Исключительное топливо

Москва, 12.11.2001
«Эксперт Северо-Запад» №26 (55)
Несмотря на огромные запасы, торф пока не имеет шансов занять серьезную нишу на рынке

Добыча торфа в России за последние пятнадцать лет сократилась в 20 раз, и ничто пока не предвещает его вовлечение в активный оборот на рынке альтернативного энергетического сырья. Если в советские времена отечественная промышленность добывала более 55 млн тонн торфа, который был важнейшим видом топлива для энергетики, сегодня этот показатель не дотягивает и до 4 млн тонн, а торфяная энергетика практически перестала существовать.

Такие данные прозвучали на прошедшем в Петербурге всероссийском симпозиуме по проблемам торфяной промышленности. И все-таки тенденции к возрождению этой сильно деградировавшей отрасли намечаются, так как потребность в торфе испытывают самые разные сферы экономики, а в некоторых из них спрос на это сырье постепенно повышается.

Больше всего нуждается в торфе сельское хозяйство - оно сейчас, по данным Всероссийского научно-исследовательского института торфяной промышленности (ВНИИТП), потребляет для удобрения почвы около 70% всей торфодобычи. Как топливо он используется для производства тепла в сфере жилищно-коммунального хозяйства (ЖКХ) - главным образом в удаленных от газопроводов населенных пунктах, кое-где - в электро- и теплоэнергетике (топливо для ГРЭС). Кроме того, торф применяется (после специальной обработки) в качестве адсорбента при очистке воды от разливов нефти. Немалые доходы может приносить его экспорт в Европу, потребности которой еще недавно Россия обеспечивала на 10-12%. Торфяной бизнес наиболее выгоден на Северо-Западе России и в Западной Сибири. На них приходится почти 90% всех запасов этого сырья в стране.

Ископаемая история

Торф начали добывать в XII-XIII веке в Шотландии и Голландии, а с XVI-XVII веков - во Франции, Швеции и Германии. В России первым обратил внимание на торф Петр I. В Петербурге его добыча началась лишь в 1789 году. В 1851 в Москве был учрежден правительственный Комитет для развития употребления и разработки торфа. В те времена торф наряду с углем и дровами был основным топливом в городах (применялся он, разумеется, и в сельском хозяйстве). Но максимальный уровень добычи торфа до революции едва превышал 2 млн тонн: слишком несовершенными были технологии добычи (в основном это был ручной метод), да и торфоразработки оставались всего лишь подсобными производствами на заводах.

Большевики поставили добычу торфа на производственный поток. После специальных декретов СНК 1918 года в СССР появились первые торфоразработки в Шатуре (Московской области), которые действуют и поныне. Прорывом для торфяной энергетики в практическом аспекте стал план ГОЭЛРО, а в теоретическом - создание в начале 20-х Центрального НИИТП. Воплощение идей советского правительства об электрификации страны всеми доступными способами уже к 1940 году привело к тому, что все электростанции Ярославской, Ивановской, Владимирской, Кировской и Калининской областей и Белоруссии работали на торфе. Торфяное топливо составляло 19% в энергосистеме "Мосэнерго", 40% - в "Ленэнерго" и 65% - в "Горэнерго" (Нижний Новгород, тогда Горький). И вплоть до перехода на газ и нефтепродукты торф, наряду с дровами и углем, продолжал оставаться основным сырьем в системах отопления и производства электроэнергии. Еще в 1974-м в СССР на нем работало 79 электростанций с установленной мощностью более 4000 Мвт.

После войны добыча торфа начала заметно расти - с 27 млн тонн в год в 50-х годах до 55 млн тонн в "золотые" для отрасли 70-80-е годы. Однако постепенно значение торфа как топлива стало сокращаться, так как он значительно уступал газу и нефтепродуктам как по себестоимости добычи (с транспортировкой на дальние расстояния), так и по теплотворной способности.

Тут, правда, стоит заметить, что относительно невысокая себестоимость энергии, производимой из газа и нефтепродуктов, во многом обусловлена крайне низкими в то время экологическими стандартами СССР, во многом сохраняющимися до сих пор. Западный же опыт показывает, что по мере повышения этих стандартов экозащитные затраты, будучи включенными в себестоимость производства энергии, настолько серьезно ее увеличивают, что она приближается к стоимости энергии на экологически более чистом топливе, каким является торф. А в некоторых случаях (например, на приливной электростанции во Франции или торфяных теплоэлектростанциях в Финляндии) производство энергии из альтернативного топлива даже становится более рентабельным (когда еще и технологии совершенствуются).

