Весьма неприятный сюрприз

Александр Кокшаров
30 июля 2012, 00:00

Европа оказалась не готова к переменам в арабских странах и до сих пор не способна выработать единую политику в отношении этого региона. Чрезмерное вмешательство Европы может привести лишь к исламизации арабских стран

Петер Штаниа

Находящаяся в географической близости с арабским миром Европа очень быстро почувствовала перемены, которые происходят у нее под боком — в странах Северной Африки и Ближнего Востока. С началом революций в Тунисе и Египте — популярных среди европейцев туристических местах — поток туристов в эти страны уменьшился. Гражданская война в Ливии привела к перебоям поставок нефти на многие НПЗ на юге Европы. Приток беженцев из Северной Африки поставил под угрозу функционирование Шенгенского соглашения — Франция вводила временный паспортный контроль на сухопутной границе с Италией, а Дания вообще пыталась вернуть полный контроль над своими границами.

При этом возникло ощущение, что, несмотря на активную риторику европейских политиков, Европа утрачивает свою геополитическую субъектность. Если раньше ЕС был вынужден следовать в фарватере американской внешней политики, то теперь европейцы плетутся в хвосте еще и у нефтяных монархий Персидского залива; операция в Ливии фактически стала для ЕС вторым суэцким кризисом, продемонстрировав полную военную несостоятельность европейских армий. Более того, в последние месяцы кажется, что Европа едва ли не полностью скуплена арабами. Взять один лишь Катар. Он то фигурирует в европейских новостях как хозяин нового небоскреба в Лондоне — высочайшего в Европе, то возникает как хозяин французского футбольного клуба ПСЖ, то как первый в истории титульный спонсор «Барселоны», то планирует инвестировать 50 млн евро в реконструкцию французских пригородов, где проживают сотни тысяч недовольных мусульманских иммигрантов, то спонсирует строительство мегамечети в ирландском Корке. В общем, все выглядит так, что Европа чем дальше, тем вернее скатывается к роли периферии арабского мира.

О том, как перемены в арабских странах были восприняты в самой Европе, «Эксперту» рассказал директор венского Международного института мира Петер Штаниа.

Страны Евросоюза были готовы к переменам на Ближнем Востоке? К смене власти, к гражданским конфликтам и местами даже гражданским войнам?

— Не думаю. Ближневосточный регион в глазах Европы был стабилен на протяжении десятилетий, и никаких явных признаков грядущих перемен не отмечалось, по крайней мере до начала массовых акций протеста в Тунисе. Надо понимать, что, когда в арабском мире начались перемены, Европа была серьезно занята другими вопросами, прежде всего внутри­экономическими. Поэтому она не обращала особого внимания на то, что на самом деле происходило в регионе.

Европейское безразличие к происходящему у нее под боком отчасти напоминало то, что происходило в США по отношению к Латинской Америке в 2000-х. Администрация Джорджа Буша настолько переключила свое внимание на Афганистан, Ирак и другие страны региона Персидского залива и Среднего Востока, что они забыли о латиноамериканских соседях. В результате американцы «проиграли» Латинскую Америку, по крайней мере на какой-то период. В регионе произошли политические перемены, изменились властные структуры. По моему мнению, от произошедшего латиноамериканские страны только выиграли, поскольку стали менее зависимы от Соединенных Штатов.

К эффекту неожиданности добавилось то, что в Европе нет единого подхода к внешней политике. У Британии внешняя политика своя, у Франции — другая, у Италии — третья. Где-то интересы каждой из 27 стран Евросоюза пересекаются с партнерами по блоку, где-то нет. Некоторые страны непосредственно граничат со странами арабского мира, от Испании — с Марокко до Кипра — с Египтом и Ливаном. Существуют исторические связи, как у Ливана с Францией или Египта с Британией, что также порождает различие подходов.

После Туниса, когда все в Европе были в состоянии эйфории, никто не смог адекватно оценить ситуацию и представить, сколь быстро революционные настроения распространятся по региону. Потому, когда эпицентр событий переместился в Египет и Ливию, это стало второй неожиданностью. Никто в Европе не был другом Муаммара Каддафи, но существовали определенные экономические и деловые связи с его режимом. Ливия продавала нефть и газ, европейцы их покупали, и такой расклад устраивал всех. Гражданская война поставила вопрос о том, как имеющиеся договоренности будут выполняться.

