Удобрения и инвестиции нуждаются друг в друге

Алексей Хазбиев
заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
28 февраля 2015, 15:49

Спор вокруг введения экспортных пошлин на удобрения пока закончился оправданной победой производителей: отрасль нуждается в огромных инвестициях и при благоприятном стечении обстоятельств может стать антикризисным локомотивом

В конце января премьер-министр Дмитрий Медведев поручил Федеральной антимонопольной службе проверить ситуацию с ростом цен на металлы и минеральные удобрения. Поручение последовало за заявлением главы Татарстана Рустама Минниханова о необоснованном увеличении их стоимости.

Действительно, различные виды удобрений за пару месяцев подорожали в стране на 10–35%. Рост этот понятен, он произошел вслед за снижением курса рубля: производители удобрений, 80–90% продукции которых идет на экспорт, просто пересчитали свои цены по новому курсу.

Реакция ФАС последовала спустя две недели: в качестве основного варианта решения проблемы ведомство предложило ввести экспортные пошлины на удобрения в размере до 35%. Эту идею поддержали как чиновники Минсельхоза, так и некоторые депутаты Госдумы. Основной посыл регуляторов и законодателей в том, что от высоких цен на удобрения страдают сельхозпроизводители.

Однако похоже, что правительство, прикрываясь защитой сельхозпроизводства, преследует иную цель — залатать дыры в бюджете. По словам главы «Фосагро» Андрея Гурьева, в структуре себестоимости зерна в 2014 году на удобрения приходилось только 6,8%, а сейчас, учитывая девальвацию рубля, — около 3–4%. Основная проблема для аграриев — удорожание импортных семян и средств защиты растений, полагает он. С Гурьевым согласен и глава Научно-исследовательского и проектного института карбамида и продуктов органического синтеза Игорь Есин: «У аграриев в структуре себестоимости удобрения занимают пятую-шестую позицию, и винить их производителей в росте цен на сельхозпродукцию странно».

В итоге правительство в лице вице-премьера Аркадия Дворковича решило смягчить ситуацию. «Правительство не рассматривает вопрос о введении экспортных пошлин на минеральные удобрения», — заявил он после бурных дискуссий. Производители удобрений вздохнули с облегчением и пошли договариваться с аграриями о «заморозке» цен на время посевной. И договорились: стоимость удобрений для 49 регионов, имеющих проблемы с посевной кампанией, заморожена на уровне января 2015 года. Для остальных субъектов федерации цены будут заморожены на уровне февраля 2015 года, когда удобрения подорожали еще на 10% относительно января. От этого уровня сельхозпроизводители будут получать скидку, максимальный размер которой составит около 30%.

Азот проел задел

Итоговое решение правительства в этом споре понять несложно. «Экспортные пошлины не самый эффективный способ снижения цен для сельхозпроизводителей. Реальная доля потребления удобрений на внутреннем рынке очень мала, большая часть поставок происходит между производителями различных типов удобрений для производства сложных удобрений, которые также идут на экспорт. Ввод пошлин в данном случае мог бы увеличить доходы бюджета, но экспортеры в настоящий момент одни из немногих, кто готов инвестировать в новые мощности, и отмена этого преимущества негативно скажется на темпах роста», — считает Андрей Шенк, аналитик УК “Альфа-капитал”. — Учитывая низкую долю внутреннего потребления удобрений, гораздо эффективнее договариваться с внутренними потребителями о предоставлении скидок, что в реальности и происходит».

Девальвация рубля привела к тому, что многие отечественные предприятия, долгие годы страдавшие от «голландской болезни» (в первую очередь производители угля, металлов и удобрений), наконец вздохнули с облегчением: у них открылось маржинальное окно для наращивания инвестиций. Обновление этим отраслям необходимо, и даже не для того, чтобы наращивать выпуск, а просто чтобы сохранить производство и свои доли рынков.

