Поддержали бумагой

Дмитрий Яковенко
16 февраля 2015, 00:00

Государство готово помочь реальному сектору экономики. Но инструментов поддержки явно недостаточно, к тому же в поле зрения властей не попали средние и высокотехнологичные предприятия, которым в первую очередь и нужна помощь

Правительство опубликовало перечень системообразующих предприятий. Отбирали их по трем критериям: численности сотрудников (не менее 4 тыс. человек), выручке в 2013 году (не менее 10 млрд рублей) и размеру налоговых отчислений за последние три года (не менее 5 млрд рублей). Набралось 199 компаний, формирующих порядка 70% совокупного национального дохода и обеспечивающих работой 20% занятого населения.

Логика, которой руководствовались составители списка, в принципе ясна: выделить организации, составляющие основу российской экономики, и сосредоточиться на поддержании их жизнеспособности. «В стране много небольших предприятий, на которых достаточно много занятых, — говорит Игорь Николаев, директор института стратегического анализа ФБК Grant Thornton. — Но не они определяют, что собой представляет экономика. Список фактически отражает структуру российской экономики: монополизированной, с высокой концентрацией капитала. И наверное, первоочередная поддержка таких предприятий — это правильно. Если они будут работать — экономика сохранится, а значит, будет работа и для малых предприятий».

Теоретически избранные

Напомним, что в 2009 году Кабинет министров создал аналогичный список, правда, входило в него тогда 304 предприятия. Компактность нынешнего перечня незамедлительно вызвала ряд вопросов. С одной стороны, исчезла из списка пара десятков ОГК и ТГК (вполне объяснимо: за прошедшие годы большая их часть была консолидирована «Газпромом» и «Интер РАО»). С другой стороны, в 2009 году в перечне значилось восемь СМИ, сейчас — ни одного. Отдельные вопросы касаются государственных унитарных предприятий — они попали в список вопреки критериям отбора. В частности, удивляет включение в перечень ФГУП “Центр эксплуатации объектов наземной космической инфраструктуры” и ФГУП “ЦНИИМаш”, поскольку данные предприятия не соответствуют ни одному из критериев, а их деятельность практически в полном объеме финансируется за счет средств федерального бюджета. При этом аналогичные предприятия других отраслей, в частности, научные организации авиа- и судостроения, например ФГУП “ЦАГИ им. Н. Е. Жуковского” или ФГУП “Крыловский государственный научный центр” остались вне списка.

В глаза бросаются такие участники списка, как десять нефтегазовых компаний, у которых точно все в порядке, как, например, «Сургутнефтегаз» с его несколькими десятками миллиардов долларов кэша; компании с тарифным регулированием, как РЖД; компании иностранного происхождения, как «РЕНО Россия» или «Метро кэш энд керри»; компании-зомби с непреходяще высокой долговой нагрузкой, как «Аптеки 36,6», и компании, все управление которыми выведено в офшоры, как X5 Retail Group. Возникает вопрос: действительно ли государство должно оказывать им помощь и спасать от проблем?

Правда, главная особенность списка-2015 — его теоретический характер. Согласно заявлению, опубликованному на сайте МЭР, включение в список той или иной компании не гарантирует стопроцентного получения господдержки. Верно и обратное: если какой-то компании в списке нет, но дела у нее идут из рук вон плохо, правительство вполне может прийти на помощь. Логика, откровенно говоря, странная. Есть ли смысл составлять список, который по большому счету ничего не значит? Сразу вспоминается прошлогодняя идея Центрального банка составить список системно значимых кредитных организаций. Идея, позаимствованная из международного опыта, была, в общем-то, правильной. На попавшие в список банки не стоило смотреть как на счастливчиков, которым по умолчанию будет оказана щедрая поддержка. Наоборот — внимание со стороны регулятора к ним должно было стать на порядок более пристальным. В итоге список даже не решились опубликовать: не стали нервировать вкладчиков, от принципов банковского регулирования крайне далеких.

