Светлана Алексиевич, нобелевский лауреат премии по литературе 2015 года. Нобелевская лекция. Фрагменты

Повестка дня
Москва, 14.12.2015
«Эксперт» №51 (969)
Я жила в стране, где нас с детства учили умирать. Учили смерти. Нам говорили, что человек существует, чтобы отдать себя, чтобы сгореть, чтобы пожертвовать собой

Учили любить человека с ружьем. Если бы я выросла в другой стране, то я бы не смогла пройти этот путь. Зло беспощадно, к нему нужно иметь прививку. Но мы выросли среди палачей и жертв. Пусть наши родители жили в страхе и не все нам рассказывали, а чаще ничего не рассказывали, но сам воздух нашей жизни был отравлен этим. Зло все время подглядывало за нами.

<...>

Двадцать лет назад мы проводили «красную» империю с проклятиями и со слезами. Сегодня уже можем посмотреть на недавнюю историю спокойно, как на исторический опыт. Это важно, потому что споры о социализме не утихают до сих пор. Выросло новое поколение, у которого другая картина мира, но немало молодых людей опять читают Маркса и Ленина. В русских городах открывают музеи Сталина, ставят ему памятники.

«Красной» империи нет, а «красный» человек остался. Продолжается.

Что с нами произошло, когда империя пала? Раньше мир делился: палачи и жертвы — это ГУЛАГ, братья и сестры — это война, электорат — это технологии, современный мир. Раньше наш мир еще делился на тех, кто сидел и кто сажал, сегодня деление на славянофилов и западников, на национал-предателей и патриотов. А еще на тех, кто может купить и кто не может купить. Последнее, я бы сказала, самое жестокое испытание после социализма, потому что недавно все были равны. «Красный» человек так и не смог войти в то царство свободы, о которой мечтал на кухне. Россию разделили без него, он остался ни с чем. Униженный и обворованный. Агрессивный и опасный.

<...>

Что я слышала, когда ездила по России...

— Модернизация у нас возможна путем шарашек и расстрелов.

— Русский человек вроде бы и не хочет быть богатым, даже боится. Что же он хочет? А он всегда хочет одного: чтобы кто-то другой не стал богатым. Богаче, чем он.

— Честного человека у нас не найдешь, а святые есть.

— Непоротых поколений нам не дождаться; русский человек не понимает свободу, ему нужен казак и плеть.

— Два главных русских слова: война и тюрьма. Своровал, погулял, сел... вышел и опять сел...

— Русская жизнь должна быть злая, ничтожная, тогда душа поднимается, она осознает, что не принадлежит этому миру... Чем грязнее и кровавее, тем больше для нее простора...

— Для новой революции нет ни сил, ни какого-то сумасшествия. Куража нет. Русскому человеку нужна такая идея, чтобы мороз по коже...

— Так наша жизнь и болтается — между бардаком и бараком. Коммунизм не умер, труп жив.

 

Большая маленькая ложь

 

Речь Светланы Алексиевич не нуждается в каких-либо истолкованиях. Это текст, говорящий сам за себя. В нем нет никакого второго смысла. Увы, на фоне речей, звучавших или написанных по тому же поводу на русском языке, он и вовсе выглядит нелепым и несвязным. Но есть один бросающийся в глаза момент, который стоит отметить. Светлана Алексиевич невольно присваивает себе будто бы подслушанные ею слова и произносит их вовсе не от имени безымянных людей, будто бы встреченных ею во время разъездов по России. Произнося их, она выдает себя за защитника униженных и оскорбленных. Но при

У партнеров

    «Эксперт»
    №51 (969) 14 декабря 2015
    Вторая Французская
    Содержание:
    Одна за всех и все против Ле Пен

    «Национальный фронт» Марин Ле Пен неожиданно подвинул традиционные политические элиты Франции. Получит ли двухпартийная система Пятой республики третий, ультраправый полюс?

    Потребление
    Реклама