Избранные массы

От федерального правительства ждали специальных условий для реализации особенных проектов в лесной отрасли. Но решив угодить многим инвесторам, власть приняла документ, не симпатичный никому

Редкий случай – правительство страны справилось с принятыми на себя обязательствами и в срок разработало документ, с нетерпением ожидаемый представителями лесной отрасли. Этот документ – постановление о порядке формирования перечня приоритетных инвестиционных проектов в области освоения лесов. Но изучив постановление, участники отрасли разочаровались.

Документ, определяющий особые отношения между избранными инвесторами и государством, в нынешнем виде не способен достичь своей цели – обеспечить приток инвестиций в российский лесопромышленный комплекс (ЛПК). В том числе не стоит ждать заметного эффекта для «лесных» регионов Северо-Запада.

Во время реформ

Мечта представителей российского ЛПК о концессиях трансформировалась в идею приоритетных проектов. Но пока ни слова не прозвучало о возможном финансовом участии государства в их реализации

Чтобы понять, почему подзаконному акту придается столь большое значение, надо рассматривать постановление в контексте реформ, которые проходят в ЛПК страны. Они осуществляются по трем основным направлениям. Первое – радикальное изменение нормативной базы. Принятый в конце 2006 года Лесной кодекс РФ сместил привычные акценты в ЛПК – передал основную часть лесов в управление субъектам федерации, нагрузил лесопользователей дополнительными обязанностями по восстановлению и защите лесов и, наконец, утвердил рыночные подходы к распределению лесных участков, через аукционы. Недостающие подзаконные акты разрабатываются до сих пор.

Второе направление реформ должно пресечь развитие отрасли в сырьевом формате. Как известно, с 1 июля 2007 года началось повышение таможенных пошлин на вывоз круглого леса. А к 1 января 2009 года процесс завершится – пошлины постепенно достигнут 80% от стоимости вывозимой балансовой древесины, сделав экспорт сырья экономически нецелесообразным.

Но введение заградительных пошлин чревато кризисом перепроизводства сырья. Предотвратить его можно единственным способом – построив в России новые целлюлозно-бумажные комбинаты (ЦБК), так как действующие работают на пределе возможностей, а лесопильные и деревоперерабатывающие предприятия не берут малоликвидную древесину – осину, тонкомеры, баланс. Отечественным участникам отрасли столь масштабные проекты не по плечу. Вся надежда на инвесторов из сторонних отраслей (например, из нефтегазового сектора) и из-за рубежа.

Возвести новые ЦБК теоретически могут уже обосновавшиеся в российской целлюлозно-бумажной промышленности международные группы: International Paper (совладелец активов Группы «Илим» и комбината «Светогорск»), Pulp Mill Holding (Архангельский ЦБК), Mondi («Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК»). Это также по силам концернам, еще не имеющим крупных проектов в России, – Stora Enso, Metsaliitto, китайским инвесторам.

Третье направление проводимых в лесном хозяйстве реформ ориентировано на повышение инвестиционной привлекательности отрасли. Порядок формирования перечня приоритетных инвестиционных проектов как раз является его важнейшим элементом.

Усредниловка

Принятый правительством порядок четко определил, кто из инвесторов будет иметь право на особые отношения с государством, – тот, кто вложит в строительство лесоперерабатывающего предприятия или лесной инфраструктуры (дорог, складов) не менее 300 млн рублей. Установленный размер инвестиционного капитала подвергается критике с двух противоположных позиций.

Представители крупного лесопромышленного бизнеса считают сумму мизерной – на нее можно построить средненький лесопильный завод или небольшое деревоперерабатывающее предприятие, тогда как остро необходимый отрасли ЦБК стоит примерно в сто раз дороже. К тому же реальные инвестиции могут оказаться еще меньше. Постановление позволяет включать пакет проектов в перечень приоритетных. Иными словами, допускается объединение нескольких проектов, осуществляемых одним инвестором на территории федерального округа или субъекта федерации. Возможна и другая арифметика. Несколько инвесторов (один из которых строит, предположим, дорогу, другой – лесной склад, третий – лесопилку), объединившись в холдинг, имеют шанс получить обещанные государством льготы.

«Понятие „приоритетный“ к таким проектам никакого отношения не имеет, – выражает мнение крупного бизнеса директор по взаимодействию с органами государственной власти и местного самоуправления Группы „Илим“ Дмитрий Чуйко. – Если мы говорим о субъектах федерации, где всего 5% заготавливаемой древесины подвергается глубокой переработке, то для такого региона строительство лесопильного завода, возможно, является делом первостепенной важности. Но для Вологодской, Архангельской, Ленинградской областей, Республики Карелия с их развитым ЛПК это ординарный инвестиционный проект. Почему ему полагается статус приоритетного и государственные преференции – непонятно».

Критики приводят еще один довод против низкого входного барьера в заветный перечень. В перечисленных Чуйко регионах (и особенно – в Ленинградской области) практически все леса переданы в аренду, и не менее половины – на срок больше 10 лет. Если в каждом субъекте федерации появится десяток-другой проектов, претендующих на звание приоритетных, обеспечить их зарезервированными участками лесного фонда не удастся. Господдержка отрасли превратится в профанацию.

Однако существует и прямо противоположное мнение – входной барьер в перечень непреодолим для небогатых российских инвесторов. «Разве после ввода пошлин на экспорт круглого леса начался бум строительства перерабатывающих предприятий? Бума нет, так как денег в отрасли нет. А порядок формирования перечня приоритетных проектов, установленный правительством, оставляет средний и малый лесопромышленный за бортом», – комментирует председатель комитета Торгово-промышленной палаты РФ по развитию лесной промышленности и лесного хозяйства Александр Беляков.

