Султан проснулся

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
4 июля 2016, 00:00

Нормализовав отношения с Израилем и Россией, Турция начала выход из состояния изоляции. К несчастью для Анкары, прагматизм в ее внешнюю политику вернулся очень поздно

Последние пять лет политики Реджепа Эрдогана превратили Турцию из лидера и самой перспективной страны Ближнего Востока в нового «больного человека». Анкара испортила отношения со всеми более или менее значимыми странами региона и внешними силами (кроме, пожалуй, Азербайджана, которому от Турции просто некуда деваться). Президент Эрдоган стало восприниматься в Европе, США и на Ближнем Востоке как чересчур эмоциональный, безответственный и агрессивный лидер, и по понятным причинам его интересы попросту перестали учитывать. Более того, одним из итогов его политики дестабилизации сирийского режима стало превращение самой Турции в рассадник исламизма и экстремизма. Вплоть до того, что под угрозой оказалась территориальная целостность страны.

Сейчас Реджеп Эрдоган пытается каким-то образом выйти из этой ситуации, в том числе за счет помощи от России. Но вот сможет ли? Слишком много дров за эти пять лет наломал турецкий султан.

Ноль проблем с соседями

Собственно, внешнюю политику Эрдогана можно разделить на два этапа: до и после начала «арабской весны». И если первый этап стал победой прагматизма над эмоциями, то второй — наоборот.

Стратегической внешнеполитической целью Реджепа Эрдогана, в 2003 году ставшего премьер-министром Турции, была смена образа страны. Он хотел превратить Турцию из ретранслятора американо-европейской политики на Ближнем Востоке в лидера всего региона, его представителя и адвоката перед западным миром.

Стартовые позиции у Эрдогана были незавидными: экономика Турции была в системном кризисе, а отношения со всеми соседями и ближневосточными странами были в лучшем случае напряженными. Однако буквально за несколько лет Эрдогану удалось запустить процесс. Экономика была успешно реформирована и выведена из кризиса за счет экспортно ориентированных отраслей и среднего бизнеса (после чего британские Economist и FT назвали Эрдогана лучшим премьером, а во внешней политике применялась стратегия под названием «ноль проблем с соседями». Разработанная турецким профессором Ахмедом Давутоглу (при Эрдогане он стал министром иностранных дел), она предполагала нормализацию отношений со всеми странами вдоль турецкой периферии, чтобы политические разногласия не мешали усилению турецких позиций в этих государствах. В результате Анкара смогла не только нормализовать отношения со всеми государствами вдоль своих границ (за исключением Армении), но и использовать отношения с одними странами как средство давления на другие. Например, особые отношения Турции с Ираном и Россией служили весьма неплохим рычагом давления на США и Евросоюз, и наоборот.

Безусловно, конечной целью Эрдогана было не добрососедство, а экспансия. Премьер, министр иностранных дел и другие идеологи турецкой внешней политики грезили идеей неоосманизма — объединения под властью турок всех тюркских народов. Просто в отличие от политиков 1990-х годов, безуспешно пытавшихся навязать неоосманизм политическими уговорами и рассказами об общей истории, они проводили ее социально-экономическими методами. Турция на корню скупала экономики тюркских, а заодно и всех ближневосточных государств. Турецкие компании работали на всем пространстве от Ливии до Ирака, а турецкий режим (условная исламская демократия) позиционировался как пример для подражания для всех стран Ближнего Востока. Неудивительно, что к моменту начала «арабской весны» Турция превратилась в самое влиятельное государство региона, потеснив в ближневосточных коридорах власти американцев и саудовцев, а на ближневосточной улице — иранцев. По сути у нее не оставалось соперников в борьбе за лидерство: персидскому Ирану, радикальной и косной Саудовской Аравии, неверным американцам и европейцам нечего было противопоставить турецкому проекту. Для окончательной победы неоосманизма Турции нужно было просто продолжать проводить текущую политику. Однако грянула «арабская весна», и турецкое руководство, испытывающее головокружение от успехов, потеряло чувство риска, решив получить все сразу. Дальнейшие события доказали древнюю как мир максиму: тот, кто хочет все и сразу, получает ничего и постепенно.

Ноль соседей без проблем

Турция не смогла использовать процессы «арабской весны» для того, чтобы резко вскочить на трон регионального лидера. Она не просто упустила шанс, но и потеряла все преимущества, которые завоевала за десять лет «Ноля проблем с соседями». Причем не только на Ближнем Востоке.

На первый взгляд риск был оправдан. Многие эксперты в начале «весны» уверяли, что в случае краха арабских авторитарных режимов к власти на Ближнем Востоке придут демократические силы. И будут строить государства по образцу самой успешной демократической мусульманской страны региона — Турции. Более адекватные эксперты предупреждали, что в случае свержения авторитарных светских лидеров к власти придут не либеральные демократы, а исламисты, но это тоже устраивало Турцию. Умеренные исламисты региона равнялись на Эрдогана как успешного исламиста, сумевшего взять власть и привести государство к относительному процветанию. Поэтому решение Турции посодействовать свержению авторитарных режимов выглядело весьма логичным.