В России производятся фосфорные, калийные и азотные удобрения. По словам Игоря Есина, основные мощности по выпуску азотных удобрений в стране были построены в 70–80 годы прошлого века. Однако химическое производство — сложное и опасное, сопряженное с высоким давлением и коррозией оборудования. В мире принято эксплуатировать заводы в таких условиях не более 40–50 лет. Потом их просто закрывают: для строительства новой площадки от стадии проектирования до запуска требуется три-пять лет. В итоге в ближайшее десятилетие в зоне риска может оказаться около двадцати российских крупнотоннажных установок по производству азотных удобрений. Чтобы возместить устаревшее оборудование, по оценкам Есина, отрасли необходимы инвестиции порядка 10 млрд долларов.

С одной стороны, после падения рубля маржинальность бизнеса по производству удобрений выросла. Однако ситуация на мировом рынке ухудшается: цены на основные виды азотных удобрений уже упали на 30–40% к прошлому году. Вот и желающих инвестировать в строительство новых заводов немного. Сейчас в России на глубокой стадии строительства находятся три крупные площадки (нацеленные на экспорт), плюс к этому инвесторы оценивают перспективы четырех небольших установок, ориентированных на внутренний спрос (форма монетизации запертого газа), говорит Игорь Есин. Но этого явно недостаточно.

Активность в отрасли сдерживают проблемы с естественными монополиями. Это затрудненный доступ к трубопроводному газу, а там, где газ в избытке, начинаются другие трудности — высокие тарифы РЖД при доставке удобрений в порт, съедающие большую часть маржи от преимущества в виде низких внутренних цен на газ.

При этом постоянно меняющиеся правила игры в отрасли и угрозы введения экспортных пошлин интереса к производству удобрений не добавляют.

Калий: игра на выбывание

Под серьезным ударом оказалась и калийная отрасль. В конце прошлого года у «Уралкалия» случилась серьезная авария на руднике «Соликамск-2»: началось его затопление. Компания оценивает объем списаний из-за аварии в 1 млрд долларов, в основном из-за потери запасов и оборудования. Ростехнадзор пришел к выводу, что авария обусловлена землетрясением 1995 года, поэтому государству пока вроде бы не придется компенсировать эти потери.

Тем не менее впереди у «Уралкалия» большие траты на то, чтобы изолировать выработки соседнего рудника «Соликамск-1», которые расположены прямо под одноименным городом. После появления информации о том, что перемычка между рудниками «Соликамск-2» и «Соликамск-1» негерметична и есть риск затопления еще одного рудника, «Уралкалий» сообщил о начале работ по ее укреплению. Кроме того, компания закладывает горные выработки под опасными объектами в Соликамске для снижения деформаций. Это требует существенных финансовых вливаний, причем в условиях, когда один из рудников «Уралкалия» полностью перестал функционировать.

«Потеря рудника сократит добычу компании на 20 процентов, или на два миллиона тонн, после последней аварии в Соликамске. Это негативно повлияет на показатель EBITDA, который снится на 10 процентов», — говорит старший портфельный управляющий УК «Капиталъ» Вадим Бит-Аврагим. Тем не менее аналитик оптимистичен в прогнозах: «На текущий момент “Уралкалий” продолжает разрабатывать Усть-Явинское месторождение, мощности которого помогут восстановить добычу. Но месторождение будет запущено не ранее 2017 года».

Однако здесь нужно сделать оговорку: введение Усть-Явинского месторождения в строй планировалось еще до ввода санкций и обострения ситуации на рынке капиталов. Негативное влияние на добычу в Соликамске оказывает замедление глобального спроса на калийные удобрения, а также ценовые войны с бывшим партнером «Уралкалия» «Беларуськалием», который имеет все шансы стать лидером отрасли. Белорусская компания выходит на новые рынки (в частности, начались поставки в США) и все активнее вытесняет россиян в тех странах, где их позиции были традиционно сильны.

Кроме того, считает директор по инвестициям инвесткомпании QB Finance Дмитрий Лепешкин, в случае затопления рудника «Соликамск-1» компания недосчитается еще 1 млн тонн готовой продукции, или 7,7% от суммарных мощностей. «Таким образом, под угрозой находится более 25 процентов мощностей. В случае потери обоих рудников добыча “Уралкалия” рискует упасть ниже 10 миллионов тонн в год», — считает Лепешкин.