Аналогичного мнения придерживается руководитель департамента лесного комплекса Вологодской области Виктор Грачев. «В лесной отрасли проекты указанной стоимости встречаются не так часто, – поясняет он. – „Лесопилка“ стоит 100 млн рублей, деревопереработка или производство биотоплива – 200 млн рублей. Все, что свыше 300 млн, – это уже химическая переработка. В нашем регионе в основном осуществляются проекты стоимостью до 250 млн рублей. Они остаются за рамками перечня приоритетных».

Критики «снизу» и «сверху» могло не быть. Изначально, на стадии обсуждения документа, предлагалось утвердить три уровня проектов по стоимости. Первый и второй уровни – проекты регионального и национального масштаба, поддерживаемые за счет льгот. Третий уровень – особо значимые проекты стоимостью свыше 10 млрд рублей, на реализацию которых выделяются средства Федерального инвестиционного фонда. Отказ от такой классификации привел к усредненному варианту, не симпатичному никому. «Единственное, что успокаивает, – это начало процесса. Возможно, дополнительно будут установлены еще два рубежа, опирающиеся на другие нормативные акты. Но это пока только предположения, я нигде не видел такого проекта», – говорит Дмитрий Чуйко. 

Скромные знаки внимания

 pic_text1
Власть предлагает приоритетным инвесторам две преференции: выделение лесных участков для реализации проектов без аукционов и снижение арендной платы за лес до половины минимальной ставки

Другой дискутируемый вопрос – преференции, обещанные государством инвестору. Их, собственно, две – выделение лесных участков для реализации приоритетных проектов без аукционов и снижение арендной платы за лес до половины минимальной ставки. Четкость формулировок дает возможность потенциальному инвестору просчитать свою выгоду и взвесить, есть ли смысл затевать проект. Ясность отношений, безусловно, притягательна для бизнеса. А вот льгот ожидалось больше.

Обсуждались два варианта порядка формирования перечня – от Минпромэнерго и от Минэкономразвития. Первый предусматривал широкий спектр преференций со стороны государства: снижение арендной ставки вплоть до нулевой, налоговые послабления на период окупаемости проекта и освобождение инвестора от вывозной пошлины на круглый лес до завершения строительства предприятия. Минэкономразвития было более скупо, полагая, что возможность получить лес в аренду без аукциона привлекательна сама по себе.

Победил «экономный» вариант от МЭРТ. Все налоговые льготы были отклонены. Предложение о беспошлинном экспорте леса на период строительства не прошло из-за несоответствия государственной политике развития отрасли (не вывозить сырье!) и потому, что сложно проконтролировать, какой именно лес экспортируется.

Но если сомнения правительства относительно экспорта кругляка бизнесу понятны, то другой принципиальный момент воспринимается как неготовность государства к реальному сотрудничеству. Почти три года назад лесопромышленное лобби завело разговор о необходимости создания частно-государственных концессий в лесной отрасли, справедливо предполагая, что участие государства в строительстве лесных дорог ускорит появление новых ЦБК. Постепенно мечта о концессиях трансформировалась в идею приоритетных проектов, что тоже, в принципе, неплохо. Но пока ни слова не прозвучало о возможном финансовом участии государства (в лице субъектов федерации или федерального центра) в стратегически важных для отрасли проектах. В перечне отраслей, которые имеют право допуска к инвестиционному фонду страны, лесной тоже нет.

Без дирижера

«В России не строят ЦБК потому, что нет „дирижера“, в роли которого могло бы выступить Минэкономразвития, – комментирует ситуацию Виктор Грачев. – Оно должно просчитать ресурсные запасы, транспортные расходы, рыночные перспективы и указать, что на данном этапе строительство комбината целесообразно в той или другой части страны. И пообещать поддержку. До тех пор пока это не будет сделано, инвесторы будут шарахаться из Вологодской области в Кировскую, а оттуда – в Архангельскую, тщетно пытаясь угадать, в каком регионе проект получит федеральную поддержку».

Порядок формирования перечня отчасти предполагает дирижирование отраслью – проект будет включен в число приоритетных лишь в том случае, если он входит в программу развития отрасли или региона. Настораживает одно «но». Львиная доля проектов будет осуществляться в лесах, находящихся в собственности или управлении субъектов федерации, а значит, звание «приоритетный» должно присваиваться исходя из приоритетов региона. Хотя последнее слово в формировании списка остается за Минпромэнерго, столкновений между интересами субъекта федерации и государства не избежать.

«Представьте, что вы заявляете строительство ЦБК на юго-западе Республики Коми, – рассуждает Дмитрий Чуйко. – Комбинат будет ориентироваться на сырьевую зону площадью 250 км. В круг ваших интересов попадут и Архангельская, и Вологодская, и Кировская области. С точки зрения государства, все это сырье надо направить на реализацию крупного проекта. А что с точки зрения трех субъектов федерации, у которых вы намерены забирать сырье для комбината, зарегистрированного в Коми? Должны они поддержать такой крупный проект или нет? Кто обяжет их это сделать?»

Ни в постановлении правительства, ни в проекте методических проработок не описаны конкретные проблемы, которые обязательно будут возникать. Ведь, как справедливо отметил Дмитрий Чуйко, «мы входим в новую, неотработанную сферу отношений государства и бизнеса». 

Санкт-Петербург