Не хотелось бы, чтобы список системообразующих предприятий, в свою очередь, разделил реальный сектор экономики на избранных и всех остальных. «Перечень, в который вошло около 300 компаний, был составлен в начале 2009 года с целью оказать компаниям поддержку при переговорах с банками о получении кредитов, — напоминает в аналитическом обзоре Алексей Булгаков, аналитик по долговому рынку “Сбербанка CIB”. — Тогда же государство предоставило значительный объем ликвидности коммерческим банкам, потребовав взамен продолжить кредитование реального сектора экономики. Банки в тот период избегали рисков, и наличие компании в списке “системно значимых” в какой-то мере укрепляло переговорные позиции предприятий реального сектора». Сейчас ситуация складывается похожая: в рамках программы докапитализации российские банки обязаны ежемесячно наращивать кредитный портфель реальному сектору на 1%. И велика вероятность, что список Минэкономразвития будет служить шпаргалкой при отборе заемщиков. 

Ограничились гарантиями

В опубликованном тремя неделями ранее антикризисном плане правительства системообразующие организации упоминаются только в одном пункте — о предоставлении госгарантий по кредитам. Напрашивается вывод, что именно этот инструмент поддержки и станет одним из ключевых в нынешний кризис. При этом в правительстве уже заявили, что объем госгарантий, выделяемых одной компании, не превысит 5 млрд рублей. Правда, в антикризисном плане окончательная сумма, которую Белый дом готов потратить на поддержку системообразующих предприятий, не указана. Есть в нем только 230 млрд рублей, которые пойдут на госгарантии по инвестпроектам и проектному финансированию.

Госгарантии правительство намеревалось активно использовать и в 2009 году — тогда в бюджете на эти цели было зарезервировано 300 млрд рублей, однако первой помощь на 2,2 млрд рублей лишь в августе 2009 года получила арсеньевская авиационная компания «Прогресс» им. Н. И. Сазыкина. В целом российские предприятия тогда не особо активно обращались за госгарантиями. Например, с середины 2009 года по февраль 2010-го ВТБ получил госгарантий по 26 клиентам на сумму порядка 66,8 млрд рублей. Кредитов под эти гарантии заемщики взяли на 125,6 млрд рублей. Основной объем госгарантий в 2009–2010 годах пошел металлургам и машиностроителям.

После кризиса госгарантии тоже были доступны отечественным компаниям. Обращаться за ними могли все предприятия, зарегистрированные в РФ, а не только присутствовавшие в стратегическом перечне. Правительство могло гарантировать до 50% привлекаемого долга. «Эта программа не пользовалась популярностью ни у заемщиков, ни и у банков по двум причинам, — объясняет Алексей Булгаков. — Во-первых, значительная доля рисков остается на балансах банков-кредиторов, а во-вторых, для получения госгарантий требовалось оформление большого количества документов».

Предпосылок для того, чтобы гарантии сработали в этот раз, по-прежнему не много. «Стоимость заемных средств сейчас очень высока, — напоминает Булгаков. — После повышения процентной ставки ЦБ в конце декабря минимальная ставка по кредитам в российских банках составляет 20 процентов годовых. Кредитование по такой ставке для любой компании реального сектора имеет смысл только для рефинансирования погашаемого долга на краткосрочный период при перспективе получения в скором времени более дешевых средств. Привлечение заемных средств для финансирования долгосрочных проектов по такой стоимости бессмысленно».

