Просветление Броуди

Евгений Гусятинский
24 января 2008, 00:00

24 января в прокат выходит «Поезд на Дарджилинг» Уэса Андерсона, фаворита голливудской тусовки, способного ангажировать на эпизодическую роль Натали Портман или Билла Мюррея. Картины Андерсона — рукодельные и игрушечные, они полны диковинных предметов и винтажных вещей, словно найденных на блошином рынке. В них звучат старые шлягеры и мелькают цитаты из архивного кино. Даже место действия последнего фильма — настоящий поезд, несущийся по просторам Индии, выглядит как паровоз из подзабытого детства. А сама Индия — как сказочная, несуществующая страна. Андерсон числится в независимых режиссерах, хотя больше похож на «золотого мальчика» Голливуда, который как угодно может играть его старыми игрушками — классическими мифами и сюжетами, но ломать их никогда не станет. Его постоянные герои — так и не выросшие взрослые, инфантильные и уязвимые, ищущие приюта в далеком детстве, в утопическом кукольном доме

В«Поезде на Дарджилинг» три брата-неудачника, не видевшиеся много лет и встретившиеся после смерти отца, отправляются в Индию на поиски матери, бросившей семью ради духовного прозрения. Но это не столько фильм о воссоединении разобщенных родственников, сколько эксцентричная пародия на него. Образ одного из братьев — типичного нев­ротика, запутавшегося в жизни, — создал Эдриен Броуди, самый фактурный, по мнению многих, актер нынешнего Голливуда. Фильм «Пианист», в котором он сыграл жертву холокоста, получив за эту роль «Оскара», закрепил за ним репутацию серьезного, рефлексивного артиста, обладающего даром трагика. Его аляповатый, рассеянный горе-герой из комедии Андерсона доказывает, что с чувством комического у Броуди тоже все в порядке.

«Поезд на Дарджилинг» снимался в Индии. Какое впечатление произвела на вас эта страна?

Удивительное место! Там все так непредсказуемо и спонтанно, сложно что-либо спланировать. Но нужно принять этот хаос, перестать сопротивляться ему — только тогда почувствуешь, как он прекрасен и упорядочен. Я впервые оказался в Индии за год до съемок «Дарджилинга», когда поехал туда за компанию с друзьями. Во второй раз она произвела на меня более глубокое впечатление. Наверное, потому что я работал, а не смотрел на все глазами туриста. Я был свободен от стереотипов восприятия. Когда ты занят, быстрее находишь то, что в Индии принято называть просветлением. Более того, оно наступает тогда, когда его не ищешь и не думаешь о нем.

В чем состояла суть просветления?

Я вновь напомнил себе, что нужно быть благодарным за удачу, сопровождающую меня по жизни. Еще больше удостоверился в простых, но сущностных вещах, о которых знал раньше, постиг их заново. Такой же глубокий след оставила во мне работа над «Пианистом», когда я по-настоящему осознал, насколько ужасной может быть человеческая жизнь. В Индии тоже много печали, достаточно увидеть, какая там бедность. Но она соседствует с невероятной красотой и муд­ростью, нисколько им не противореча. Несмотря на страшнейшую нищету, у индийцев потрясающий талант к жизни, любви и радости. Меня это восхитило.

А чему научил вас «Пианист»?

Он повлиял не только на мою карьеру, эта роль изменила меня самого. Я внутренне повзрослел, причем во время съемок, а не в результате похвалы и наград, свалившихся на фильм. У меня есть польские корни. У поляков, переживших то время, остались тяжелейшие воспоминания. Как и у немцев. Все герои, которых я играю,

оказывают на меня сильное воздействие. Люди вообще постоянно меняются на протяжении всей своей жизни под влиянием мира, который тоже не стоит на месте.

Слава вас тоже как-то изменила?

Безусловно, она меняет людей. Но я был готов к этому. Мне говорили: «Будь осторожен, не стань хуже». Слава может испортить человека. Она открывает перед ним массу возможностей, но степень личного выбора при этом резко понижается, становится равной нулю: не глядя, начинаешь принимать все предложения, участвовать в плохих фильмах, раз­учиваешься отказываться. Но я из тех людей, кто предпочитает простоту: чем ее больше, тем лучше. Вокруг ведь все очень сложно, и сложность эта возрастает.