Импорт грозит всем

Еще одна проблема отрасли — засилье импортного оборудования. Это касается всех трех направлений в производстве удобрений: фосфорного, азотного и калийного. Например, тот же «Уралкалий» использует для добычи комбайны как российского производства («Урал» и др.), так и импортные (в том числе канадские Marietta). Кроме того, в комбайнах российского производства сейчас используются импортные комплектующие и расходные материалы. Составной частью добывающего оборудования любого производителя калия являются различные конвейеры, как подземные, так и наземные. Например, на предприятиях «Уралкалия» их суммарная протяженность составляет несколько сотен километров. Конвейерная лента является расходным материалом, закупается она в Европе, и зависимость от импорта здесь может быть критичной, ведь без ленты конвейеры встанут. Кроме того, прессы, дробилки, насосы и другое оборудование для калийной отрасли также покупается в основном в Европе (в частности, в Германии, где развита калийная индустрия), там же приобретаются комплектующие и запчасти. Кроме того, отрасль критично зависит и от зарубежных реагентов («Уралкалий» закупал их на десятки миллионов евро ежегодно): импортируемые антислеживатели и пылеподавители для удобрений — это не просто добавки для улучшения качества, без них невозможно довезти продукт до потребителя за сотни километров.

Все это оборудование и материалы в той или иной степени могут попасть под формальные и неформальные санкции. Например, та же Канада была бы крайне заинтересована в ограничении производства российской калийной отрасли, так как основной конкурент российских и белорусских производителей калийных удобрений — канадская Potash Corp. имеет значительные незадействованные мощности.

Нельзя утверждать, что для всего перечня используемого западного оборудования невозможно найти замену на российском и азиатском рынках. Но начались ли работы по поиску альтернативных источников поставок, сказать пока сложно. Что намерен предпринять «Уралкалий» в случае вынужденного прекращения поставок оборудования и материалов из Европы и США, если в обозримой перспективе их невозможно будет заменить аналогами отечественного производства или из третьих стран, в компании сказать не смогли. Поэтому заявленные «Уралкалием» планы произвести больше 10,2 млн тонн удобрений в «поставарийном» 2015 году могут оказаться чересчур оптимистичными.

Не надо думать, что трудности «Уралкалия» уникальны. С такими же проблемами сталкиваются и другие производители удобрений, в том числе «Фосагро», разрабатывающее месторождения фосфатов. Аналогичные затруднения и у азотных заводов — многие из них построены западными подрядчиками и по западным проектам.

Поэтому в условиях, когда отрасль нуждается в поддержке, ведь высок риск потерять заделы советских времен, говорить о дополнительном обложении в виде пошлин странно. По мнению Вадима Бит-Аврагима, логично, когда внутренние цены на удобрения формируются исходя из глобальной конъюнктуры. «Однако политика государства в области налогообложения экспортно ориентированных секторов выглядит хаотичной, — считает эксперт. — К сожалению, до тех пор, пока внешняя конъюнктура, во многом зависящая от динамики цен на нефть, позитивна, государство не обращает внимания на экспортно ориентированные секторы, которые составляют значительно меньшую часть национальной экономики по сравнению с нефтяной отраслью. Однако как только доходная часть бюджета падает, а это чаще происходит из-за снижения цен на нефть, и рубль девальвируется, то государство под предлогом борьбы с инфляцией начинает разговоры о налогообложении других экспортно ориентированных секторов». Поэтому Бит-Аврагим предлагает выработать схему налогообложения всех экспортно ориентированных секторов, похожую на ту, что используется в нефтяном секторе (так называемые ножницы Кудрина). Тогда сектор удобрений (а также другие добывающие секторы) окажется более сбалансированным и пусть и станет работать с меньшей маржинальностью, зато будет изолирован от излишних инициатив государства в долгосрочной перспективе, что позитивно скажется на результатах отрасли.