Золотой век русского театра

Вячеслав Суриков
редактор отдела культура журнала «Эксперт»
18 апреля 2016, 00:00

Никогда в своей истории он еще не был так талантлив и разнообразен

РИА НОВОСТИ

Худруки: Табаков, Захаров, Соломин, Доронина, Фокин, Додин, Калягин, Джигарханян, Волчек, Бутусов, Могучий, Крымов, Райкин, Серебренников, Каменькович, Юхананов, Карбаускис, Меньшиков, Туминас, Вырыпаев, Женовач, Виктюк, Марчелли, Бычков. По этому списку, который состоит из незаурядных людей и в который еще совсем недавно были вписаны Фоменко и Любимов, видно, что в современном русском театре на равных сосуществуют как лидеры, олицетворяющие традиционный театр, так и приверженцы новых форм. При этом русские театры в подавляющем большинстве как были, так и остаются театрами репертуарными, финансируемыми из госбюджета. Уникальная без всяких преувеличений система, созданная в Советском Союзе, сохранилась до наших дней практически без изменений. Более того, она продолжает развиваться: количество театров в России ежегодно увеличивается. Если в 2007 году в России было лишь 563 театра, из них в Москве — 91, то в 2014-м их насчитывалось уже 617 и 103 приходилось на Москву.

Система, еще совсем недавно казавшаяся неэффективной и приходящей в движение только в том случае, когда внутри нее появлялся лидер, способный преодолевать на пути к звездам неисчислимые тернии, по-настоящему сдвинулась с места в 1995 году — тогда были вручены первые награды фестиваля «Золотая маска». Новизна культурной ситуации заключалась в том, что столичные и провинциальные театры соперничали на равных. Например, уже в 1997 году провинциальный коллектив — Омский театр драмы получил «Золотые маски» сразу в трех ключевых номинациях: «Лучшая режиссура», «Лучшая мужская роль» и «Лучшая женская роль». Столь резкое и, безусловно, оправданное смещение фокуса в сторону российской провинции стимулировало развитие театров в регионах и заметно обострило конкуренцию среди обладающих неизмеримо бóльшими ресурсами театров столичных. В децентрализованном театральном пространстве повысился спрос на режиссеров, которые способны поставить не просто коммерчески успешный или соответствующий чьим-то стереотипам спектакль, но такой, который мог бы удивить искушенных экспертов — отборщиков спектаклей на «Золотую маску».

Спектакль «Человек», БДТ, Санкт-Петербург, режиссер-постановщик Томи Янежич 63.jpg РИА НОВОСТИ
Спектакль «Человек», БДТ, Санкт-Петербург, режиссер-постановщик Томи Янежич
РИА НОВОСТИ

Театры, в том числе провинциальные, стали приглашать для постановки спектаклей зарубежных режиссеров и за счет этого начали быстро наверстывать упущенное в стиснутый идеологическими рамками советский период. Отечественные режиссеры все чаще позволяли себе экспериментальные постановки. Степень независимости режиссеров от публики в репертуарном театре была и остается столь высокой, что они и раньше могли, и по-прежнему продолжают действовать часто вопреки ее вкусам и даже отваживаются ее шокировать. В этом их принципиальное отличие от режиссеров, работающих на Бродвее: те вынуждены осуществлять свои постановки в очень короткие сроки и при этом помнить, что, если публика не пойдет на представление, спектакль с показа снимут. В современном русском театре по-прежнему возможно работать над постановкой сколь угодно долго, особенно если ее репетирует режиссер со статусом художественного руководителя театра. При этом коммерческий провал спектакля не решит окончательно режиссерскую судьбу, в отличие от Бродвея, где репутация режиссера определяется сборами, которые принесли поставленные им спектакли. Зависимость от чиновников у нас минимизирована. Они в силах отказать в финансировании постановки, кажущейся им радикальной, но художественный руководитель может обойти это препятствие — как это сделал, например, Кирилл Серебренников, поставив вызывающую «Машину Мюллер» в государственном «Гоголь-центре» на частные деньги.

Государственное финансирование русских театров в первую очередь фактор, обеспечивающий режиссерам свободу творческих поисков. Обладая часто мощными финансовыми ресурсами, театр в России превратился в пространство идеологической свободы. В частности, Большой театр в этом году только из бюджета должен получить в общей сложности свыше 4 млрд рублей. Часть из них уже была потрачена на постановку оперы «Дон Паскуале». Ее автор Тимофей Кулябин — режиссер скандально известного «Тангейзера» в Новосибирском театре оперы и балета. И если противостояние Минкульту директора театра Бориса Мездрича закончилось его увольнением, то для Тимофея Кулябина оно обернулось новым витком режиссерской карьеры. Он не только остался главным режиссером новосибирского театра «Красный факел», но и получил возможность осуществить постановку на одной из главных сценических площадок мира.