И тут некоторые страны Европы стали настаивать на «праве защиты» безопасности гражданского населения. Я не думаю, что какая-либо страна может иметь право на интервенцию в другие страны исходя из заявленной необходимости защиты гражданского населения. Ведь возникает вопрос, как мы определяем эту необходимость и кто выступает судьей. На протяжении последних десятилетий судьей были США — они решали, кто «хорошие парни», а кто «плохие». И это определяло возможность интервенций. Ливия стала ярким примером того, что США по-прежнему остаются таким арбитром. Те европейские страны, которые решили защищать гражданское население, были вынуждены обратиться к американцам, поскольку у них просто не хватило собственных сил.

Результат произошедших перемен до сих пор еще не ясен: окажется жизнь в странах Ближнего Востока и Северной Африки лучше или хуже, чем до перемен, пока непонятно. Шаг это вперед или назад — я не знаю. Кто говорит, что знает, он просто врет.

Меня, например, не очень пугает то, что мусульмане будут править некими странами региона. У нас за спиной тысячелетия католического правления в Европе. Важно не то, какой религии придерживаются новые правители, а куда они ведут свои страны. Конечно, много опасений по поводу того, что Египет и другие страны региона станут похожими на Иран. Но тут не надо торопиться, история арабских стран отличается от иранской, поэтому однозначное перенесение опыта одной страны на другие маловероятно.

Николя Саркози принимал активное участие в развале Ливии expert_813_062-1.jpg Фото: Stefan Boness / Panos Pictures / Agency.Photographer.Ru
Николя Саркози принимал активное участие в развале Ливии
Фото: Stefan Boness / Panos Pictures / Agency.Photographer.Ru

Европа выиграла от недавних перемен на юге и востоке от своих границ?

— Скорее нет. Прежние режимы не представляли угрозы — бизнес шел где-то так себе, где-то неплохо. Арабские страны поставляли европейским нефть и газ. Европейские туристы отправлялись в регион тратить деньги. Единственной проблемой была миграция, но даже там были достижения, как, например, резкое снижение потока нелегальной миграции через Италию. Теперь же вместо прогнозируемых в своем поведении диктаторов Европа получила очень неустойчивую ситуацию и большую зону нестабильности. Надеюсь, что в долгосрочной перспективе сами страны от этого выиграют.

Но если взглянуть на Ливию, то при Каддафи, в условиях авторитарного режима, там существовал широкий набор государственных услуг, которые предоставлялись бесплатно всем желающим. Это и образование, и здравоохранение, льготное жилье и так далее. А сейчас Ливия очень неустойчивая страна со слабыми институтами. Действительно ли такие страны выигрывают?

— Да, потому что они получили свободы. Это первый шаг к прогрессу, но он недостаточен для улучшения ситуации. Но теперь жителям стран, освободившихся от диктатуры, надо понять, что это всего лишь первый шаг на долгом пути настоящей работы. И тут, конечно, всплывают опасности трайбализма и недостаточной сплоченности национальных интересов во всех регионах страны.

Европа в целом приветствовала перемены в Северной Африке — Тунисе, Ливии, Египте. А сейчас много говорит о ситуации в Сирии. При этом Европа не была столь активна по вопросу событий, например, в Бахрейне.

— Это типичный пример традиционного европейского поведения в колониальном стиле, пример двойной морали. В прошлом году я был на конференции в Италии, где один немецкий парламентарий, обращаясь к молодежи из арабских стран, заявил, что Европа должна помочь арабскому миру с новой версией «плана Маршалла», который поможет в создании новых демократических институтов и привлечении инвестиций. Но ведь надо помнить, что ЕС сегодня переживает очень глубокий кризис. И это не просто кризис еврозоны, а куда более фундаментальный политический кризис. Поэтому у меня, естественно, возникает вопрос: где взять деньги на подобные планы? Особенно когда непонятно, будут ли деньги, чтобы разрешить проблемы Греции, Португалии, Ирландии, Испании и особенно Италии. Так что я не верю, что ЕС сможет помочь арабским странам, сегодня у него просто нет на это ресурсов.

Что меня больше всего впечатлило, так это то, что этот парламентарий голосовал в бундестаге за ратификацию договора между Германией и Саудовской Аравией о поставке немецких танков Leopard саудовской армии. Прекрасно понимая, что Саудовская Аравия будет использовать эти вооружения не для того, чтобы защищать свои границы, а чтобы поддерживать авторитарный режим у себя дома и в соседних странах, как это произошло с Бахрейном. Для меня это пример старого колониального поведения, пример реализации принципа «разделяй и властвуй».

Дэвид Кэмерон сверял все свои мысли с США expert_813_062-2.jpg Фото: Olivia Arthur / Magnum Photos / Agency.Photographer.Ru
Дэвид Кэмерон сверял все свои мысли с США
Фото: Olivia Arthur / Magnum Photos / Agency.Photographer.Ru

Что происходит сейчас вокруг Сирии?

— Тут надо вернуться на несколько шагов назад. Одной из самых больших ошибок внешней политики США на Ближнем Востоке была война против Ирака в 2003 году. В нашем институте мы тогда организовали симпозиум, чтобы попытаться понять причины той войны. Участвовавшие в нем эксперты пришли к однозначному выводу: иракская война была затеяна из-за нефти. Это вызвало неудовольствие у многих, поскольку официальной причиной было якобы наличие у Ирака оружия массового уничтожения, которое в итоге не было найдено.

Та война не только изменила фокус американской внешней политики в арабском регионе, но и привела к огромным расходам, из-за чего Соединенные Штаты страдают до сих пор: не секрет, что огромный рост госдолга США при Джордже Буше был вызван именно резким увеличением военных расходов. И тем не менее им не удалось добиться ослабления своего главного противника в регионе — Ирана. Наоборот, после иракской войны Иран стал сильнее.

Но если режим в Сирии падет, то Иран потеряет своего главного союзника, и его стратегическое положение в регионе Ближнего Востока изменится. В первую очередь в большей безопасности будет Израиль, улучшится и ситуация с безопасностью для Запада в целом, включая Европу. Но, конечно, нельзя забывать, что в результате падения режима Асада весьма вероятны большие потери среди гражданского населения Сирии.

Это все похоже на старую политику, когда цели достигаются любыми средствами, — печально наблюдать, что это происходит, особенно печально, что западные страны пренебрегают «правом защиты», потому что их действия приводят к росту числа жертв в Сирии. И тут у меня возникает вопрос: откуда у сирийской оппозиции оружие в таких количествах, что они могут вести боевые действия во многих городах страны одновременно? Попадает ли оно в Сирию так же, как в Ливию, куда направлялись целые суда с амуницией для повстанцев, или как-то иначе — я не знаю. Но вопросы однозначно есть. Я ни в коем случае не являюсь сторонником диктатур, но когда я вижу, что действия западных стран ведут к столь масштабным жертвам среди простых людей, то это очень печально. Бомбардировки не помогают миру.

Сегодня большинство служащих во французском «Иностранном легионе» из Восточной Европы и бывших республик СССР expert_813_063.jpg Фото: Rene Burri / Magnum Photos / Agency.Photographer.Ru
Сегодня большинство служащих во французском «Иностранном легионе» из Восточной Европы и бывших республик СССР
Фото: Rene Burri / Magnum Photos / Agency.Photographer.Ru

Чего можно ожидать в долгосрочной перспективе? Будет ли безопасным сосуществование Европы и изменившегося арабского мира?

— Сначала надо понять, какие внутренние тенденции возьмут верх в странах арабского мира. И насколько Европа будет участвовать в этих процессах. Если Евросоюз будет чрезмерно вмешиваться в происходящее там, например через неправительственные организации, результаты могут оказаться противоположными ожидаемым. Это может привести к радикализации общества. Хотя в самой Европе многие полагают, что европейская, или даже, шире, западная модель, — это образец для подражания, но в арабском мире популярность этой модели общественного устройства невысока. Да, у ЕС есть возможности для использования «мягкой силы», но если европейцы будут действовать слишком топорно, то эффект будет отрицательным.

Главную проблему для Европы, впрочем, представляют перемены в арабском мире, которые касаются Ирана. Если Тегеран потеряет Сирию, то там однозначно будет создано ядерное оружие. Надо помнить, что до США иранские ракеты не долетят, однако они смогут угрожать не только Израилю, но и Европе, как минимум южной ее части, которая находится совсем недалеко от иранских границ. И новые системы обороны, например ПРО, направленные против иранских ракет, показывают, что в Европе опасаются такого сценария (хотя, надо отдать должное, ПРО может одновременно использоваться и для защиты от российских ракет).

Ситуация сегодня очень взрывоопасна. Как мне кажется, изолированный Иран — куда более серьезная угроза безопасности Европы, чем даже исламизация Ливии или Египта.

Лондон