Необанки заразились коронавирусом

Алексей Долженков
корреспондент журнала «Эксперт»
12 апреля 2021, 00:00
№16

Пандемия не принесла необанкам ожидаемого успеха. Вместе с увеличением популярности дистанционных каналов появились новые регуляторные изменения, которые усложнили им жизнь

MARY ALTAFFER/AP/TASS
Немецкий N26 — аналог нашего «Тинькофф». Оперативной курьерской доставки, правда, нет, и набор финансовых услуг поменьше

Еще недавно необанкам, финтех-компаниям, предлагающим банковские услуги на совершенно новых технологических платформах, предрекали безоговорочный успех. Некоторые аналитики даже считали, что они вытеснят традиционные банки из сферы непосредственного взаимодействия с клиентами. Однако в последнее время идут сообщения о весьма скромных финансовых успехах, а чаще об убытках многих необанков. Например, согласно исследованию компании Accenture, британские необанки в среднем за год теряют по 11 долларов на одного клиента. Многие необанки по всему миру расширяют свою деятельность в сферу кредитования, но добиться успеха в ней удается немногим.

Для начала нужно разобраться с определениями. Полного согласия по этому вопросу нет. Необанк (neobank) — это финтех-компания, которая предоставляет банковские услуги исключительно в дистанционном формате (через мобильное приложение, онлайн-банкинг, мессенджеры и соцсети). При этом у необанка может и не быть банковской лицензии. В случае отсутствия лицензии банковские услуги он предоставляет в партнерстве с каким-либо традиционным банком. Цифровой банк (digital bank) — банк без физических отделений, все услуги предоставляет в дистанционном формате, банковская лицензия имеется. Банк-претендент (challenger bank) — новый банк с физическим присутствием, но отделений, как правило, немного, услуги в основном предоставляет в дистанционном формате, банковская лицензия имеется. Осталось напомнить, что все эти три определения часто используют как полные синонимы.

Номер 26

Чтобы не завязнуть в определениях, посмотрим на наиболее яркие примеры необанков в мире. Так как ЕС является одним из лидеров в совершенствовании регулирования финтех-отрасли, начнем с немецкого N26 (Номер 26). Финтех-компания Number26 была создана в 2013 году Валентином Штальфом и Максимилианом Тайенталом для того, чтобы сделать банковское обслуживание проще и прозрачнее для людей по всему миру. В 2015 году клиентам в Германии и Австрии начали открывать первые банковские счета и выпускать карты MasterCard. В том же году в рамках раунда A от инвестиционной компании Valar Ventures было привлечено 10,6 млн долларов. На момент привлечения инвестиций количество действующих клиентов Number26 составляло всего 8500 человек, и еще 15 тысяч ожидали подтверждения. Европейская банковская лицензия получена в 2016 году, тогда же название было сокращено до N26.

Открыть счет в N26 можно дистанционно. Заполняешь форму регистрации онлайн, подтверждаешь личность, сфотографировав документ, и через пять-семь рабочих дней получаешь через службу доставки карту. Если адрес доставки в самой Германии, личность можно подтвердить в видеочате или при визите в отделение партнерской службы доставки (PostIdent). Фактически N26 — это европейский аналог нашего банка «Тинькофф». Оперативной курьерской доставки, правда, нет, и набор финансовых услуг поменьше, но по сравнению с более медлительными во внедрении банковских новинок европейскими и американскими банками преимущества для клиентов очевидны.

В течение следующих лет банк N26 представил премиум-аккаунты с эксклюзивными преимуществами, расширил свою деятельность на 17 стран еврозоны, вышел на рынок Великобритании — впрочем, в 2020 году, как раз перед пандемией, банк ушел из этой страны из-за брекзита. В 2019 году N26 пришел в США и к настоящему моменту стал одним из ведущих необанков в Штатах. В том же 2019 году N26 сообщил о привлечении 470 млн долларов, а его оценочная стоимость составила 3,5 млрд долларов.

