Крымская социология

Максим Соколов
9 февраля 2015, 00:00
Иллюстрация: Эксперт
Максим Соколов

Украинские СМИ искупили свои довольно многочисленные прегрешения перед правилами журналистики и даже простого здравого смысла. Упреки к ним снимаются после публикации результатов телефонного опроса жителей Крыма. Зондаж был проведен с 16 по 22 января украинской компанией персонального и стратегического консалтинга Berta Communications при поддержке Canada Fund for Local Initiatives. Опрошено было 800 человек, погрешность опроса — 3,5%.

Результаты опроса показывают, что спустя десять месяцев после референдума о статусе Крыма от 16 марта 2014 г., послужившего основанием для решения об аншлюсе Крыма Россией, базовые показатели общественного мнения жителей полуострова практически не изменились. Плебисцит 2014 г. давал 96,7% за аншлюс (по Севастополю — 95,6%), против — 2,5% (по Севастополю — 3,4%). Опрос 2015 г. показал, что 82% жителей Крыма полностью поддерживают аншлюс полуострова, 11% скорее поддерживают (в сумме — 93%) и 4% против.

С учетом социологической погрешности выходит точь-в-точь эйфорическая весна 2014 г. Спустя почти год, который никак не был легким и беспроблемным. Даже максимально цивилизованный развод с неизбежностью порождает трудности: другая валюта, другие границы, другая власть, а вслед за ними и по крайней мере частичное разочарование. Здесь же трудностей хватало более чем. Водная, энергетическая и транспортная блокада никак не могла облегчить жизнь крымчан, а итоги курортного сезона 2014 г. (при самых благоприятных оценках полуостров посетило вдвое меньше отдыхающих, чем в 2013 г.) тоже весьма неутешительны. Это при колоссальном значении туризма для хозяйства Крыма, когда летний день год кормит. Воистину результаты совместного украинско-канадского исследования можно было бы публиковать под эпиграфом «Нас гребут, а мы крепчаем».

В том-то и прелесть исследования, что оно украинско-канадское и данные его были опубликованы в патентовано свидомой украинской прессе. Притом что тональность украинской мысли и украинских СМИ известна, да и канадская мысль вполне конгениальна киевской. Положение могло бы спасти смелое разоблачение как Большой Берты, так и канадского фонда, являющихся в действительности подставными структурами ФСБ, но этого пока не произошло. То ли в Киеве что-то подвинулось, то ли непонятно, что и думать.

Ведь признание противной стороны дорогого стоит. Ничто не мешало произвести аналогичный опрос силами кого-нибудь из российской «большой тройки» (ВЦИОМ, ФОМ, Левада-центр), но ценность такого опроса для внешнего мира была бы откровенно невелика. Мы уже неоднократно наблюдали, как результаты не только ФОМа и ВЦИОМа, но даже и вполне фрондирующего Левада-центра в случае, если они противоречат картине мира, сложившейся в умах российской передовой общественности и всего прогрессивного человечества, объявляются результатом подкупленности (более мягкий вариант, относящийся к левадовцам, — запуганности) социологов, а значит — заведомо ничтожными.

А между тем идея перепровести референдум о статусе Крыма снова, на этот раз силами авторитетнейшей международной комиссии и под тщательнейшим международным наблюдением, уже некоторое время носится в воздухе. Вы говорили, что мартовский плебисцит 2014 г. был поспешен и нарушал необходимые процедурные тонкости? — Вот, пожалуйста, проведем его еще один раз так, чтобы комар носа не подточил.

Такой повторный плебисцит был бы особо убедительным аргументом, поскольку в Крыму с 17 марта 2014 г. не было ни трансфера (ректификации) населения, ни террора. Например, в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе ценность плебисцита сильно и давно подорвана ректификацией населения. В Абхазии и Осетии нет грузин, в Карабахе — азербайджанцев. Скорее всего, в обозримом будущем и не будет. Что несколько подрывает ценность плебисцита о государственной принадлежности этих территорий. Баку или Тбилиси возражают: «Считать голоса без изгнанников мы не договаривались».

То же и с террором. Поверять аншлюс Австрии в марте 1938 г. или Судет в октябре 1938 г. последующим сколь угодно чистым плебисцитом (в предположении, что Вторая мировая война не началась) не получалось, поскольку государственные установления Третьего рейха (концлагеря для инакомыслящих, нюрнбергские расовые законы) делали эту чистоту заведомо невозможной. Аналогично и в Крыму после революционной деятельности Б. Куна и Р. С. Землячки уста народа были столь запечатаны страхом, что гипотетический плебисцит был бы одной насмешкой.

Крым после 17 марта 2014 г. не испытал ни этнических чисток, ни концлагерей, ни террора, Кремль проводил после аншлюса политику clementiae (милосердия), что устраняет формальные препятствия к проведению еще одного плебисцита. С другой стороны, как социологические зондажи, так и элементарный здравый смысл устраняют страхи за нежелательный для Москвы исход такого плебисцита. Крымский вагон в последний момент чудом отцепился от украинского поезда, на всех парах несущегося под откос, и трудно предположить, чтобы события последнего года на Украине вызывали у количества граждан, превышающего социологическую погрешность, желание вновь испытать общую судьбу с Киевом. Если крымский обыватель побежал от революции гiдности тогда, когда она была представлена всего лишь цветочками, сегодня, когда созрели уже и спелые ягодки, он побежит от майданной Украины лишь с удвоенной скоростью. Крики из Киева и западных столиц «Куда, куда бежите вы, безумные?» явно не возымеют желаемого действия. Это уже не говоря о том, что чувство «наконец мы снова дома» тоже чего-нибудь да стоит.

Поэтому, приветствуя беспристрастную объективность украинских СМИ, поведавших миру о крымском социологическом зондаже, следует бодро объявить западному миру: «Плебисцит, говорите? — Давайте плебисцит». С тем единственным условием, что после него статус Крыма будет окончательным — «Крым наш» — и сомнению не подвергающимся.