Видеозаписи Богомолова

«Юбилей» Константина Богомолова — один самых сдержанных спектаклей режиссера, принадлежащего к поколению молодых львов, «свободных от наших потерь». Патриарх мирового театра Олег Табаков сыграл в нем главную роль. Пьесу он выбрал сам, и спектакль приурочен к его юбилею. В этой постановке Константин Богомолов продолжает придерживаться излюбленной им формы: он помещает актеров в студию, где происходит съемка фильма, в режиме прямого эфира транслируемого на телевизионные экраны. Это своего рода реалити-шоу с набором какого-то количества условностей. Те, кто находится на сцене, работают скорее на камеру. Но при этом у зрителя все равно остается выбор: смотреть на экран или опустить взгляд и увидеть то, что происходит в реальности. Актеры говорят в микрофоны, и им не нужно напрягать голос, чтобы их услышали зрители во всем зале: даже полутона звучания их голосов передает акустическая аппаратура. Благодаря камерам зритель отчетливо видит лица актеров, избавленных от необходимости преувеличенно выражать свои эмоции, — они могут позволить себе быть естественными. Не слишком сложный прием позволил Богомолову максимально схватывать реальность. В этом и заключается его основное режиссерское достижение. Заполучив на главную роль одного из лучших российских актеров, Богомолов поставил один из главных спектаклей года, который претендует на «Золотую маску» в пяти номинациях. И по крайней мере в одной из них победа неизбежна — это «Лучшая мужская роль» (текст написан до объявления результатов «Золотой маски». — «Эксперт»). Олег Табаков проделал свою работу филигранно, и она затмевает собой все остальные, претендующие на победу в этой номинации. Впрочем, «Юбилей ювелира» вполне достоин и того, чтобы стать триумфатором фестиваля — получить «Маски» сразу в нескольких номинациях.

Aлиsа

Получилось бы красиво, если бы «Золотую маску» в главной номинации присудили спектаклю «Aлиsa» красноярского Театра юного зрителя — эстетически выверенной постановке Даниила Ахмедова, осуществленной под художественным руководством Романа Феодори. История, рассказанная исключительно языком пластики и клоунады, обладает невероятной притягательностью как для взрослых, так и для детей и вместе с тем совершенством формы. «Aлиsa» — это свидетельство того, что провинциальные театры могут создавать эффектные театральные шоу, которые не получается идентифицировать территориально. Про «Aлиsу» нельзя сказать, что это сибирский спектакль. Это спектакль мирового уровня, который сделал бы честь любому столичному театру. Причем он не первая заявка красноярского ТЮЗа на «Золотую маску». Всего два года назад не менее эффектная постановка Романа Феодори «Снежная королева» была также номинирована в категории «Лучший спектакль большой формы», что создает Красноярску репутацию города, где театральный художник может воплотить свои самые смелые идеи.

Спектакль «Zholdak Dreams. Похитители чувств», БДТ, Санкт-Петербург, режиссер-постановщик Андрий Жолдак 64.jpg РИА НОВОСТИ
Спектакль «Zholdak Dreams. Похитители чувств», БДТ, Санкт-Петербург, режиссер-постановщик Андрий Жолдак
РИА НОВОСТИ

БДТ: раз, два, три

Среди тех, кто противостоит «Aлиsе» в битве за «Маску», Андрей Могучий. Это его первый большой выход на фестиваль уже не только с поставленным им самим спектаклем — «Пьяные» по пьесе Ивана Вырыпаева, но и с теми, которые он фактически продюсировал на посту художественного руководителя Большого драматического театра имени Товстоногова. Это еще два спектакля: «Человек» словенского режиссера Томи Янежича по мотивам книги Виктора Франкла «Скажи жизни “Да”: записки психолога, пережившего концлагерь», который ведет невероятно сложный разговор о том, до каких границ простирается человеческая свобода и кто на самом деле устанавливает эти границы, и «Zoldak Dreams. Похитители чувств» украинского режиссера Андрия Жолдака — одного из самых радикальных новаторов современного театра. Эта постановка демонстрирует театральное искусство, в котором центральной фигурой становится режиссер. Он не пересказывает кем-то написанную историю, а интерпретирует ее, стараясь максимально отдалиться от первоисточника. И в конце концов от него остается очень немногое — как это случилось с пьесой Карло Гольдони «Слуга двух господ». Труфальдино в ней появляется лишь во втором акте, эффектно, но совсем ненадолго. Сам режиссер во вступительном слове к спектаклю интерпретировал театр как сон, который не имеет никакого отношения к происходящему за пределами театра. У Жолдака тоже доминирует камера. Но только экранов не несколько, как в спектаклях Богомолова, а один, и камера тоже одна, но при этом Жолдак невероятно изобретателен — как в создании образов, так и в поворотах сюжетного действия.

Сны Бутусова

Юрий Бутусов — один из фаворитов «Золотой маски». Его работы на протяжении более чем 15 лет регулярно становятся участниками фестиваля. За это время он доказал свое право быть в числе лидеров отечественного театра, поражая всех работоспособностью. В год у него часто выходит несколько постановок. А в число номинантов «Золотой маски» в одном сезоне могут попасть сразу две его работы. Так и получилось в этом году. Его «Кабаре Брехта» демонстрирует возможности Бутусова в работе с молодыми актерами: основные роли в нем играют участники Студии при Театре имени Ленсовета. Попадая в художественное пространство Бутусова, они проявляют лучшее из того, что есть в их пока еще скромном актерском арсенале. И в том числе поэтому 23-летний исполнитель Сергей Волков претендует на победу в номинации «Главная мужская роль». Но центральное произведение Юрия Бутусова прошлого театрального сезона это «Бег» по пьесе Михаила Булгакова, поставленный в театре имени Евгения Вахтангова. В нем он достигает невиданных высот в поиске нового театрального языка. Достаточно сказать, что пьесу можно узнать лишь по именам персонажей и по некоторым ключевым сценам. Все выглядит совсем не так, как мы могли бы себе представить. Он интерпретирует буквально жанр, заданный самим Булгаковым: восемь снов. Бутусов обходится без всяких вспомогательных средств: без камеры и трансляции происходящего на экран. Он работает только на сцене, используя лишь традиционные сценические эффекты. И производит впечатление режиссера, который может все. При этом театральное действие наполняется такой смысловой глубиной, что практически не поддается однозначной вербальной интерпретации. Мы видим импровизирование в режиме свободного полета, не ограниченного никакими рамками. Бутусов почти каждой постановкой разрушает театральные стереотипы, в том числе возникающие уже и вокруг его собственных спектаклей. Но все это лишь для того, чтобы расширить наши представления о мире, существующем за пределами театра.

Сны Юхананова

В прошлом году открылся перестроенный и переформатированный электротеатр «Станиславский». Его художественный руководитель все время, пока шли строительные работы (а они продолжались почти два года), репетировал с труппой сразу несколько спектаклей. Театр открылся постановкой звезды мирового театра Теодороса Терзопулоса, а следом представил два огромных проекта самого Юхананова: «Синюю птицу», в которой каждая из трех серий — это отдельный спектакль, и пятисерийную оперу «Сверлийцы», написанную содружеством из шести композиторов. Две серии из пяти: вторая и заключительная, которые по замыслу автора могут быть интерпретированы как отдельные произведения, вошли в состав номинантов на «Золотую маску» в разделе «Опера». Либретто написал сам Юхананов. В основе — его индивидуальный миф о параллельно существующей цивилизации и ее представителе, который забыл о том, кем является. В текстах почти не просматривается нарратив. Это скорее энигматичное описание реальности, не подлежащее ни буквальной, ни какой-либо иной интерпретации. Юхананов транслировал его из своего сознания на сцену, трансформируя на глазах пространство и время. То, что происходит на сцене, это сон и в самом деле инопланетного существа, которое случайно оказалось на Земле и видит все происходящее в необычном ракурсе. Метафоры режиссера и автора суммировались с не менее замысловатыми музыкальными метафорами композиторов, и это превратило «Сверлийцев» в одно из самых необычных на свете зрелищ. В нем, так же как и в постановках Жолдака и Бутусова, можно найти куда больше смысла, чем могут вербализировать и сам режиссер, и композиторы. Мы видим работу мастеров по созданию смыслов взрывным методом. Это сверхтеатр. Такого театра и в таком количестве не было нигде и никогда и вряд ли еще будет.

Спектакль «Пьяные», БДТ, Санкт-Петербург, режиссер-постановщик Андрей Могучий 65.jpg РИА НОВОСТИ
Спектакль «Пьяные», БДТ, Санкт-Петербург, режиссер-постановщик Андрей Могучий
РИА НОВОСТИ