Вирус в колыбели

Сергей Долмов
30 июля 2012, 00:00

Тунис имел шанс стать моделью правильной трансформации для стран, переживших «арабскую весну». Но зараза исламизма поразила и его

Фото: William Daniels / Panos Pictures / Agency.Photographer.Ru
У Туниса больше нет иллюзий

На фоне развалившейся Ливии и стоящих на грани гражданской войны Египта и Сирии будущее Туниса вначале действительно выглядело многообещающе. Даже победа на выборах в этой стране умеренных исламистов до конца не развеяла иллюзий. Некоторые политологи надеялись, что в этой колыбели арабской революции можно будет получить что-то типа вакцины против исламистского вируса, угрожающего целому ряду ближневосточных стран.

Однако со временем надежды Запада на успешный, светский итог тунисской революции начали развеиваться. Особенно после того, как в городе, где инициатор жасминовой революции Мухаммед Буазизи поджег себя от отчаяния и во имя свободы, снова запылали костры. Но на этот раз жгут лавки, торгующие спиртным, и громят тех, кто отказывается жить по шариату. Все больше людей стали признавать явную аксиому: любая политическая сила (в том числе и исламисты) хочет изменить общество в соответствии со своими воззрениями. Разница между радикальными и умеренными исламистами лишь в том, что первые хотят сделать это здесь и сейчас, а вторые больше работают на перспективу.

Надо было делиться

Положившая начало «арабской весне» тунисская революция была обусловлена отнюдь не экономическими причинами. Отличные пляжи и замечательные памятники архитектуры (на территории именно этой страны расположен Карфаген) сделали Тунис популярным туристическим местом. Ежегодно здесь отдыхало до 600 тыс. европейцев и 2 млн ливийцев. Благодаря ставке на туризм страна добилась стабильного экономического развития — темпы роста экономики не опускались ниже 5% в год.

Главной причиной революции называют нарушение главой государства баланса сил внутри тунисской элиты. Президент Туниса Зин Абидин бен Али занял пост главы государства в 1987 году после организованного им переворота (правда, вопреки восточным традициям бескровного). В 2002 году он организовал референдум, по итогам которого отменил положение конституции, ограничивающее срок правления президента тремя мандатами, а также повысил предельный возраст кандидата на высший пост до 75 лет. Это позволило ему вот уже пять раз переизбираться с неизменной поддержкой 80–90% населения. Президент, которому недавно исполнилось 74 года, готовился идти на шестой срок и собирался вновь переписать для этого конституцию. При этом местные элиты не возражали бы против вечного президента, если бы он продолжал с ними делиться. Однако, по некоторым данным, к тому времени за главу государства все решала его вторая жена Лейла Трабелси, активно продвигавшая интересы своей семьи. Ее представители контролировали сектор туризма, грузоперевозок, а также рыболовную, электронную и продовольственную промышленность страны. Под их контролем находились экспортно-импортные регуляторы, позволяющие клану Трабелси влиять на все тунисское бизнес-сообщество. По некоторым сведениям, бен Али и Трабелси контролировали до 30% экономики Туниса, в стране и за рубежом их называли просто мафией.

Впрочем, недовольство элит не имело бы для мафии особого значения, если бы в это же время в Тунисе не обострились социальные проблемы. Тотальная монополизация экономики членами правящей семьи, отсутствие условий для развития малого и среднего бизнеса привели тому, что в стране стало не хватать рабочих мест, особенно для людей с высшим образованием (ежегодно местные институты и колледжи выпускают до 70 тыс. человек). До 2010 года проблема так остро не стояла — получившие неплохое даже по европейским меркам образование тунисцы уезжали на заработки в Европу. Однако с началом мирового финансового кризиса работы в Европе не стало. В результате к 2011 году, по разным оценкам, от 30 до 50% молодых специалистов в стране сидело без работы, а те, кому «повезло», были вынуждены устраиваться на низкооплачиваемые и непрестижные должности.