Сейчас количество клиентов N26 перевалило за семь миллионов. Банк представлен на 25 рынках, его офисы расположены в Берлине, Барселоне, Мадриде, Милане, Париже, Вене, Нью-Йорке и Сан-Паулу, общее число сотрудников примерно 1500 человек 80 национальностей. В этом году планируется нанять еще 200 человек.

N26 предоставляет большинство основных банковских услуг — есть даже страховка путешественника и «заем до зарплаты». Карты банка можно подключить к Apple Pay, Google Pay и некоторым другим платежным системам. Помимо этого через партнерские сервисы можно заниматься инвестированием на европейском рынке ценных бумаг.

Впрочем, на прибыльность N26, как и большинство других необанков, пока не вышел. К сожалению, N26 не публикует свою финансовую отчетность. Известно лишь, что в 2020 году чистый убыток банка от его основного европейского бизнеса составили 110 млн евро. Однако это меньше 165 млн евро убытков в 2019 году. Общие доходы N26 в 2020 году не назывались, но в 2019-м они составили 100 млн евро (43,6 млн евро годом ранее). Неплохие показатели, но пока расходы банка растут теми же темпами, что и доходы.

Chime

Компания Chime была основана в Сан-Франциско в 2013 году Крисом Бриттом и Райаном Кингом. Сейчас они занимают должности исполнительного директора (CEO) и директора по технологиям (CTO) соответственно. Компания до сих пор не получила банковской лицензии, хотя такие попытки предпринимались. Для выпуска пластиковых карт партнерами Chime выступают The Bancorp Bank и Stride Bank.

Chime — это простое в использовании приложение. Счет открывается дистанционно (методика верификации введенных личных данных не разглашается), карта доставляется в срок от пяти до десяти дней. Ежемесячной оплаты счета и пластиковой карты нет. Процент по сберегательному счету довольно высок для американских банков — 0,5% годовых. Входящие поступления клиент получает быстрее, чем в других банках. В России у аналогичного приложения особых преимуществ перед банками бы не было, но перед американскими банками они есть.

В 2018 году Chime приобрела финтех-стартап Pinch, который помогал молодым пользователям сообщать в кредитные бюро о своевременных платежах по кредитам для формирования адекватных кредитных историй. В 2020 году Chime участвовала в государственных программах помощи населению, причем умудрилась начать выплаты на два дня раньше, чем другие банки. В отличие от них Chime предоставляла деньги клиентам не в момент их поступления в компанию, а сразу после получения информации, что деньги в пути. Через Chime за три этапа стимулирования прошло больше шести миллиардов долларов.

В сентябре 2020 года компания привлекла 1,5 млрд долларов и была оценена в 14,5 млрд долларов. После чего она стала самым дорогим стартапом в сфере предоставления финансовых услуг, умудрившись обогнать даже известного розничного брокера Robinhood. Тогда же Крис Бритт сообщил, что Chime готовится к IPO. В марте 2021 года появилось сообщение, что уже прошли предварительные переговоры с инвестиционными банками на эту тему. Chime планирует за счет IPO привлечь более 30 млрд долларов уже к концу 2021 года.

В 2021 году, по оценке Cornerstone Advisors Corp и Strategy Corps, число клиентов Chime достигло 12 млн человек. Сама компания последний раз сообщала о числе клиентов год назад. Тогда оно составило 8 млн человек.

Основной источник доходов Chime — комиссионные платежи, которые продавец платит банку, выпустившему карту. Помимо этого Chime зарабатывает на разнице в процентах, которые он выплачивает своим клиентам на остаток на сберегательном счете (деньги на него могут зачисляться автоматически), и процентах, которые Chime платят банки за использование средств клиентов; плюс в доходы идет плата за снятие наличных в банкоматах. Для привлечения клиентов Chime проводит агрессивные рекламные кампании. В 2020 году Chime даже стала официальным спонсором баскетбольного клуба Dallas Mavericks. Своих финансовых результатов Chime не разглашает.

NuBank

Один из лидеров бразильских необанков — NuBank. По совместительству он является крупнейшей финтех-компанией Латинской Америки. В 2013 году основатель NuBank Давид Велес привлек два миллиона долларов в качестве первоначальных инвестиций от Sequoia Capital и Kaszek Ventures. В том же году он регистрирует NuBank в Сан-Паулу. В 2014 году клиенты NuBank уже совершают первые трансакции с помощью кредитных карт банка. В этом же году от Sequoia Capital и Kaszek Ventures привлекается еще 15 млн долларов, в дальнейшем денег нужно все больше — инвесторы влили в NuBank более 160 млн долларов.

В 2017 году открывается офис NuBank в Берлине. 2018 год — инвестиции серии Е, 150 млн долларов, NuBank признается единорогом. В том же году в NuBank с 90 млн долларов входит Tencent.

В 2019 году NuBank начинает выдавать кредиты, расширяет свое присутствие на Мексику и Аргентину и запускает пакет услуг для МСП. Очередной раунд финансирования — на этот раз уже на 400 млн долларов. В 2020 году NuBank покупает разработчика программного обеспечения Plataformatec. Осенью 2020 года объявляется о планах выхода на рынок финансовых услуг Колумбии.

Это может показаться странным, но одно из основных преимуществ NuBank перед традиционными банками Латинской Америки — возможность для клиентов полностью управлять своими деньгами, счетами и картами через онлайн-приложение. Одними из главных целей основателя NuBank было упростить клиентский опыт и решать вопросы с помощью технологий (а не визитов и множества звонков в банк). NuBank обеспечил доступ к банковским продуктам тем, кто раньше не мог их получить или у кого доступ к ним был затруднен. До появления NuBank возможность получить полноценную международную кредитную карту была далеко не у всех жителей Латинской Америки.

Счет открывается дистанционно, банковских отделений и своих банкоматов нет. Срок доставки карты зависит от региона и может достигать 30 дней. Ежемесячной платы за счет и пластиковую карту нет. Есть только опциональная плата при подключении к бонусной программе. Основные источники доходов NuBank — комиссии при оплате покупок его картами и процент по выданным кредитам.

Заявки на кредитные карты NuBank подали 36 млн жителей Бразилии (ждать такую карту на первых этапах приходилось месяцами, до сих пор до удовлетворения всех заявок далеко), плюс у 12 млн человек открыты цифровые счета. Но и тут бизнес пока не приносит дохода. Чистый убыток NuBank в первой половине 2020 года составил 95 млн бразильских реалов (примерно 17 млн долларов), что на 32% лучше аналогичного показателя годом ранее. Объем наличных у необанка составил 19,9 млрд бразильских реалов (примерно 3,5 млрд долларов), это на 48% больше, чем в декабре предыдущего года. Объем трансакций на 54% больше, чем за первое полугодие 2019-го. При этом у NuBank до сих пор нет полноценной банковской лицензии и он не может привлекать средства физических лиц во вклады.

InstantPay

Один из лидеров индийского финтеха — InstantPay. К сожалению, информации о нем не очень много. Компания была основана в 2013 году в Нью-Дели как дочерняя компания SMSdaak India Ltd. В конце 2016-го она привлекла инвестиции от сингапурских RB Investments и Kaleden Holdings на сумму от трех до пяти миллионов долларов. Основные банки-партнеры — ICICI Bank, Axis Bank, IndusInd Bank и Yes Bank.

InstantPay предоставляет своим клиентам полный набор банковских услуг. Через компанию проходит до миллиона платежей в день. Средний общий объем трансакций за квартал составляет миллиард долларов. В 2019 году InstantPay начала предоставлять услуги малому и среднему бизнесу. Компания уделяет большое внимание развитию API-банкинга (чаще его называют Open Banking — открытый банкинг). О том, что это такое, поговорим чуть позже.

Набор финансовых услуг InstantPay пока не очень широк — например, компания пока не выдает кредиты физическим лицам, а возможности инвестирования ограничены депозитами и цифровым золотом (ценные бумаги, номинированные в золоте). Один из главных продуктов — предоплаченные карты, которые позволяют получить доступ к финансовым услугам тем, у кого нет банковского счета, а также дают возможность пополнить свой банковский счет наличными в сети микроотделений (Digi Kendras.) по всей стране, что-то вроде микроотделений Почта-банка в почтовых отделениях в России. Впрочем, сети таких микроотделений в Индии есть и у других финансовых организаций — это своего рода национальная особенность. InstantPay уделяет довольно много внимания работе с МСП, это отличает ее от ведущих необанков в других странах мира.

