позолоченной меди, а вот вторая — из серебра и золота.

Между тем папа римский Пий VI на просьбу Павла признать его Великим магистром однозначно ответил: non possumus — «не можем». В письме папы Великому магистру фон Гомпешу объясняется, что «Его святейшество никогда не согласится утвердить любые решения, которые… содержали бы посягательства на исключительные права Святого престола». Однако в других своих письмах Пий настойчиво проводил мысль, что следует ясно различать то, что провозглашается de jure, и то, что существует de facto. Другими словами, Римский престол не собирался признавать Павла I Великим магистром Мальтийского ордена, но был готов терпеть сложившуюся ситуацию.

Как обычно, все испортили англичане. Еще в октябре 1798 года британский статс-секретарь по иностранным делам Гренвиль заявил, что у Англии нет планов захвата Мальты. «Король отрекается за себя от всякой мысли или желания удержать за собой остров Мальту как британское владение», — повторно писал Гренвиль английскому посланнику в Петербурге Уитворту через год. При этом в качестве компенсации англичане хотели бы получить Менорку, на что Павел дал согласие.

25 августа 1800 года Мальта была занята англичанами, которые подняли над островом британский флаг, что должно было символизировать безраздельное и абсолютное господство Англии на Мальте. Французы, покидая Мальту, погрузили все сокровища ордена на фрегат «Восток», который вместе с другими французскими кораблями был потоплен эскадрой адмирала Нельсона в битве при Абукире. Так что сегодня основная часть сокровищ ордена покоится на дне моря.

23 октября 1800 года Россия наложила секвестр и эмбарго на английские суда, обвинив Британию в нарушении конвенции 1798 года о Мальте. Английским судам был закрыт доступ в русские порты, был запрещен вывоз в Англию абсолютно необходимых для английского кораблестроения материалов и приостановлены платежи английским купцам. Около двухсот английских судов, находившихся в русских портах, были задержаны, а их команды высланы во внутренние губернии России. В августе 1799 года Россия призвала Данию, Швецию и Пруссию возобновить вооруженный нейтралитет. В результате Пруссия закрыла свои порты для английских товаров и оккупировала Ганновер.

Знак Мальтийского ордена. XVI век. Лицевая и оборотная стороны expert_811_073.jpg Архив пресс-службы
Знак Мальтийского ордена. XVI век. Лицевая и оборотная стороны
Архив пресс-службы

Британская торговля несла огромные экономические убытки. Но, к счастью для Британии, в ночью с 11 на 12 марта 1801 года император Павел I был убит заговорщиками.

Новый император Александр I начал курс на сближение с Англией, отказался от звания Великого магистра, но оставался протектором Ордена св. Иоанна Иерусалимского. Россия выдвинула на пост нового Великого магистра Мальтийского ордена четырех кандидатов, один из которых, Джованни Томмази, получил его. С 1810 года российские платежи Мальтийскому ордену были прекращены, однако в течение последующих ста лет все члены императорской фамилии становились кавалерами Мальтийского рыцарского креста в знак благодарности мальтийцев за помощь, оказанную Павлом.

После смерти Великого магистра Томмази вплоть до 1879 года у ордена не было великих магистров, он управлялся лейтенантами Великого магистрата, назначаемыми по воле пап римских. С конца XIX века началось возрождение Мальтийского ордена, но уже исключительно в качестве медицинской благотворительной организации, которая в первой половине прошлого века могла спорить известностью с Международным Красным Крестом. Начиная с 1834 года резиденция ордена находится в Риме, на Виа Кондотти. Суверенный военный орден госпитальеров св. Иоанна Иерусалимского, Родосского и Мальтийского признан полноценным субъектом международного права, хотя далеко не все члены ООН согласны считать эту организацию самостоятельным государством.

В начале июля этого года высшую награду Мальтийского ордена — Рыцарский военный крест — получил экс-глава российского МЧС Сергей Шойгу «за милосердие, спасение и помощь».