Стремление к простоте — это моя внутренняя мотивация, и она нисколько не пострадала оттого, что я стал популярным. Я не перестал любить свое дело. Самое замечательное в моей работе — это возможность подниматься на более высокий уровень восприятия жизни, понимания себя. И стимулировать к этому других. Нет большей награды, чем встречать в разных уголках света незнакомых людей, выражающих тебе признательность, тронутых тем, что ты делаешь. Такая популярность мне нравится, она абсолютно безвредна и безопасна. Слава может тебя изменить, если ты еще не нашел себя к моменту ее обретения. Съемки в «Кинг-Конге» мне уже ничем не угрожали — к тому времени мне было уже 29 лет, я уже очень хорошо познал себя.

 pic_text2

Как вам это удалось?

Возможно, причина в том, что я единственный ребенок в семье. Вырос среди взрослых, много путешествовал, кое-что повидал, по долгу сидел у мамы на работе, в газете Village Voice, где она была фотографом. Да и улицы Нью-Йорка, моего родного Квинса, не самого благополучного места на Земле, — хорошая школа. Все это научило меня жизни: я увидел ее с разных сторон, и у меня были шансы понять, что в ней является важным. Я уже тогда знал, кем хочу быть.

Вы самокритичны? Вам нравится видеть себя на экране? Многие актеры этого не выносят.

Для меня это вовсе не мука. Думаю, я довольно справедливо и адекватно себя оцениваю. Всегда вижу свои недостатки, понимаю, в каких местах можно было сделать лучше, но никогда не кокетничаю в духе «Какой ужас, невозможно смотреть!» или «Ой, как я тут здорово сыграл!» Я в состоянии отстраниться от своей игры и получить от нее удовольствие как зритель. Смотрю свои фильмы точно так же, как любые другие, а на себя — так же, как и на остальных актеров. Если эмоции, вложенные в роль, совпадают с теми, что я испытываю от нее постфактум, когда вижу готовую картину, — значит, я не сфальшивил.

Я стараюсь быть максимально вовлеченным в процесс съемок, погружаюсь в работу с головой. Неинтересно быть всего лишь нанятым работником, который приходит, профессионально делает свое дело и так же безучастно уходит. Актерство для меня — очень личное занятие. Какой смысл тратить себя на то, что тебя не вдохновляет? Быть актером — значит открывать зрителю свою человеческую сущность, а это довольно серьезная, ответственная и местами болезненная процедура. Недавно посмотрел «Поезд на Дарджилинг», и он мне действительно понравился. Это один из самых оригинальных фильмов, которые я видел. Хотел бы и в будущем работать с Уэсом Андерсоном, он очень талантлив.

 pic_text3

Сперва кажется, что между вами, Джейсоном Шварцманом и Оуэном Уилсоном, играющими двух других братьев, нет ничего общего.

Да, внешне мы очень разные, но мы стремились к сходству в интонациях и жестах. Съемки походили на жизнь в летнем лагере: когда проводишь с кем-то много времени, начинаешь перенимать его стиль общения, использовать такие же фразы, невольно копируешь поведение. Возвращаясь ночью домой, я старался воспроизвести особую манеру, в которой говорит Оуэн Уилсон.

Кино — значимая часть вашей жизни. Что еще для вас важно?

Мое личное время-пространство. Возможность останавливаться, брать паузы. Я не хочу быть таким, как многие актеры, не справившиеся с успехом, снимаються где попало, не выбирая роли, не будучи в состоянии оглядеться и понять, что происходит. Такой успех не для меня. Понимаю, это роскошь, но я не собираюсь полностью посвящать себя работе. На ней свет клином не сошелся. Есть и другие занятия, способные наполнить жизнь смыслом. Только это не означает, что я не люблю трудиться.

А если говорить о более приземленных вещах? Что вам нравится в повседневной жизни?

Люблю автомобили. На очередной гонорар собираюсь купить новую машину. Вообще-то я не расточительный, даже довольно бережливый. Но участие в крупнобюджетных проектах слегка меня расслабляет.

Как вам, единственному ребенку в семье, далась роль одного из трех братьев?