Если посмотреть на финансовые показатели, то в 2021-м финансовом году InstantPay планирует получить доход от основной деятельности (выручку) в размере 3,5 млрд рупий (примерно 49 млн долларов), это почти в два раза больше 1,85 млрд рупий, которые компания заработала в 2020-м фискальном году (закончился в марте 2020-го). Но о размерах прибыли или убытков компания не сообщает.

Все ближе к традициям

Прежде чем говорить о текущих тенденциях, нельзя не вспомнить о том, что же именно вызвало такой резкий рост интереса к необанкам несколько лет назад. Помимо того что традиционные банки не сразу включились в финтех-гонку, особенно в развитых странах, есть еще важный момент. Началось развитие Open Banking (открытого банкинга), или API-банкинга. Особенно сильно этой концепцией увлеклись в ЕС, что и привело там к бурному росту необанков.

Концепция Open Banking довольно проста: предполагается, что банки на определенных условиях открывают доступ к своим данным и электронным сервисам другим банкам, платежным системам, необанкам и другим финтех-компаниям. Такой подход не только позволяет расширить спектр услуг, которые могут быть отданы на аутсорсинг, но и позволяет создавать совершенно новые, ранее невозможные сервисы. Технически это реализуется через открытые программные интерфейсы (Open API). Отсюда, собственно, и термин.

Другой важной предпосылкой был недостаточный охват банковскими услугами населения в некоторых странах. Особенно ярко это проявлялось в Африке, за исключением ЮАР. Впрочем, и в Латинской Америке с этим все было не идеально.

Нужно сразу отметить, что необанки не идеальное решение обозначенной проблемы. «Исторически необанки плохо монетизировали свою аудиторию. При ARPU (англ. Average Revenue Per User — средняя выручка на одного пользователя. — “Эксперт”) 180 фунтов у Monzo (один из британских необанков, отчитавшихся о росте убытков в 2020 году. — “Эксперт”), показатели традиционных банков в семь–десять раз выше», — рассказывает главный инвестиционный директор Digital Horizon Денис Иванов. Это одна из причин того, что необанки так долго выходят на безубыточность. Более того, 2020 год в теории должен был стать идеальным для того, чтобы необанки получили еще больше конкурентных преимуществ. Однако в среднем такая картинка не наблюдается.

Ситуация с финтехом в каждом конкретном регионе очень сильно зависит от уровня развития финансовой системы страны, традиций и особенностей национального регулирования. Все же попробуем выделить общие моменты.

Начнем с трансграничных расчетов. «Из-за глобализации необанки стремятся упростить трансграничные расчеты между людьми и бизнесами по всему миру. Например, Transferwise или Synapse предлагают OpenAPI-решения для трансграничных переводов, финтехи Adyen и Checkout решают проблему расчета с компаниями в разных странах», — рассказывает заместитель председателя правления Банка 131 Анна Кузьмина.

Второй тренд — попытка решить проблему низкой монетизации своих клиентов. Фактически необанки по набору продуктов становятся все больше похожими на традиционные банки. «В последнее время необанки стараются предложить пользователю максимальное количество продуктов (в том числе небанковских), чтобы спрос на все услуги можно было удовлетворить внутри приложения — например, страховые продукты, инвестиции, криптовалюта и так далее, — поясняет Денис Иванов. — Еще один тренд — запуск кредитования. Мы считаем, что без кредитной составляющей банку сложно монетизировать аудиторию. Трансакционная модель, на наш взгляд, будет стремиться к снижению комиссий (все будут предлагать услуги бесплатно), поэтому выиграет тот, кто умеет кредитовать. На этом традиционные банки зарабатывают основной доход».

