Письма доставлены

В филармонии отпраздновали выход книги Арнольда Шенберга

В Малом зале Петербургской филармонии отпраздновали выход книги, которая должна была появиться 30 лет назад: однотомника писем Арнольда Шенберга, который был составлен его учеником Эрвином Штайном в 1950-е, переведен на русский братом Альфреда Шнитке Виктором Шнитке и подготовлен к изданию в 1960-е, а издан благодаря усилиям профессора Ковнацкой в 2001 году. В честь этого состоялся вечер "Арнольд Шенберг и его адресаты".

Страстные, резкие, подчас нетерпимые письма, составившие поразительно откровенную автобиографию композитора, определили атмосферу своеобразного концерта. В нем Арнольд Шенберг - устрашающий авангардист, ключевая фигура музыки XX века, основоположник додекафонной техники, которую поныне ревностно изучают студенты-композиторы, - предстал в почти интимном образе ученика и учителя, окруженного наставниками и друзьями, теми, кому он писал.

Этот "портрет Шенберга в интерьере" стал частью цикла "Консонансы XX века", задуманного известным пианистом, исполнителем современной музыки Алексеем Гориболем и предпринятого Филармонией совместно с Институтом Pro Arte. Цель цикла - исполнение той современной музыки, которая не избегает благозвучия и не чурается традиционной тональности и консонансов. Поэтому парадоксальным выглядело появление в программе цикла имен Шенберга, Берга и Веберна, которым привычно вменяется в вину (или в заслугу) разрушение тональности и отрицание всяческого благозвучия. Все же концерт убедил, что парадокс этот - кажущийся, и что музыка "главных" атоналистов эпохи - плоть от плоти австро-немецкой культуры рубежа веков, сколь угодно декадентской, но от этого не теряющей связи с гармоничностью и певучестью музыки XIX века.

Средством убеждения послужили ранние камерные сочинения самого Шенберга и его учеников (Берга, Веберна и Цемлинского), которые были словно погружены в произведения их знаменитых учителей (Малера и Вагнера). Истоком остроумно составленной программы и ее незапланированным завершением стали последние 12 тактов, написанные Вагнером перед смертью и найденные в его черновиках в середине нашего столетия. Звуковая атмосфера этого наброска оказалась весьма близка знаменитому Adagietto из Пятой симфонии Малера (к сожалению, несколько подпорченному фортепианной транскрипцией, которую не спасло пианистическое мастерство Алексея Гориболя), а также двум малеровским песням из цикла "Волшебный рог мальчика". Безмерно почитаемый Шенбергом Малер был слышен и в Шести песнях Александра Цемлинского (впервые исполненных в Петербурге Викторией Евтодьевой с аккомпанементом Леонида Десятникова), и в раннем камерном опусе "Свидание" (1905) Шенберга. Пропущенная сквозь сито уроков Шенберга, очищенная его юмором и бескомпромиссностью, малеровская экспрессия наполнила и Четыре пьесы для кларнета ор. 5 Берга (Евгений Кривошеин - Леонид Десятников), и Четыре пьесы для скрипки и фортепиано ор. 7 Веберна (Илья Иофф - Леонид Десятников).

Сквозь малеровскую призму все раннее творчество Шенберга и его адресатов пронизывает венская атмосфера - напряженная и двусмысленная. Любовью-ненавистью к Вене 1900 - 1910-х годов, где музыка Шенберга вызывала острое неприятие, но где в то же время рождались радикальные направления в литературе, живописи, архитектуре, где, наконец, работал сам Малер, наполнена переписка Шенберга. Эти же сложные чувства отразились во всей полноте в финале концерта, которым стала Первая камерная симфония ор. 9 Шенберга в редакции Веберна для флейты, кларнета, скрипки, виолончели и фортепиано (первое исполнение в Петербурге). Пожалуй, концерт стал именно признанием в любви к блестящей венской эпохе, когда самая современная и авангардная музыка была еще столь благозвучной.