Я легко включился в эту историю, в динамику взаимоотношений. У меня есть воображение и опыт безумных путешествий по Европе с друзьями, а они мне как братья. Я подходил к своему герою с юмористической точки зрения, искал смешное в типичной семейной ситуации, когда любовь между близкими переходит в конфликт, соперничество, драку — такое ведь случается в каждом доме.

«“Пианист” повлиял не только на мою карьеру, эта роль изменила меня самого. Я повзрослел, причем во время съемок, а не в результате наград, свалившихся на фильм»

Но парадокс в том, что актеру приходится делиться чем-то очень личным с теми, кого он совсем не знает, кто волен поступать с его «подарком» так, как захочет. Странная это штука — отдавать частичку себя абсолютным незнакомым людям. С другой стороны, тут нет противоречия: если я на это иду — значит, у меня есть потребность что-то отдавать, меня же никто не заставляет. Быть чувствительным и эмоциональным, уязвимым и честным — на мой взгляд, это ключ к тому, чтобы стать хорошим актером. Как зритель я готов войти в контакт только с таким человеком на экране, совершив вместе с ним воображаемое путешествие.

«Актеру приходится делиться чем-то очень личным с теми, кого он совсем не знает, и кто волен поступать с его “подарком” как хочет»

То, о чем я говорю, не имеет ничего общего с паблисити, когда журналисты, а потом и зрители вмешиваются в личную жизнь актеров, вернее, когда те сами выставляют ее напоказ, намеренно превращают в публичное шоу. Как правило, за таким «эксгибиционизмом» ничего не стоит. Он, скорее, свидетельствует о том, что человеку нечем поделиться с окружающим миром.

 pic_text4

В  Индии вас узнавали?

Крайне редко. И только в связи с «Кинг-Конгом» — его показали по местному телевидению за несколько недель до нашего отъезда. До этого момента никто не знал, кто я такой. А тут стали обращать внимание: «Кинг-Конг! Кинг-Конг!» Было очень трогательно. Я был готов к славе, которая обрушилась на меня после этого фильма. Что поделаешь? Это часть профессии, особенно если ты успешный актер, только не нужно преувеличивать ее масштаб и значимость. Если бы «Кинг-Конг» провалился, мое отношение к нему не изменилось бы: мне безумно понравилось играть персонажа приключенческого фильма, героя джунглей. И мне приятно думать, что когда-нибудь эту картину увидят мои внуки. Тогда они точно будут гордиться своим дедом!

Вы уже думаете о внуках?!

Да, сперва ведь нужно завести детей! (смеется) Я подумываю об этом. Но пока у меня нет однозначного ответа, такие решения не должны приниматься насильно.

До «Кинг-Конга» вы представляли себя героем блокбастера, фильма в жанре экшн?

Не поверите — только я и представлял! Кроме меня, никто не верил, что такое возможно. Я горжусь ролью в «Кинг-Конге». По-моему, я очень хорошо в нее вписался. После «Пианиста» я боялся, что мне будут предлагать только драматические роли. Приятно, когда в тебе видят что-то другое, абсолютно отличающееся от того, что ты играл раньше. Но, несмотря на приключенческий жанр, мой герой в «Кинг-Конге» очень чувствительный и восприимчивый. Он писатель, который не знает, что такое приключения и борьба за выживание, все это происходит с ним впервые. Вот и для меня эта история тоже была в новинку. Мы улучшили, усовершенствовали оригинальный персонаж — простого крепкого парня с кораб­ля сделали менее плоским. Он не состоит из привычных штампов героя боевика. По правде сказать, я хотел бы чаще сниматься в хороших коммерческих проектах, но найти их не так просто. Мне важно, чтобы фильм с моим участием посмотрело как можно больше зрителей.

Чем вы руководствуетесь при выборе роли?

Это зависит от многих обстоятельств. Наверное, важнейший критерий — это режиссер будущего фильма. Если мне не нравятся его предыдущие картины, я начинаю сомневаться. Как я уже говорил, самое главное — момент личной увлеченности. Я отказался от нескольких интересных ролей, которые могли бы стать великими, потому что чувствовал, что полностью они меня поглотить не смогут. Я понимал, что не буду по полной программе проделывать с собой то, что требуется для их воплощения. В то же время я не против играть тех, с кем сложно себя идентифицировать. Даже если это очень плохие парни.

Фото: Zuma Press/Коммерсант; архив пресс-службы;