Руководитель направления исследований Центра исследования финансовых технологий и цифровой экономики «Сколково–РЭШ» Егор Кривошея также отмечает, что в последние несколько лет необанки в своем развитии уходят от модели монолайнеров, то есть бизнесов, которые сосредоточены на одной функции и узком наборе сервисов и продуктов, к цифровым (digital-first) банкам, где цифровые каналы взаимодействия и технологии лежат в основе предоставления широкого спектра финансовых услуг. Дополнительно он выделяет еще ряд специфических трендов: фокус на тех сегментах рынка, где традиционные финансовые услуги часто не предоставляют конкурентных условий (например, фриланс, МСБ); гиперперсонализация; развитие продуктов с использованием криптовалют и криптоинструментов, выход на новые рынки и международное развитие.

Частично этот набор пересекается со следующим общим трендом — поиском незанятых ниш, на которых можно специализироваться. «Из-за усиления контроля локальных регуляторов появляется все больше локальных и нишевых решений, таких как RazorPay в Индии. Укреплению и развитию подобных финтех-сервисов будут способствовать тренды на цифровое ID, открытый банкинг, электронное KYC (“знай своего клиента”. — “Эксперт”) и удаленную идентификацию», — уверена Анна Кузьмина. «Идет запуск специализированных банков для отдельных ниш — банки для детей, банки для пожилых людей. Активно растут банки для МСБ (необанки также запускают отдельные приложения для бизнеса — Revolut, Monzo, Starling), которые поняли, что бизнесу нужен кардинально другой продукт», — соглашается Денис Иванов.

Устали от убытков

Мы уже отмечали сильное влияние регулирования на развитие необанков. Особенно это стало актуально в разгар пандемии. Как напоминает Егор Кривошея, несмотря на то что коронавирусные ограничения повысили привлекательность цифровых решений во всех сферах жизни, это также повлияло на регулирование всей индустрии финансовых услуг, что ударило по многим необанкам.

Выделить общие тенденции в регулировании довольно сложно. Даже из общей тенденции на получение лицензий есть большое количество исключений, как, например, InstantPay и NuBank. «Необанки все чаще стремятся получать банковские лицензии. Отчасти это “драйвится” регуляторами, которые пытаются привести рынок в соответствие (ранее финтехи традиционно запускались в серой зоне без лицензии, что позволяло им быстро и дешево расти), — поясняет Денис Иванов. — Вторая причина получения лицензии — кредитование. Имея банковскую лицензию, можно использовать депозиты (дешевое финансирование) для кредитования. Это позволяет необанкам предлагать схожие условия по кредитам своим клиентам».

«В целом существующие требования, в том числе регуляторные, приводят к интересной ситуации. С одной стороны, банки должны быстрее выходить на прибыльность, что заставляет их искать способы достичь финансовой устойчивости. С другой — ухудшающиеся условия после коронавирусных ограничений усложняют заработок на существующих бизнес-моделях. Именно по этой причине многие необанки сейчас активно идут на новые рынки (например, Revolut выбрал стратегию широкой экспансии при поддержке Visa) и ищут направления, где ставки и другие условия более приемлемые», — размышляет Егор Кривошея.

Для большинства клиентов необанков те по-прежнему не являются основным банком. Видимо, они пока не успели заработать достаточный уровень доверия, а в кризис доверие и надежность — это самые ценные товары. Кроме того, похоже, инвесторы начинают уставать от постоянной убыточности необанков и начинают требовать быстрее выйти на прибыль. Сделать это, не повысив стоимость услуг, будет очень сложно.

«Если говорить о ЕС, то здесь происходит настоящий бум финтеха. Все необходимое для развития необанков было сделано на старте, теперь в рабочем режиме принимаются меры контроля, — рассказывает Анна Кузьмина. — Например, вводятся ограничения на анонимные кошельки, меняются инструменты удаленной идентификации. Многообещающее изменение, которое пока только в проекте, — цифровой ID европейского гражданина. Его внедрение повлияет на все индустрии, включая финансовые сервисы. Еще одна любопытная инициатива — создание единой панъевропейской платежной системы для бизнесов и людей».