Так что, скорее всего, распределять госгарантии среди системообразующих предприятий государство будет с большей долей фантазии. Вот и пример уже есть: в начале года ВТБ предоставил компании «Трансаэро» кредит на 9 млрд рублей под госгарантии. Решив поддержать компанию, власти отошли от ранее разработанного принципа обеспечивать только половину кредита и выдали гарантию авиаперевозчику на всю сумму займа. Под какую ставку «Трансаэро» смогло получить кредит, неизвестно. Вполне возможно, условия были куда комфортнее, чем в среднем по рынку. «Госгарантия означает, что банк может выдавать кредит, не волнуясь за его возврат, — объясняет Сергей Жаворонков, старший научный сотрудник направления “Политическая экономия и региональное развитие” Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара. — Заемщик фактически приравнивается по своему качеству к Российской Федерации. Напомню, что, когда Украина летом прошлого года делала заем под госгарантии США, разместились они примерно по тем же ставкам, по которым размещаются США, притом что состояние украинской экономики даже сравнить нельзя с американской».

Но бывает, кстати, и наоборот. Так, в 2009 году группа компаний ПИК получила госгарантии под кредит в размере 12,75 млрд рублей в Сбербанке. Однако госбанк очень долго отказывался открывать девелоперу кредитную линию, отмечая, что риски все равно перевешивают государственное поручительство. 

Поддержка нужна разная

В список системно значимых попали и компании с головным офисом в офшоре, и бенефициары роста тарифов, и нефтяники, переживающие золотые времена prom-2.jpg
В список системно значимых попали и компании с головным офисом в офшоре, и бенефициары роста тарифов, и нефтяники, переживающие золотые времена

Главный вопрос сейчас — кому из вошедших в список компаний господдержка действительно нужна как воздух. «Можно выделить несколько зон риска, — считает Анастасия Алехнович, главный экономист “Деловой России”. — Во-первых, это предприятия с высокой долговой нагрузкой в валюте. Во-вторых, компании, зависящие от иностранного оборудования или технологий. И в-третьих, компании, которым могут ограничить доступ на иностранные рынки, в том числе из-за того, что после девальвации продукция и услуги российских предприятий существенно подешевели для зарубежных покупателей». Последнее касается, например, недавних слухов о желании Казахстана установить эмбарго на ввоз российского продовольствия.

Из наиболее очевидных претендентов на господдержку — авиаперевозчики. Их в списке пять: «Аэрофлот», «Трансаэро», «Сибирь», «Уральские авиалинии» и «ЮТэйр». Последнему экстренная помощь необходима была еще в прошлом году. Известно, что авиаперевозчик уже подал заявку на получение госгарантии, правда, сумма не раскрывается. Но одними гарантиями «ЮТэйру», накопившему внушительный — порядка 85 млрд рублей — долг, явно не помочь. К тому же желание авиаперевозчика получить господдержку наталкивается на ожесточенное сопротивление коллег по цеху — «Аэрофлота», который официально отказался просить помощи, и «Сибири». В прошлом году руководители этих компаний обратились в правительство с просьбой не помогать «ЮТэйру» и даже пообещали бесплатно «подхватить» пассажиров компании, если она обанкротится.

«Чего не хотелось бы получить по итогам нынешнего кризиса, так это повторения опыта 2008–2009 годов, когда возникли так называемые компании-зомби, которые до сих пор зависят от бесконечной пролонгации огромных кредитов, выданных госбанками, а вернуть их не могут, — говорит Сергей Жаворонков. — На растущем рынке некоторые предприниматели у нас научились брать огромные кредиты, играя в этакую беспроигрышную лотерею: если рынок растет — кредиты отдадим, если падает — государство все равно перекредитует. Предприятия с более консервативной долговой политикой в итоге остаются в проигрыше».

Металлурги, кстати, могут в этом году обойтись без госпомощи — не в пример кризису 2008-2009 годов, когда именно им ушла большая часть бюджетных денег. Нынешний кризис не сопровождается обвалом цен на металлы, как это было шесть лет назад, а двукратная девальвация способна принести неплохие доходы от экспорта. «На наш взгляд, наиболее перспективные отрасли в 2015 году будут связаны с экспортом, — подтверждает Игорь Нуждин, главный аналитик управления исследований и аналитики Промсвязьбанка. — Это металлургия, производство минеральных удобрений, добывающая и нефтегазовая промышленность. Сюда же можно отнести некоторые деревообрабатывающие предприятия и экспортеров зерна».