В экстенсивно развивавшемся СССР эти факторы (повышение экологических стандартов и развитие технологий производства энергии из альтернативного топлива) не работали, и потому в середине 80-х годов, с началом общего экономического спада в СССР, в торфяной отрасли возник серьезнейший кризис, от которого она не может оправиться до сих пор. Если в 1986 году в России работало 230 торфопредприятий и 37 брикетных заводов, теперь - 100 предприятий и 18 заводов и цехов. Распад и банкротство пяти крупных региональных торфообъединений (Вологодского, Ореховского, Новгородского, Псковского, Ярославского) привели к тому, что в 2000 году вся отрасль произвела рекордно малое количество продукции - 2,7 млн тонн.

Соответственно, у торфопрома возникли серьезнейшие проблемы и на экспортном направлении. Экспорт торфа из СССР в середине 80-х составлял около 200 тысяч тонн в год. Почти половину поставляла Ленинградская область. За 15 лет ситуация изменилась в корне: производственные связи разрушились, экспортный поток упал во много раз. "В 1999 году российский экспорт торфа в Европу составил менее 60 тысяч тонн, что не превышало 1% от потребностей Европы, а Ленобласть экспортировала не более 18 тысяч тонн", - говорит Николай Кузнецов, генеральный директор ОАО "Холдинговая компания "Нева-торф"", уполномоченной фирмы правительства области.

Утрата экспортных позиций привела к тому, что место России в середине 90-х заняли Эстония (продает за рубеж около 1 млн тонн) и Латвия (примерно 200 тысяч тонн), зарабатывая на этом 11 млн долларов. "Одним из факторов успешного экспортного бизнеса остается близость этих стран к европейским границам. В этом смысле характерен пример Калининградской области, которая до сих пор продает за рубеж значительные объемы", - поясняет Кузнецов.

Виноваты все

Беспрецедентное падение объемов производства специалисты связывают (помимо макроэкономических причин) еще и с тем, что последние два-три десятилетия в России постоянно менялись "энергетические" приоритеты: в фаворе оказывалась то атомная, то угольная, а теперь - газовая энергетика. И это приводило к перераспределению бюджетных средств от одной отрасли к другой. Экспорт погоды не делал - потребности Европы слишком малы, чтобы служить источником существования торфопрома в России.

В кризисе последних 15 лет немалую роль сыграла, разумеется, и смена в стране экономической формации. Директора предприятий, привыкшие к плановой экономике, не могли быстро перестроиться на рыночный лад. Как заметил Николай Крылов, директор одного из старейших и преуспевающих предприятий России - московского ОАО "Шатурторф", "мы же квелые, пассивные, вот и не знали, что делать, как найти свою нишу". Кроме того, руководящий состав отрасли в 90-х занимался не столько вопросами развития производств, сколько перераспределением собственности. В результате почти полностью утраченными оказались производственные связи, разрушилась организационная структура отрасли.

"Усугубляет положение дел и то, что специализированная техника не выпускалась десять лет. Не было денег, чтобы заказывать ее на российских заводах", - отмечает Петр Гурко, начальник департамента торфяной промышленности ОАО "Ростоппром". Наконец, еще одна неразрешенная в целом проблема - отсутствие авансирования торфоразработок. В последние три года региональные программы развития отрасли не финансировались вообще. В 2000 году в России ввели в строй всего несколько торфобрикетных заводов мощностью до 100 тысяч тонн в год.

Дело тонкое

О торфе как альтернативном виде топлива вспомнили совсем недавно. Возросший интерес объясняется тем, что для некоторых регионов, слишком сильно зависящих от энергетических монополий, использование энергии на торфе (или на других потенциальных источниках тепловой энергии, таких как древесная щепа) было бы неплохим дополнением к угольной, газовой и атомной энергии и даже отчасти панацеей от энергетических кризисов. К тому же в пользу использования торфа в качестве топлива специалисты приводят немаловажный аргумент: торф содержит существенно меньшее количество тяжелых металлов, а выбросы в атмосферу углекислого газа при его сжигании не превышают выбросов от горения угля, мазута, дров (всего около 110 г/ МДж).

В силу этих причин производство региональных видов топлива, в том числе и торфа, стало объектом инвестирования со стороны бизнеса: тот же "Газпром" и некоторые нефтяные компании создают свои торфопредприятия. Вкладывают деньги в торфяную энергетику банки и региональные администрации. По планам федеральных властей, в течение 10 лет будет открыт 31 новый завод.

