Мелиораторы не спешат

Алексей Клепиков
13 июня 2011, 00:00

Пенсионная система пробуксовывает не столько из-за нехватки денег, сколько из-за законодательных дыр

В минувшую среду Дмитрий Медведев и правительственные чиновники решали судьбу страховых взносов во внебюджетные фонды на 2012 год. Журналистов на совещание не пустили, поэтому единственным ньюсмейкером стал помощник президента Аркадий Дворкович. Он сказал, что чиновники не пришли к единому мнению, так что пока рассматриваются два варианта. Согласно первому ставка страховых взносов сохранится на уровне 34% только для крупного бизнеса, для средних и малых предприятий ее предполагается снизить до «уровня, близкого к прежним 26%». По второму варианту ставка уменьшается до 30% для всех видов бизнеса. На выработку окончательного решения президент отвел подчиненным две недели.

Как несложно понять, новая система начислений на фонд оплаты труда в любом случае станет более щадящей, чем нынешняя, но менее либеральной. Вопрос только в том, зачем нужно было повышать ставку страховых взносов. Чтобы понять, что бизнес, особенно малый и средний, взвоет и начнет вновь уводить зарплаты в тень? Это было понятно даже обывателю.

Разумеется, правительство повысило страховые взносы не от хорошей жизни – требовалось сокращать дефицит бюджета Пенсионного фонда России (ПФР). В прошлом году он достиг 2,9% ВВП, в нынешнем благодаря резкому повышению ставки страховых выплат должен сократиться до 1,9% ВВП. Еще года через три-четыре бюджет ПФР стал бы бездефицитным. Но какова цена этой победы над дефицитом? Уже сейчас, по данным различных бизнес-ассоциаций, от четверти до трети предприятий возвращаются к «конвертным» схемам начисления зарплаты. А ведь это не просто избавление от страховых взносов, это еще и уклонение от уплаты налога на доходы физических лиц – одного из двух, наряду с налогом на прибыль, системообразующих источников формирования бюджетов регионов.

Затыкание дыр путем перекладывания денег из карманов предпринимателей в бюджет ПФР не способно сколько-нибудь серьезно помочь нынешней российской пенсионной модели выйти из кризиса. Системные меры в этой сфере назрели, но они не только не принимаются, но даже не обсуждаются.

Повышение пенсионного возраста, которое многие считают панацеей для бюджета ПФР, в России вообще не является проблемой. Расхожий стереотип, что среднестатистический мужчина у нас живет всего 61 год и потому едва доживает до пенсии, – это миф. Дожить до 61 года и дожить до пенсии – совсем не одно и то же. Глава ПФР Антон Дроздов недавно признался, что почти треть россиян выходят на пенсию досрочно. Это и северяне, и рабочие на вредных производствах (например, шахтеры), и военнослужащие, и др. Перечень льготников огромен. Разумеется, мужчины в этой категории преобладают, поскольку женщины редко спускаются в шахты или служат в Вооруженных силах. Соответственно, здоровый 45-летний мужчина-пенсионер для России не редкость.

Это тяжелое наследие советских времен. В первые постсоветские годы власти не рискнули ломать эту модель: компенсировать старые пенсионные льготы ни деньгами, ни чем-то иным не представлялось возможным, а без компенсации можно было сдетонировать социальный взрыв. Но решать проблему необходимо – она важнейшая для баланса доходов и расходов ПФР. Ведь была же проведена в свое время монетизация льгот на проезд в транспорте, оплату лекарств и т.п. Пришло время для еще одной непопулярной меры – монетизации льгот по возрасту выхода на пенсию.

Еще один серьезнейший вопрос, которым могло бы заняться правительство, вместо того чтобы душить бизнес неподъемными отчислениями во внебюджетные фонды, – внести наконец в Думу проект закона о порядке финансирования выплат за счет пенсионных накоплений. Сложившаяся ситуация просто чудовищна. Пенсионная реформа началась в 2002 году, и сейчас уже довольно много наших граждан, выйдя на пенсию, не могут получить ее накопительную часть. За девять лет (!) правительство не удосужилось согласовать законопроект о порядке выплат. Единственный способ для граждан взыскать свои средства – через суд.

Кроме того, законодательно до сих пор так и не установлен порядок наследования накопительной части пенсии, если застрахованное лицо до пенсии не доживает. Негосударственные пенсионные фонды не знают, что именно они должны будут выплачивать пенсионеру – полученный за годы управления процент или взносы работодателей, на которые тоже набежал этот процент. Перечислением законодательных дыр в пенсионной системе можно заниматься долго. Сейчас же ни граждане, ни ПФР, ни частные пенсионные фонды не имеют ни малейшего представления о том, как будет выплачиваться накопительная часть пенсии. Правительству куда полезнее было бы думать о затыкании законодательных дыр в пенсионной системе, а не финансовых.

Позволю себе крамолу. Столь нелюбимый в народе отец пенсионной реформы Михаил Зурабов достоин похвалы. Принцип солидарных поколений, когда работающие за счет своих налогов обеспечивают пенсионеров, в условиях ухудшающейся демографии был нежизнеспособен. Ему на смену благодаря реформе Зурабова пришла комбинированная модель, сочетающая распределительные и накопительные механизмы. Первые не позволяют пенсионной системе рухнуть и основаны на пресловутом принципе солидарных поколений, вторые стимулируют граждан самостоятельно думать о своей старости, как это и происходит в наиболее благополучных странах. Такая система более гибко реагирует на внешние вызовы, например на кризисы, что и показали последние годы. Более сбалансированной модели для России, пожалуй, нельзя было придумать.

Другое дело, что жизнь идет вперед и любому, даже самому красивому растению хочется, чтобы его поливали. Ломать нынешнюю пенсионную систему незачем и не за что. Она требует мелиорации, модернизации – назовите это как хотите. Но не поливать цветок девять лет – перебор.

По словам Дворковича, сниженные ставки страховых взносов будут действовать в течение двух лет, то есть до 2014 года. Затем, отметил помощник президента, планируется кардинально пересмотреть реформирование налоговой и пенсионной систем. Мелиораторы не спешат. Подождем и мы. Главное – дожить.