Егор Кривошея также отмечает, что успех необанков в Европе, где доля их проникновения в несколько раз выше, чем в США или Латинской Америке, обусловлен в основном регуляторными инициативами по обеспечению открытых API для платежных компаний и финтехов, а также другими инициативами в Open Banking. «Многие страны активно изучают возможности подобного регулирования и реализуют первые инициативы. К примеру, в Австралии регулятор обязал открыть API четырех крупнейших банков, а развитые азиатские страны (например, Сингапур, Гонконг, Южная Корея) и США активно изучают подобные возможности. Если инициативы по открытому банкингу будут внедрены в этих странах, необанкам будет легче интегрироваться в существующую инфраструктуру традиционных финансовых посредников», — рассказывает Егор Кривошея.

Ситуация в Великобритании ощутимо отличается от европейской. Как напоминает Егор Кривошея, там было выдвинуто одно из самых жестких регуляторных требований: в 2020 году в Великобритании предложили усилить контроль за выходом на прибыльность и устойчивость бизнес-моделей необанков и других организаций, трансформирующих традиционные финансовые услуги. «Если эти требования пройдут все законодательные стадии, необанкам могут быть предъявлены требования по гарантированию финансовой стабильности, в том числе по отношению к риск-менеджменту, и требования к капиталу, усилению управления. При этом потенциально прибыльность или финансовая устойчивость должны быть ясны в течение пяти лет после регистрации. Сохраняются также требования о получении лицензии, особенно если необанк начинает предоставлять услуги по кредитованию и хранению денег клиентов на своих счетах», — рассказывает Егор Кривошея.

Ситуация в США чем-то напоминает европейскую, только с некоторым отставанием. «В США стремятся к концепции Open Banking, которая уже успешно эксплуатируется в ЕС. Предпосылки к применению этой концепции уже были, но реальных перемен можно ожидать, если будут приняты поправки, позволяющие клиенту давать доступ к своим финансовым данным третьим лицам. В США в ближайшие пару лет также ожидается запуск системы быстрых платежей (FedNow) по аналогии с российской СБП и британской Faster Payments. Все это приведет к “взрыву” финтеха», — рассказывает Анна Кузьмина.

Заместитель председателя правления Банка 131 также напоминает, что в Канаде из-за пандемии повсеместно внедряется цифровая удаленная идентификация, выстраиваются «рельсы» банковских клиринговых систем для мгновенных расчетов по крупным трансакциям и легализуется электронная подпись для всех отраслей. Так что сейчас в Канаде наблюдается рост финансовых организаций, которые строят международные финтех-бизнесы.

В Латинской Америке регуляторы также фокусируются на Open Banking, защите данных и цифровых платежах. «Например, в Мексике есть отдельный свод правил для финтехов, что само по себе определяет фокус этой страны. Там начиная с первого квартала 2021 года планируется объединить кредитные бюро и клиринговые системы в экосистему открытого банкинга. Это будет означать уравнивание условий для традиционных банков и необанков и рост конкуренции между ними. А в Бразилии сейчас наблюдается рост необанков. Кстати, Бразилия, как и ряд других стран (Чили, Уругвай и другие) фактически копирует европейское GDPR-регулирование (General Data Protection Regulation — Общий регламент защиты персональных данных. — “Эксперт”), — добавляет Анна Кузьмина.

Есть в Латинской Америке еще одна интересная особенность. Во многих странах ставки далеки от нулевых и отрицательных, а традиционные банки, в отличие, например, от России, не являются лидерами цифровой трансформации. «Бизнес-модели большинства необанков нацелены на оптимизацию издержек и снижение маржинальности банковского бизнеса. При этом они сильно зависят от сотрудничества с традиционными банками. В условиях низких ставок и возможных мер стимулирования потребления (например, введение отрицательных ставок или взимание платы за хранение средств на счете) такая бизнес-модель может быть особо уязвимой. Поэтому рынки Латинской Америки и Африки являются интересными направлениями для необанков», — поясняет Егор Кривошея.

В заключение посмотрим на ситуацию в Африке, которая интересна тем, что там охват населения банковскими услугами очень небольшой, компенсируется же это развитием финансовых сервисов операторами мобильной связи. Анна Кузьмина отмечает: «Год пандемии отразился на желании регуляторов стран запустить национальные системы электронных платежей, как, например, в Нигерии, где за клиента соревнуются десятки электронных мобильных кошельков.