Пока же ни на Северо-Западе, ни в целом по России торф широкого распространения в энергетике не получил. Создание новых торфопроизводств и котельных на торфе - дело затратное и не всегда эффективное, так как при нынешних экологических стандартах и уровне энергетических технологий зачастую дешевле подвести газопровод или наладить регулярные поставки мазута и угля, чем организовывать добычу торфа и его подготовку к сжиганию. Именно поэтому, как считают представители отрасли, инвестиционные проекты таких производств должны тщательно просчитываться и реализовываться с участием местных администраций, непосредственно заинтересованных во внедрении более дешевых технологий отопления городков и поселков.

Выгодно, но неинтересно

Как считают участники рынка, помимо дороговизны торфяных котельных и торфобрикетных заводов (это сотни тысяч долларов), увеличение доли этого сырья в топливном балансе затруднено повсеместно сохраняющимся затратным принципом финансирования энергообеспечения регионов. Энергетики (главным образом госпредприятия) предпочитают просто не платить за топливо, когда денег не хватает, а не думать о переходе на более дешевое. Ибо они уверены, что как бы ни возрастали их затраты, деньги в конце концов найдутся (в том числе и в федеральном бюджете). Поэтому отвечающие за эту сферу чиновники администраций многих регионов не хотят что-либо менять в существующем энергетическом раскладе, мотивируя свою позицию так: "Мы покупали уголь сто лет, и еще сто лет покупать будем. Связи установлены, деньги идут, какой смысл что-либо менять?".

Пока сохраняется затратный механизм, задача внедрения альтернативного топлива не может быть решена и по линии международных программ. Компании из Европы презентуют, как правило, одну совсем небольшую котельную (или торфобрикетный цех) в надежде, что потом местные власти будут закупать их партиями. Но этого не происходит. Та же Архангельская область, обладающая, как говорят специалисты, самыми богатыми запасами торфа на территории России и постоянно страдающая от энергетических кризисов и нехватки тепловой энергии, за последние годы ввела в строй всего одну котельную на торфе (в смеси с мазутом и опилками - для повышения температуры горения, а значит, эффективности топлива).

"Будущее отрасли зависит от внедрения новых технологий добычи, развития локальных торфобрикетных производств небольшой мощности (до 10 тысяч тонн в год) и прочего. А главное - от государственной поддержки, как, например, это имеет место в Финляндии", - говорит Валентин Савельев, генеральный директор "Ростоппрома". В целом ряде стран торфяная отрасль существует только благодаря государственной поддержке, так как добыча торфа является сезонной и необходимо ее авансирование. В силу низкой рентабельности этого бизнеса брать кредиты у банков зачастую невыгодно и добычу авансирует главный потребитель - государство. "При отсутствии федеральной программы и научных исследований торфодобытчики не могут производить объемы, достаточные для производства хотя бы 0,1% первичной энергии России. В отличие от той же Финляндии, где за 20 лет производство энергии из торфа доведено до 7% общего объема энергии в стране", - говорит Кузнецов.

По словам Савельева, в ближайшее время впервые будет утверждена федеральная целевая программа "Энергоэффективная экономика" до 2010 года, в которой особое место отведено использованию местных видов топлива и перспективам развития торфяной отрасли в целом. При общей стоимости программы в 18 млрд рублей федеральная казна готова поделиться лишь двумя миллиардами. Остальное - частные инвестиции. В рамках этой программы планируется ввести мощности, способные производить около 15 млн тонн всех видов торфа (для сравнения: в 2001 году в России общий объем добычи торфа составит 3,5 млн тонн).

Опыт Суоми

Показателен опыт Финляндии, где торф - единственный вид собственного топлива. В Суоми существует тотальный государственный контроль за торфяной промышленностью как стратегической отраслью. Основные объемы поставок отданы на откуп управляющей государственной фирме "ВАПО", на долю которой приходится около 82% рынка, и еще одному поставщику - АО "Турверуукки" (7% торфяного рынка). Лишь около 10% рыночной доли приходится на 200 маленьких частных (семейных) компаний, которые в основном занимаются обеспечением торфом населения.

