ВВП РФ медленно сжимается седьмой квартал подряд

8 мая 2016, 00:00

Реальная зарплата пошла в рост, но он не транслируется в рост расходов. В банковской системе — структурный профицит ликвидности

Динамика российского ВВП в первом квартале 2016 года, по оценке Минэкономразвития, составляет минус 1,7% в годовом сопоставлении (к первому кварталу 2015-го). Поскольку нынешний год високосный, это примерно соответствует спаду в 0,6% к предыдущему кварталу (после сезонной и календарной корректировок). Цифра примерно такая же, как в последнем квартале 2015 года; в третьем квартале прошлого года спада практически не было, но в целом выпуск в экономике России понемногу сжимается седьмой квартал подряд. Это наиболее продолжительная рецессия в нашей стране за более чем двадцатилетний период с начала девяностых.

В промышленном производстве существенным феноменом первого квартала стало ускорение роста выпуска в добывающих отраслях. Особенно интенсивно повышалась добыча нефти (в январе–марте она выросла на 4,5%, в том числе в марте — на 5,3%). С обработкой дело обстоит сложнее, и ситуация там разноплановая. Главным драйвером спада остается машиностроение, где продолжает сжиматься выпуск многих видов инвестиционной продукций и легковых автомобилей. Правда, слегка отпустило упавшую в прошлом году в разы бытовую технику и электронику. Сжимается также выпуск в черной металлургии и производстве основных строительных (кроме отделочных) материалов и мебели, а также в нефтепереработке (в текущих условиях выгоднее гнать сырую нефть на экспорт). Точками роста остаются импортозамещающее продовольствие (мясо, птица, сыры), а также выпуск тканей и одежды, целлюлозно-бумажной и химической продукции, в частности удобрений.

Поскольку оперативных оценок инвестиций в основной капитал Росстат больше не публикует, до выхода квартальных данных по ВВП приходится судить об инвестиционном спросе лишь по объемам строительства, уровень которого сейчас чуть выше «дна», пройденного осенью. Ввод жилых домов остается высоким, в значительной мере, по-видимому, благодаря госпрограммам поддержки ипотеки и материнского капитала, что с высокой вероятностью может со временем привести к «кризису перепроизводства» на жилищном рынке по американскому образцу 2006–2008 годов. К счастью, у нас нет MBS и производных облигаций, так что обрушение финансовых рынков следствие ипотечного бума, как это было в Штатах, все же не слишком вероятно. Да и зарубежный инвестор, в отличие от ситуаций, предварявших кризисы 1998 и 2008 годов, сейчас не очень-то горит желанием покупать русские бумаги.

На другом конце хозяйственного цикла — на стороне конечных продаж домохозяйствам — все по-прежнему уныло. Покупки в рознице снизились на 5,2% в годовом сопоставлении (в том числе в сегментах еды и напитков — на 5%, а «не еды» — на 6,5%). И это по отношению к и так уже изрядно поджавшимся цифрам марта 2015-го. При этом продажи на рынках и прочих «развалах» упали более чем на 16%. Вялый спрос не только тормозит инфляцию, но еще и сдерживает снижение обменного курса.

Это выглядит немножко парадоксально на фоне ситуации на рынке труда, где с начала года реальная зарплата развернулась к росту, а безработица остается в целом на «естественном» уровне, без тенденции к росту, несмотря увеличение численности рабочей силы в возрасте 15–72 лет, как и доли ее в составе населения. Несмотря на мрачные прогнозы демографов и скептиков, сделанные не столь давно, демографическая нагрузка на одного работающего со стороны детей и стариков сейчас минимальна за всю историю России.

Очевидно, причина разрыва в росте доходов и покупок — в состоянии потребительского кредитования. Хотя прошлогоднее сжатие в этом сегменте и остановилось, ничего похожего на бум 2011–2014 годов и близко нет.

Расширение рублевой денежной базы существенно ускорилось в последние месяцы после небольшого «провала» в 2015 году. Природа этого провала очевидна, особенно если посмотреть на аналогичный провал в 2009-м, и связана с тем, что население, когда курс национальной валюты резко падает, начинает оптимизировать количество рублей, выбирав в качестве емкости для хранения валюту или банковский депозит. Разворот и стабилизация курса возвращают массу рублевой наличности на этот тренд, что и произошло.

Более интересна динамика резервов банков (добровольных, то есть остатков на корсчетах и депозитах в ЦБ, а также обязательных — отчислений 4,5% от депозитов клиентов) и в особенности незаемных резервов, то есть за вычетом кредитов, которые банкам дал ЦБ. С начала 2015 года динамика здесь развернулась; так что, по-видимому, где-то в период между июлем и сентябрем текущего года пересечет ноль. ЦБ называет эту ситуацию структурным профицитом ликвидности. Она означает, что банковский сектор в целом (но не все банки одновременно) перестанет испытывать нужду в кредитах ЦБ. И, наоборот, сами станут кредитовать Банк России.

 80-01.jpg
 80-02.jpg