На деле же это решение привело к катастрофическим для Турции последствиям. Во-первых, ни в одной из стран «арабской весны» активизировавшиеся турки не смогли одержать победу. В Ливии они потеряли все свои экономические позиции из-за катарского влияния и дезинтеграции государства. В Египте дружественный им режим «Братьев-мусульман» потерпел фиаско (как выясняется, успешная исламская демократия должна опираться на средний класс с его запросом на развитие, а не на бедноту с ее запросом на радикализм и социальную справедливость). В итоге свергнувшие президента Мурси военные стали воспринимать Турцию как противника и резко снизили уровень отношений — вплоть до того, что демонстративно унизили Эрдогана, не пустив его через свою территорию в Сектор Газа.

Сирийская же авантюра привела даже не к фиаско, а к катастрофе. После того как Эрдогану не удалось свалить режим Башара Асада политико-дипломатическими методами, Турция взялась за военные и по сути разожгла сирийскую гражданскую войну до ее нынешнего состояния. В результате этой политики Турция рискует получить сирийский Курдистан, отношения с Асадом и его иранскими покровителями напрочь испорчены, сирийских торговцев и туристов в юго-восточных провинциях Турции сменили нищие и радикальные сирийские беженцы (спровоцировавшие резкий скачок безработицы и арендных цен на недвижимость), а спонсировавшиеся Турцией исламисты стали кусать руку, которая их кормит. Какое-то время турецким спецслужбам удавалось предотвращать эксцессы (взять ту же историю с перехватом химического оружия на турецкой территории, которую быстро замяли), однако нынешний трагический теракт в стамбульском аэропорту показал, что время контроля закончилось.

Однако самым серьезным просчетом стал разрыв отношений с Россией. Сбив российский Су-24 над сирийской территорией, Турция не просто потеряла российский рынок сельхозпродукции и русских туристов на турецких курортах. Турция потеряла возможность газового шантажа Европы (которая у нее была бы в случае реализации «Турецкого потока»), а также лишилась возможности через российско-турецкие отношения давить на западных партнеров. Они понимают, что теперь туркам некуда деваться, поэтому Европа в одностороннем порядке разрывает сделку по беженцам, а американцы помогают сирийским курдам в ущерб турецким интересам. В политике у слабых и одиноких нет права на интересы.

 44-02.jpg

Слишком много противоречий

К середине 2016 года до Эрдогана дошло, что нынешняя политика может похоронить не только его режим, но и саму Турцию. Премьер начал исправление ситуации с российского фронта.

Да, формально вытягивание Турции из кризиса началось с восстановления отношений с Израилем, но именно нормализация российско-турецких отношений есть та ниточка, за которую можно распутать клубок. Турецкие власти уверены, что после снятия российских санкций турецкая туриндустрия и сельскохозяйственные компании обретут второе дыхание. Кроме того, нормализация отношений с РФ сможет снять остроту проблемы Сирийского Курдистана (не случайно в момент разрыва отношений Владимир Путин намекал, что Москва согласилась помочь туркам в курдском вопросе), привести к нормализации отношений с Ираном и поиска статус-кво по Сирии. А также поможет надавить на американцев и европейцев, которые теперь будут бояться российско-турецкого сближения и перестанут унижать Анкару.

Без сомнения, российско-турецкие отношения потенциально являются такой ниточкой. Но проблема в том, хватит ли у Турции сил, возможностей и времени для того, чтобы за нее должным образом потянуть.

С экономической точки зрения вернуть свои позиции на российском сельскохозяйственном и строительном рынках туркам будет очень непросто — их уже заменили более прагматичные страны, а также российские компании, которые за счет ослабления рубля стали более конкурентоспособными. В туристической сфере тоже не все так гладко: нормализация отношений не приведет в обозримой перспективе к восстановлению российского турпотока (сократившегося на 96%) до докризисного уровня. И дело тут даже не в курсе доллара и не в переориентации россиян на Крым и другие курорты, дело в безопасности. Тот же немецкий турпоток сократился на 60% именно из-за нестабильности в Турции, и после теракта в стамбульском аэропорту даже пофигисты-русские в массе своей не вернутся на турецкие курорты до тех пор, пока турецкие власти не наведут порядок на юго-востоке страны. А навести порядок они могут только через жесткую борьбу с экстремистами и исламистами, причем по обе стороны турецко-сирийской границы, чего турецкие власти пока делать не хотят — ведь это приведет к усилению Башара Асада и восстановлению контроля Дамаска над всем северо-западом страны.

Что же касается политических отношений, то пока Москва и Анкара могут в лучшем случае нормализовать их до уровня элементарного добрососедства. Ни о каком возобновлении стратегического партнерства речи не идет. Слишком много у стран противоречий в Крыму (где Турция спонсирует нелояльную РФ часть крымскотатарской элиты и усилит их поддержку после того, как Петр Порошенко обещал в случае возврата Крыма создать там крымскотатарское государство), на Южном Кавказе (там Турция играет против союзной России Армении) и в самой Сирии. Без решения этих проблем Россия вряд ли согласится на реализацию каких-то серьезных и долгосрочных проектов с Турцией. Например, на строительство «Турецкого потока»: рискованно вкладывать миллиарды долларов в проект, чтобы по итогам получить нового транзитера-шантажиста. И если Турции не удастся заставить Европу поверить, что российско-турецкие противоречия могут в ближайшем будущем разрешиться, то страна так и продолжит находиться в режиме международной изоляции.