Развитие этой отрасли в Финляндии началось в середине 70-х, когда финны заинтересовались успехами советских торфопромышленников. Финны перенимали не только передовые тогда советские технологии добычи и переработки торфа, но взяли за основу и советскую добывающую технику. Как вспоминает один из тогдашних советских чиновников от торфопрома, а сегодня активнейший участник торфяного бизнеса, "за командировочные в 150 финских марок мы делились опытом и вывозили в Финляндию наши технологии, технику, фактически уже тогда продавая родину за копейки".

За 20 лет финны серьезно усовершенствовали советскую технику, а торфяная энергетика получила в этой стране государственный приоритет. Сегодня здесь добывают около 10 млн тонн торфа. Его доля в первичном производстве энергии Финляндии составляет 7%, а доля торфа в производстве тепла для более чем ста городов и поселков превысила 20%. Государственный подход привел к тому, что с 1992 года цена на топливный торф в Суоми почти не менялась. Соответственно, почти не повысилась и стоимость производимой из него энергии. Себестоимость же энергии из угля стала за это время более дорогой, чем из торфа, а из газа и жидкого топлива - и того выше.

В виде исключения

В России одним из прогрессивных регионов России по добыче и применению торфа считается Ленобласть. По данным ВНИИ торфяной промышленности, научно обоснованный уровень производства торфа в области составляет 2,6 млн тонн в год при реальной добыче около 350 тыс. тонн. В 2001 году на программу его добычи ассигновано 12 млн рублей, а на программу повышения плодородия почв - 8 млн рублей.

Торф применяется в регионе в качестве топлива для ГРЭС-8, для котельных пяти районов, покупает его население, торф используется в качестве компоста, в теплицах (для грунтования и выпуска горшочков и пр.). Нашлось применение торфу и в дорожном строительстве, а также в благоустройстве. Как прогнозирует перспективы торфяного рынка региона главный местный торфопромышленник Кузнецов, в "очень близком будущем потребление торфа увеличится по следующим направлениям: в качестве собственно топлива, удобрения для сельского хозяйства и на экспорт". По нашей информации, экспорт торфа к 2005 году планируется довести почти до 300 тыс. тонн, что в десятки раз превышает сегодняшний уровень.

"Перевод котельных на торф - это стратегическая наша задача. Поэтому мы и изучаем, какова потребность в торфе, есть ли структуры, с которыми можно работать. Планируем, что в 2002 году объем централизованных закупок торфа в Ленобласти будет в 1,5 раза больше, чем сегодня", - считает Николай Кузнецов.

С другой стороны, исходя из нынешней федеральной политики сдерживания роста цен на газ и не слишком серьезного (по западным меркам) отношения к экологической безопасности, власти региона уже сделали ставку прежде всего на повсеместную газификацию, по поводу чего уже подписаны детальные соглашения с РАО "Газпром". Очевидно, что к активному применению торфа как источника тепла в области все-таки пока явно не готовы. Валерий Сердюков, областной губернатор, в комментариях "Эксперту С-З" по этому вопросу прямо заявил, что "только в единичных случаях возможно применение торфа". "Главная задача - газификация. Лишь там, куда тянуть газовую "нитку" нецелесообразно, можно использовать альтернативное топливо, но прежде всего это щепа. Дешевле газа пока еще ничего нет. Торф как энергетическое сырье стоит не так уж и дешево. Так что применять в качестве топлива для котельных торф мы будем далеко не везде", - сказал он.

Перспективы - в аграрном секторе

Альтернативные виды энергетики, основанные на торфе, ветре, приливах-отливах, вряд ли смогут в ближайшем будущем серьезно потеснить традиционные ее виды. Хотя торфяная энергетика имеет один большой плюс: она всегда будет находиться в меньшей зависимости от мировой конъюнктуры топливного рынка - колебания цены на нефть или газ едва ли существенно скажутся на стоимости торфа.

По-видимому, наибольшие перспективы торфопром имеет сейчас в аграрном секторе: без обогащения почв торфом сельскому хозяйству еще долго будет не обойтись. Что касается судьбы предприятий торфопрома, то мало кто из них в состоянии существовать самостоятельно. Большинство директоров будущее своих предприятий видят только при снижении налогооблагаемой базы, финансовой поддержке на региональном и федеральном уровне, льготах и стимулировании инвестиционной деятельности. Стимулирующие меры, конечно, нужны. Но эффект от этого будет лишь в случае грамотного ведения хозяйственной деятельности, изучения рынков сбыта и прозрачности инвестиционных планов заводов. А пока таким критериям соответствуют единицы.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама