Смысл есть

В Петербурге в театре "Балтийский дом" завершился IV фестиваль русских театров стран СНГ и Балтии "Встречи в России"

За пять лет существования фестиваля русскоязычных театров на сцену петербургского "Балтдома" поднялись представители тринадцати республик бывшего СССР (кроме киргизов и туркмен: с первыми переговоры активно ведутся, а вот вторые, видимо, и впрямь забыли русскую речь). Два года назад они объединились в Ассоциацию русских театров стран СНГ и Балтии и обратились к Президенту России Владимиру Путину с просьбой "подбросить дров" в русские культурные очаги за рубежом России. Он от ответа воздержался, но это вовсе не означало, что очагам ничего не осталось, кроме бесславного угасания. Русский язык оказался не только могучим художественным стимулом, но и (при умелом использовании) великолепной конъюнктурой. А Россия, отказавшись поддерживать процесс, потеряла возможность его отслеживать.

"Чистый русский"

Молва о спектакле "Russian блюз" Русского драмтеатра им. Грибоедова из Тбилиси достигла России гораздо раньше, чем начался фестиваль. Слухи приписывали новой работе худрука театра Автандила Варсимашвили славу и значение, перекрывавшие достижения самого Роберта Стуруа. При знакомстве с произведением выяснилось, что сказанное верно только в масштабах Грузии. Русская ненормативная лексика, вычлененная Варсимашвили из произведений Алешковского, Венички Ерофеева и даже Астафьева и Шукшина, разбудила "национальную гордость грузинского народа". Убогих люмпенов, испражняющихся на сцене буквально и словесно, невозможно было воспринимать как театральных героев - слишком откровенным был "подлог". Но зов горячей восточной крови в очередной раз заглушил все остальные чувства, и уж тем более чувство художественного вкуса. В России, правда, ажиотаж не состоялся. Аншлаговый поначалу, зал быстро редел: грузины, явившиеся в "Балтдом", как обычно, семьями, поспешно уводили детей. О русских - даже совершеннолетних - и говорить нечего.

Без рук, без ног

Эту загадку загадал фестивальной публике Русский драматический театр Эстонии. В роли Пифии выступила московская бригада "молодых и рассерженных" во главе с драматургом-авангардистом Олегом Шишкиным и режиссером Владимиром Епифанцевым.

Отгадка оказалась ясна с первых секунд: без рук, без ног - это искалеченная Анна Каренина, которой бог не дал избавления, а отправил в ад, именуемый "эпохой цивилизации". Красный свет семафоров обернулся здесь чеховскими "красными глазами дьявола" - единственным источником света в царстве порока, где героиня Толстого без глаза, с металлическими протезами вместо конечностей, механически декламировала текст, пока не являлся Левин.

Его знаменитое русское сострадание преломлялось в патологическое вожделение искалеченной плоти: он вытряхивал Анну из инвалидной коляски и занимался с ней любовью прямо на полу. Правда, до паровоза, который доставил бы его домой, в Москву, Левин дойти не успевал - кара настигала его раньше, в образе обрушившегося на его голову столба. Этот сценический бред имел шанс обрести художественное значение, достань у авторов фантазии и умения устроить интерактивную акцию на обломках социальных и литературных мифов последнего века тысячелетия. Но они умудрились соорудить из расчлененного Толстого назидательное действо в лучших традициях вульгарного дидактичного толстовства. В столице такие фокусы не попали бы даже в вагон третьего класса искусства, а по Эстонии вот катятся, победно гудя, под флагом русского авангарда. И зеленый свет им обеспечен. "А смысл?" - как сказал бы настоящий русский новатор Евгений Гришковец.

Русская мелодрама

Лучшим спектаклем фестиваля стала камерная постановка "Похожий на льва" бакинского творческого объединения "ИБРУС". Первые две буквы аббревиатуры - начало фамилии, значительной для русской кинокультуры. ИБ - это автор сценариев "Белого солнца пустыни", "Утомленных солнцем" и "Сибирского цирюльника" Рустам Ибрагимбеков. Он собрал лучших азербайджанских артистов, говорящих по-русски, в отдельную организацию, которая идеально воплощает идею фестиваля "Встречи в России" в одном отдельно взятом театре. К русскому языку здесь относятся прямо по Хайдеггеру, как к "жилищу, где обитает человек" - в данном случае это люди театра и их персонажи.

Мы имеем дело с тем счастливым случаем, когда поэт сам берется за перевод на чужое наречие собственных стихов, одинаково мастерски владея обоими языками. Печальная история о маленькой, но гордой восточной женщине, что полюбила "льва", который не осмелился покинуть открытую клетку, не утратила красоты и простоты легенд Ближнего Востока и "правдоподобия чувствований", которое способно придать любому мифу современную интонацию.