Именно трагическая судьба одного из таких молодых людей — Мухаммеда Буазизи, поджегшего себя на городской площади, — явилась искрой, зажегшей жасминовую революцию. Информация о его самопожертвовании быстро разнеслась по интернету (как минимум каждый десятый житель Туниса — пользователь Всемирной паутины), и десятки тысяч человек вышли на улицы. Осознав масштаб бедствия, президент предпринял запоздалые попытки успокоить народ: объявил о программе создания 300 тыс. новых рабочих мест, снижении цен на хлеб, молоко и сахар, пообещал запретить военным стрелять в демонстрантов, отказался от участия в президентских выборах в 2014 году и уволил свеженазначенного «козла отпущения», коим стал премьер-министр страны Мохаммед Ганнуши. Однако революцию это не остановило, Зин Абидин бен Али сбежал с семьей в Саудовскую Аравию.

Доделали революцию

Поскольку революцию в Тунисе делал средний класс, она вызвала волну энтузиазма по всему земному шару. Западные СМИ выносили на первые страницы заголовки о «первой демократической революции в арабском мире», а аналитики говорили, что концепция Большого Ближнего Востока Джорджа Буша (предполагающая демократизацию региона) все-таки начала осуществляться — причем даже без бомбардировок. В то, что Тунис попадет под власть исламистов, тогда мало кто верил, ведь одной из особенностей страны всегда были слабые позиции идей радикального ислама. В Тунисе запрещено многоженство, женщинам не разрешается появляться в публичных местах в хиджабах. Кроме того, там высокий уровень образования населения: бен Али верил, что знание — лучшее лекарство против исламизма, поэтому высшее образование в Тунисе было не только европейского уровня, но и бесплатным.

Однако надежды на либерально-демократическое будущее не оправдались. Частично в этом виноваты сами элиты. Свергнув президента бен Али, они даже не попытались сделать вид, что в стране начались перемены. Большая часть министров прежнего кабинета переместилась в те же кресла переходного правительства, а сами кланы погрузились в дележ активов семьи Трабелси и сведение счетов. Так, в больнице от ножевых ран скончался племянник бывшей жены президента Имед Трабелси. Кроме того, власти задержали зятя президента Салима Шайбуба, еще более 30 его родственников, а также главу президентской службы безопасности Али ас-Сараяти с помощниками.

В мечетях «умеренные» исламисты говорят о джихаде и новом халифате, а лидеры не отрицают возможности принятия шариата в будущем expert_813_020.jpg Фото: East News
В мечетях «умеренные» исламисты говорят о джихаде и новом халифате, а лидеры не отрицают возможности принятия шариата в будущем
Фото: East News

Однако джинн был выпущен из бутылки — свергнувший президента средний класс перестал быть молчащим большинством и начал требовать продолжения. Столкнувшись с необходимостью поддерживать демократическое реноме, местные элиты объявили о проведении в стране выборов в конституционную ассамблею, которая должна была, в свою очередь, заняться написанием новой конституции. Ожидалось, что светское и высокообразованное население изберет в ассамблею либеральные и демократические силы — в основном, по сути, сменивших имидж представителей старого режима.

Выборы действительно прошли свободно — гражданам пришлось выбирать депутатов из представителей 81 партии и сотен независимых кандидатов. Явка составила более 90%. По итогам выборов ни одна из партий не набрала не то что стандартных для исламского мира 90% голосов, а даже простого большинства. Однако результат получился не такой, на который рассчитывали светские силы, — почти 40% голосов на выборах набрала исламистская партия «Ан-Нахда», тогда как у ее ближайшего либерального преследователя было только 8,7%.

Успешное выступление исламистов объясняли целым рядом причин. Прежде всего их чистой репутацией. В отличие от осколков бывшей партии власти и ряда либеральных сил, «Ан-Нахда» не ассоциировалась с прошлым режимом и его недочетами. Еще одна причина, приведшая эту партию на политический Олимп, — популярность в стране исламской идеи. Проведенный летом 2011 года «Аль-Джазирой» опрос показал, что 47% населения ассоциирует будущее страны с понятием «исламизм». «Арабский национализм» и «либерализм» получили по 19% голосов. Несмотря на высокий уровень образования (а может быть, и благодаря ему), идея исламского государства с его пониманием справедливости и набором ценностных ориентиров оказалась для населения привлекательнее, нежели отчасти дискредитировавший себя арабский национализм или чуждый арабам либерализм.

Правильные исламисты

Правда, победа исламистов не смутила оптимистов. Мировые СМИ пестрели статьями, что «Ан-Нахда» намерена идти по пути прогресса, а не по пути шариата.

Прежде всего потому, что у нее нет выбора — львиную долю бюджета страны (около 50%) формируют доходы от туризма. В целом туристический сектор составляет 6% ВВП Туниса и на 60% покрывает дефицит торгового баланса, в нем заняты 12% трудоспособного населения, примерно одна восьмая часть семей живет этим бизнесом. Тунисская «весна» сократила приток почти на 40%, и власти сейчас будут делать все, чтобы повысить, а не понизить количество отдыхающих (вряд ли европейские туристы поедут в страну с жесткими исламистскими законами). Кроме того, в случае отказа от демократических норм страна рискует разочаровать иностранных спонсоров — к марту 2012 года только США выделили Тунису более 200 млн долларов на демократический переход. Учитывая, что революция уже стоила стране, по разным оценкам, от 1,5 до 3 млрд евро, было бы убийственно лишать себя источников финансирования.

Надежды Запада на умеренность тунисских исламистов поддерживала и сама «Ан-Нахда», лидеры партии успешно выстраивали свое реноме. Еще в предвыборную кампанию партия отмежевалась от местных салафитов — сторонников исламского фундаментализма, а лидер партии Рашид Ганнуши (не имеющий отношения к Мухаммеду Ганнуши, они просто однофамильцы) неоднократно подчеркивал, что не намерен вводить нормы шариата и вообще впадать в какие-либо крайности. «Мы постоянно защищали права женщин и мужчин самим выбирать стиль своей жизни. Мы против внедрения обязательного ношения платков во имя соблюдения исламских норм, как и против запрета на их ношение во имя секуляризма и модернизации», — говорил он. Сами новые тунисские власти говорят о том, что внедрение политического ислама лишь стабилизирует государство. «Сегодня невозможно представить политическое равновесие в арабском мире без участия происламских сил, а именно без движения срединного ислама, или, как его еще называют, умеренного ислама. Исламисты — реальные политические деятели, а не какие-нибудь мистические персонажи. Они тоже попадают под влияние окружения. И поэтому происламские силы в демократической атмосфере будут более расположены к диалогу», — говорит министр иностранных дел Туниса Рафик Абдесалем. В качестве доказательства последнего тезиса приводится тот факт, что исламисты сформировали правительство с двумя левоцентристскими партиями — Конгрессом за Республику и Демократическим блоком за труд и свободы. Более того, они согласились на баланс сил, частью договоренностей с левыми партиями стало избрание светского президента, лидера Конгресса за Республику Монсефа Марзуки.

Риторика «Ан-Нахды» строилась на том, что Тунис будет развиваться по турецкой модели, сочетающей исламизм и модернизацию. И поскольку турецкая модель основывалась на среднем классе и высокой степени европеизации элит, то, казалось, что у Туниса, 60% населения которого до революции относилось именно к среднему классу, были возможности ее построить.

Кесарю кесарево

Однако в реальности шансы на подобное развитие невелики. Главных причин две: реальные взгляды «Ан-Нахды» и нарастающая конкуренция в исламистской песочнице.

Светские силы Туниса не раз говорили, что заявления «Ан-Нахды» западным журналистам и политикам кардинально отличаются от тех, что «умеренные» тунисские исламисты делают перед своими избирателями в мечетях. Там они говорят о джихаде и новом халифате, а лидеры не отрицают возможности принятия шариата в будущем. «Сознание [населения страны] не готово к тому, чтобы пойти дальше… но придет время для того, чтобы тунисцы стали лучше относится к шариату», — говорит Рашид Ганнуши.

Беспокойство вызывают и реальные действия новой власти в отношении поддержания светского образа жизни. В Тунисе уже посадили на семь лет блогеров, опубликовавших в фейсбуке карикатуры на пророка Мухаммеда (официальное обвинение — за посягательство на мораль и общественный порядок). Настоящим же тестом «Ан-Нахды» на умеренность стал вопрос о новой конституции, которую сейчас разрабатывает Учредительное собрание, — и тест этот партия власти прошла лишь частично.

Бывший президент Туниса Зин Абидин бен Али expert_813_021-1.jpg Фото: East News
Бывший президент Туниса Зин Абидин бен Али
Фото: East News

В первой статье прежнего Основного закона страны было указано, что Тунис является свободным, независимым и суверенным государством, его религия — ислам, язык — арабский, режим — республика. Некоторые исламские силы требовали дописать после слова «ислам» фразу «являющийся источником права» — то есть ввести в стране нормы шариата. Внутри партии разгорелась жесткая дискуссия, целые ее сегменты выступили за шариат. В итоге поправку отклонили только из-за принципиальной позиции светских партнеров по коалиции. Однако при этом Рашид Ганнуши пообещал, что любой закон, вступающий в противоречие с исламом, будет отвергнут. «Разве есть разница между исламом и шариатом? Это одно и то же», — добавил лидер «Ан-Нахды».

Консервативное крыло партии требует более активной исламизации страны не только по идеологическим причинам. Они хотят найти в исламе новую легитимность. Кредит доверия, выданный населением «Ан-Нахде», уже почти достиг дна. Партия теряет популярность. Согласно апрельским опросам, 86% населения считает, что сформированное «Ан-Нахдой» правительство не смогло решить проблему безработицы, 70% — что оно оказалось не способным покончить с коррупцией, 90% — что кабинет министров ничего не сделал для обуздания роста цен.

Фундаменталистская альтернатива

Аналитики не исключают, что в ближайшем будущем ситуация может ухудшиться — и в том числе из-за неблагоприятного внешнеэкономического фона. Бушующий в странах Еврозоны экономический кризис будет и дальше негативно отражаться на объемах денежных переводов, которые работающие в ЕС тунисцы отправляют домой (по некоторым данным, это второй после туризма сектор экономики страны). В такой ситуации у властей будет большое искушение скатиться до уровня поиска внешних врагов-сионистов, а у населения — радикализировать свою позицию и дать шанс на власть фундаменталистам. А те в ожидании этого момента укрепляют свои позиции — по данным министерства внутренних дел, на сегодня 20% из 2500 мечетей страны контролируется салафитами.

Сидевшие при бен Али тише воды, ниже травы салафиты активизировались сразу после революции. Уже в феврале 2011 года в Тунисе — впервые за десять лет — произошли столкновения на религиозной почве, был убит польский священник. К концу года салафиты осмелели настолько, что захватили заложников в одном из университетов страны из-за того, что декан выступал против ношения женщинами платков. С мая они проводят кампанию против заведений, торгующих спиртным, даже тех, которые находятся в курортных зонах, — их попросту громят.

К июню 2012 года салафиты продемонстрировали всем свою силу. Поводом стала художественная выставка «Весна искусств», проходившая в галерее Printemps des Arts в Ла-Марсе, пригороде столицы. На этой выставке в том числе демонстрировались картины с обнаженными женщинами, а также другие, противоречащие религии работы (например, слово «Аллах», выложенное муравьями). Салафиты креатив художников не оценили и 12 июня взяли выставку штурмом, уничтожили неугодные им картины, а затем вышли на марш протеста против действующей власти. По ходу движения они крушили магазины, полицейские участки, вступали в стычки с прохожими и теми, кто выступал против них. По итогам салафитских погромов ранено 62 сотрудника правопорядка, которые пострадали в основном не при разгоне толпы, а при обороне полицейских участков, и арестовано около 160 человек.

Пока салафиты еще не рискуют бросить открытый вызов «Ан-Нахде» (по некоторым данным, они имеют с ней негласный договор о ненападении), однако усиленно к этому готовятся. Их бойцы сейчас проходят стажировку в Сирии — недавно сирийский «Мухабарат» показал в прямом эфире двоих таких «стажеров», которых поймали со взрывчаткой. И не исключено, что, если «Ан-Нахде» не удастся удержаться на тонкой грани между исламом и секуляризмом, этих бывших стажеров придется ловить уже в Тунисе.