Не проявляют пока интереса к госпомощи и девелоперы, поддержанные в 2009 году, хотя именно строительство падает сильнее прочих отраслей в любой кризис. А вот машиностроение — основной кандидат на господдержку, как и в прошлый кризис. «Поддержка нужна автомобильной промышленности, машиностроению в том числе в связи с тем, что металлургам становится невыгодно поставлять сырье на внутренний рынок», — объясняет Сергей Жаворонков. Заявок на госгарантии от отрасли пока не слышно. Но уже сейчас понятно, что без них не обойтись. Достаточно посмотреть, что происходит на отдельных предприятиях. Так, АвтоВАЗ еще в прошлом году инициировал массовые сокращения персонала — более 2 тыс. человек. Тем не менее обращаться за помощью в нынешнем году не планирует — об это недавно заявил глава «Ростеха» Сергей Чемезов, входящий в органы управления компании. То же касается и КамАЗа.

Тревожные сигналы поступают от вагоностроителей. Например, «Алтайвагонзавод», включенный в список, еще с осени перевел персонал на сокращенную рабочую неделю, а с конца года и вовсе простаивал. На позапрошлой неделе остановил работу Тверской вагоностроительный завод, входящий в Трансмашхолдинг. Подобных примеров по отрасли можно привести еще немало. Но живые деньги вагоностроителям, по всей видимости, не нужны, им гораздо важнее просто продолжать работать, получать заказы. К тому же вагоностроители намерены обратиться в правительство с просьбой заморозить темпы роста цен на металл. И еще один важный момент: вагоностроители крайне зависимы от спроса структур РЖД на их продукцию, в первую очередь это касается пассажирских вагонов. Монополист же обновлять пассажирский парк не спешит: средний возраст пассажирского вагона составляет 18,7 года (допустимый — 25 лет). Получается, что логика, по которой господдержка крупнейшей компании отрасли — РЖД — должна положительно сказаться на связанных с ней организациях, не работает.

В потребсекторе необходимость в поддержке есть, но далеко не у всех. «Что касается публичных компаний продуктового ритейла, включенных в список, то мы не видим особой необходимости в их господдержке, о чем говорят и сами компании, — говорит Елизавета Лебедева, аналитик потребительского сектора ИК “Атон”. — Ритейлеры используют заемные средства на открытие новых магазинов и имеют возможность оптимизировать свои инвестпрограммы, в частности в пользу большего числа открытий на арендуемых площадях». Зато госгарантиями, по словам Лебедевой, могут воспользоваться сельскохозяйственные компании, несмотря на уже существующие меры по их поддержке.

Кто уже сейчас просит помощи, так это отечественные фармацевты. Им, кстати, тоже не нужны льготные кредиты, куда больше пользы принесли бы изменения в законодательстве. В первую очередь речь идет об отмене ограничений по ценам некоторых видов лекарств. Фармацевты уже заявляют, что в результате девальвации себестоимость некоторых видов продукции давно улетела за рамки максимально установленной цены. «Если мы не выведем из-под регулирования отечественные лекарства стоимостью до 100 рублей, они с рынка исчезнут и их место займут импортные, но уже в несколько раз дороже», — говорил на недавнем совещании в ФАС исполнительный директор Ассоциации производителей фармацевтической продукции и изделий медицинского назначения (АПФ) Олег Руденко.

Что касается энергетики, то тут тоже имеет смысл говорить о точечной поддержке. «Помощь может потребоваться некоторым электроэнергетическим компаниям — “Россетям” и их дочерним компаниям (ФСК и МРСК), “Интер РАО”, “Росатому”, менее вероятно — “РусГидро”, — отмечает Илья Купреев, старший аналитик ИК “Атон”. — Но речь может идти только о средствах на реализацию больших инфраструктурных проектов, на операционную же деятельность денег у них хватит, если сократить раздутые инвестиционные программы». 

