Сладкое слово "ДОТАЦИЯ"

Память о щедрой государственной поддержке мешает мурманской власти искать новые решения "северных" проблем

Если бы федеральный центр мог применять к регионам личностные характеристики, Мурманская область наверняка оказалась бы в "обидчивых": взаимоотношения северной глубинки с центром в последние годы весьма далеки от дружелюбных. Практически любая попытка столичных ведомств изменить существующий расклад - в бюджетной ли сфере, таможенной политике или использовании сырьевых ресурсов - сопровождается гневными открытыми письмами, телеграммами президенту, председателю правительства и возмущенными комментариями в местной прессе. С обязательным резюме "последствия принятых решений будут губительны".

Разумеется, в Москве понимают, что региональная власть вправе формировать свой имидж по собственному усмотрению. Однако оснований постоянно твердить о губительности принимаемых "верхами" решений у Мурманской области, по мнению самих "верхов", нет. В отличие от многих других, этот субъект федерации традиционно обладает полноценной, обустроенной инфраструктурой, развитыми коммуникациями и высоким промышленным потенциалом. Доля экспортной продукции в общем объеме промышленного производства составляет более 48%, да и по многим иным показателям, характеризующим уровень социально-экономического развития, область занимает далеко не последние позиции в статистических сводках и, по мнению экспертов, входит в первую двадцатку наиболее стабильных российских регионов.

Тем не менее в самой области склонны считать себя "обиженными". Логика проста: высокий потенциал - это еще не до конца растраченное наследство застойных времен. На протяжении семидесяти лет СССР обживал заполярную глубинку, вкладывая в нее колоссальные средства. В новых же условиях хозяйствования мурманчане брошены на произвол судьбы: перечень прежних государственных гарантий и обязательств предельно минимизирован.

Хотя стратегия Союза по отношению к своим "северам", убеждены мурманчане, была бы вдвойне оправдана для нынешней России. Без прежних западных и южных территорий она превратилась в крупнейшую северную державу мира. Ее географический центр переместился за Полярный круг, а 60% территории страны являются или "крайними", или "приравненными". Наши бескрайние слабозаселенные пространства как бы сжаты со всех сторон США, Канадой, Японией, Китаем и другими быстроразвивающимися странами. Эта уязвимость нового геополитического положения, элементарные соображения государственной безопасности и должны бы определять стратегию правительства в отношении отдаленных территорий - укреплять, заселять, развивать.

В региональной лексике сегодня преобладает слово "требуем" (дотаций, субсидий, субвенций, трансфертов), а в высший законодательный орган страны область старается избирать только тех, кто досконально знает проблемы региона и способен аргументированно лоббировать в Государственной Думе местный интерес.

Между тем не подлежит сомнению, что, отстаивая интересы своего региона перед центром, депутаты Госдумы России просто обязаны в своей работе находить компромиссные решения в общенациональных интересах. Валентин Лунцевич, занимавший до избрания в нижнюю палату парламента пост вице-губернатора Мурманской области - из этого числа. В частности, он сторонник введения платы за пользование морскими биоресурсами, хотя такая позиция далеко не всегда находила понимание со стороны предприятий и организаций, использующих сырьевые ресурсы. Да это и понятно. Так, сейчас многие руководители приморских регионов дружно голосуют против этой меры, обвиняя Государственный комитет по рыболовству в поспешности и непродуманности принимаемых решений.

- Понимаю, что сегодня политически гораздо выгоднее прокричать: "Северяне, я за вас, во всем, без разбору!", чем идти против течения, - говорит Лунцевич. - Но заявить, что категорически не согласен с введением платы за квоты, я не могу. Потому что убежден: за сырьевые ресурсы действительно надо платить. Когда они дешево достаются, то и используются абы как. Мы все это проходили в последние десять лет, пока рыбная промышленность бассейна, в отличие от всех прочих отраслей, работала на бесплатном сырье. Но морские биоресурсы - это национальное достояние, и государство не имеет права бесхозно ими распоряжаться. Теперь, когда концепция федерального центра в отношении квот изменилась, оспаривать обоснованность подобных перемен, на мой взгляд просто нелепо. Другое дело, я против того, чтобы плата устанавливалась механически, в виде еще одного, дополнительного налога на рыбаков. Готов добиваться отмены ряда других, действующих налогов, чтобы в целом не увеличивать "пресс" на рыбодобывающий комплекс. Однако выступать против платности сырья в принципе считаю неоправданным популизмом.

Существуют и другие болезненные вопросы, требующие компромиссных решений. Как известно, правительство РФ внесло на рассмотрение в Государственную Думу пакет из 26 законопроектов, отменяющих различные льготы: чернобыльцам, ветеранам, военнослужащим, и северянам в том числе (так называемые северные льготы и компенсации). Я голосовал против отмены, поскольку убежден, что компенсации для всех живущих за Полярным кругом - за отдаленность, плохие климатические условия, - конечно, должны быть. Но скажу честно: за многие проекты, которые были в этом пакете (а его вынесли на первые и вторые чтения единым блоком), проголосовал бы обеими руками. Например, за закрытие оффшорных зон в Ингушетии и Калмыкии - этих черных дыр, через которые сегодня уходят миллиарды долларов. Среди групп, зарегистрированных в отечественных оффшорах, есть и имеющие непосредственное отношение к Мурманской области. Например, группа "Роспром", которой принадлежит монопольный производитель апатитового концентрата комбинат "Апатит", и группа "Интерросс", владеющая РАО "Норильский никель" (на Кольском полуострове расположена его дочерняя Кольская горнометаллургическая компания). На мой взгляд, эту возможность прятать доходы с помощью трейдерных компаний (подчеркиваю, возможность, предоставленную самим законом!) надо отменить. На местном уровне эти градообразующие предприятия платят минимум налогов. Более того, федеральный бюджет реструктурирует им задолженность в бюджеты и внебюджетные фонды, областной - предоставляет инвестиционные налоговые освобождения, прочие льготы. А предприятия должны работать в одинаковых экономических условиях.

- Но производство в условиях Севера объективно связано с большими затратами.

- Для нормальной конкуренции северных предприятий на рынках продукции и услуг нужны не оффшоры, а соответствующие поправки в налоговом законодательстве. Оно и должно учитывать объективные факторы удорожания - за счет климатических условий, более продолжительной зимы, дополнительных транспортных расходов и издержек, может быть, даже повышенной оплаты труда. Налог на прибыль должен быть меньше, НДС хотя бы на уровне 10%, разумеется, кроме тех случаев, когда услуги или продукция идут на экспорт. Нам возражают специалисты Минэкономики, Минфина РФ: дескать, снижение налогового бремени персонально для вас, северян, приведет к значительным потерям бюджета. Прямые потери вообще своего рода "страшилка" для ведомств федерального центра. А почему бы не просчитать и косвенные выгоды от промышленного подъема, его мультипликативный эффект?.. Но "просчитать" - это большая работа, для этого надо подключать и науку, и специалистов, и региональные власти, и Министерство экономического развития и торговли РФ. Должно быть, наконец, соответствующее поручение правительства, чтобы ведомство Грефа озадачилось нашей северной проблематикой. Да и считается мультипликативный эффект сложно, теоретически, оттого не так нагляден для чиновников, как цифра выпадающих доходов. Поэтому мало кто хочет этим заниматься.

В свое время Геннадий Лузин, депутат Государственной Думы и директор Института экономических проблем Кольского научного центра РАН, к сожалению, ныне покойный, начал очень серьезную работу по районированию северных территорий. Идея была такова: установить зоны, требующие, в силу своих природно-климатических условий, более высоких затрат на проживание и производство, а затем принять федеральный закон об обязательности для них определенных льгот. Принцип районирования позволил бы изменить систему налогообложения для предприятий, расположенных в этих зонах, оживить промышленное производство. Ученые считают, что при грамотной экономической политике центра не только бы стали конкурентоспособными наши предприятия, но и надобность в дотациях отпала бы.

- Вы противник дотирования?

- Нет, но дотирование - это те реалии, в которых Север существовал на протяжении семидесяти лет советской власти. Можно, безусловно, продолжать требовать дотаций, доказывать, что мы без них - никак. Особенно сейчас, когда правительство ввиду отсутствия финансовых ресурсов бросило заполярные регионы фактически на произвол. Обосновать, почему области требуется столько-то дотаций, особой проблемы не составит, на Севере все затраты объективно выше: на производство, на проживание, на обслуживание инфраструктуры. Плюс к этому большая численность нетрудоспособного и незанятого населения: пенсионеры, привлеченные еще в советские годы (как у нас выражаются, "прикипевшие душой к Северу"), уволенные в запас военнослужащие (Мурманская область сильно милитаризована), а также люди, оставшиеся без работы по причине банкротства своих предприятий. Все это в целом создает дополнительную и весьма ощутимую нагрузку на местные бюджеты.

Казалось бы, подобную проблему обязан решать не муниципалитет, не областная администрация, а федеральный центр - в соответствии с Конституцией, в соответствии с соглашением о разграничении полномочий. Однако центр решает ее крайне скупо и неохотно. Вместо необходимого объема дотаций предлагает какие-то свои, порой совершенно далекие от здравого смысла идеи - типа кампании по переселению "лишних" северян. Но если северным территориям обеспечить устойчивый промышленный подъем, количество лишних неизбежно сократится.

На мой взгляд, слово "дотация" не вписывается ни в новые экономические условия, ни в будущую стратегию развития северных территорий. Думаю, только новые подходы, в частности, использование для регионов Крайнего Севера и приравненных к ним территорий специального законодательства, избавят глубинку от унизительной роли просителя. Или нахлебника, как считает кое-кто в столичных кабинетах. Поэтому я хотел бы продолжить работу по районированию, начатую профессором Лузиным, тем более, что коллектив Института экономических проблем в этом весьма заинтересован.

- С косностью "верхов" все понятно. Однако инвестиционная политика Мурманской области тоже вызывает немало нареканий. Возможно, в этом отчасти и заключается ответ, почему правительство не слишком верит в оздоровительную силу налоговых льгот?

- Отсутствие инвестиционных подвижек объясняется и объективными причинами, и субъективными. К объективным я отношу общее состояние экономики и безусловную, тотальную дороговизну Севера. К субъективным - неумение власти преподнести свой регион в нужном свете, потратиться на какие-то программы, создание начальных условий - пусть даже ценой ущемления бюджета! - дабы привлечь эти чертовы инвестиции. Причем я и себя не отделяю от понятия "власть", от тех дел, которые происходили в регионе раньше и происходят сейчас. Не спорю, мы упустили очень неплохой шанс, который давало области ее трансграничное положение: использовать соседство богатых стран Баренц-региона. Работая и с нынешним губернатором, Евдокимовым, и с его предшественником, я предлагал создать на уровне стран-участниц страховой фонд, который позволил бы получать кредитные ресурсы под российские проекты. Заинтересованность иностранцев была очень велика, наша - еще больше. Каждая из сторон могла бы внести в этот фонд от одного до пяти миллионов долларов, сумма набегала весьма приличная. По крайней мере, такой фонд мог гарантировать возврат любого кредита, полученного под согласованный проект. Мы могли бы значительно развить малый и средний бизнес, поучаствовать в различных гуманитарных, экологических проектах, обучающих программах. Но этого, увы, не случилось, свой шанс мы банально проговорили.

До сих пор не задействован областью и имеющийся у нее потенциал для развития туристического бизнеса. Южная часть Кольского полуострова словно специально создана для туризма, для этого и больших инвестиций не требуется. Все расходы исчерпываются подготовкой персонала, созданием более или менее приемлемых условий для людей, которые в состоянии заплатить от 7 до 10 тысяч рублей за удовольствие покататься на лыжах в апреле, в январе на оленях или снегоходах, а в июне сходить на рыбалку. Просто этим нужно заниматься, никто другой за нас это не сделает.

Мурманск