Про кого забыли

Готовность властей поддержать хребет экономики, крупнейшие предприятия, конечно, похвальна. Но что будет с более скромными предприятиями? «Мы считаем, что больше всего в поддержке нуждаются средние и малые предприятия — в том же ритейле и сельском хозяйстве, — говорит Елизавета Лебедева. — Они испытывают серьезные сложности с кредитованием и операционным бизнесом, но они не попали в список». Подход, при котором все внимание достается лишь крупнейшим, ущербен даже с точки зрения обеспечения социальной стабильности.

«Стабилизировать занятость — задача правильная, — рассуждает Анастасия Алехнович. — Но, если предприятия из списка начнут массово сокращать работников, перераспределить их на другие рабочие места будет почти невозможно. Поэтому параллельно должна вестись работа по устранению барьеров для микро- и малого бизнеса, который мог бы принять высвобождающиеся трудовые ресурсы. Это ведь своего рода подушка безопасности. И она сейчас, к сожалению, недостаточно объемная».

Отдельного внимания, по мнению Анастасии Алехнович, требуют средние высокотехнологичные предприятия, также не попавшие в заветный список.

Такие компании, по словам эксперта, сейчас испытывают серьезные проблемы. По ним бьет повышение ключевой ставки ЦБ, которое кредитные учреждения не преминули транслировать в уже заключенные ранее кредитные договоры. Одновременно в «Деловой России» отмечают резкое ухудшение платежной дисциплины госзаказчиков. «Продукция поставлена, но расчеты по ней не производятся, — рассказывает Анастасия Алехнович. — А налоги, зарплаты и проценты по кредитам выплачивать все равно необходимо. Компания при этом может быть высокоэффективной, современной, купившей западную технологию и на собственные деньги развивающей производство». Свежий пример — письмо в адрес «Газпрома» от его подрядчика (кстати, тоже участника списка стратегически важных предприятий) «Стройгазконсалтинга». СГК много месяцев не получает денег за выполненные работы, ситуация у него критическая. Это еще один пример того, что крупные компании не поддерживают экономику и не способствуют росту и развитию более мелких предприятий-подрядчиков.

В «Деловой России» предлагают отойти от практики списков и предусмотреть в мерах антикризисной поддержки критерии высокотехнологичности. Таковым могла бы быть, к примеру, доля добавленной стоимости в расчете на одного работника. «Сейчас планируется переформатировать госпрограммы, — объясняет Анастасия Алехнович. — Есть вероятность, что логика будет следующей: вот у нас есть по отрасли пять-шесть системообразующих предприятий, давайте их в первую очередь поддержим заказами. Обидно, если средства будут перераспределяться в пользу компаний из списка системообразующих. Правильнее было бы предусмотреть место в программах для наиболее прогрессивных компаний. Прописать, например, в авиационной программе необходимость поддержать предприятия с высокой добавленной стоимостью на человека».

Создается ощущение, что, объявив о готовности помогать нуждающимся, правительство рискует повторить ошибки прошлого кризиса. Желание помогать есть, но инструментов недостаточно: те же госгарантии не имеют никакого смысла без субсидирования процентных ставок и стимулирования спроса.

Разбивается идея госпомощи и о явное отсутствие стратегических ориентиров и единой слаженной экономической политики. Антикризисный план с заложенным в него бюджетом есть, но, на кого и на что деньги будут потрачены, сказано весьма общо. Гигантам экономики бюджет помогать готов, а средние предприятия поставлены на грань гибели никудышней платежной дисциплиной госзаказчиков. Наблюдается явный дефицит внимания к малым организациям, дающим работу множеству людей.