Саммит несогласных

10 апреля 2008, 00:00

Саммит НАТО, завершившийся в выходные в Бухаресте, напомнил, скорее, какой-нибудь саммит СНГ. Повестка была обширная и вдохновляющая, однако, мало о чем участникам удалось договориться. Расхождений было больше, чем компромиссов. И если в роли активно настаивающего на продвижении по тому или иному вопросу всегда выступали США, то оппоненты у них были самые разные. Саммит, исхода которого с тревогой ожидали в российском МИДе, закончился так, что впору говорить о возрождении геополитического треугольника Москва—Берлин—Париж

Повестка включала очень важные для нас темы. Во-первых, расширение альянса на Балканы, предполагавшее включение в НАТО сразу трех стран — Хорватии, Македонии и Албании. Во-вторых, предоставление плана действий по членству в НАТО (ПДЧ) еще двум странам: Украине и Грузии. В-третьих, усиление за счет европейцев международного контингента в Афганистане. В-четвертых, размещение в Польше и Чехии объектов американской глобальной противоракетной обороны (ПРО). И ни один из этих вопросов не получил на саммите окончательного решения, выявив глубокие и многочисленные противоречия между странами альянса.

Расширение НАТО состоялось, но лишь частично, да и то со скандалом. Македонию в альянс не приняли. Маленькая Греция, протестующая против названия соседней страны и блокирующая ее вступление в НАТО, умудрилась настоять на своем вопреки воле всего остального блока.

Из-за этого, довольно комичного, спора двух балканских стран вся расширенческая повестка саммита приобрела скандальный характер. Перед блоком встал крайне щекотливый вопрос: что делать с Албанией? Она готова к вступлению в НАТО намного хуже, чем Македония, которая к тому же испытывает сильнейшие опасения в связи с проблемой агрессивного и постоянно растущего албанского меньшинства на своей территории. Принять Албанию раньше Македонии — значит наплевать на собст­венные принципы и дать пощечину Македонии, показав ей, кто на Балканах альянсу дороже. Не принять — значит окончательно сорвать повестку саммита и оскорбить Албанию, имеющую огромное влияние в фактически независимом и неспокойном Косово. В результате решили пожертвовать принципами и более слабым кандидатом. Албанию и Хорватию приняли. За счет этого удалось выполнить две трети программы расширения блока. Но ощущение раздрая среди участников саммита осталось.

Однако споры по поводу новых членов оказались только прелюдией к целой череде еще более болезненных стычек между США и европейскими членами альянса. Оценивая результаты обсуждения вопроса о ПДЧ для Украины и Грузии, европейские газеты неоднократно употребляли слово «провал». Виной тому стало не­ожиданное упрямство Джорджа Буша, пытавшегося продавить ПДЧ, несмотря на четко и неоднократно высказанное несогласие европейских грандов альянса — Германии и Франции. Буш поставил себя в неловкое положение, лично навестив накануне саммита украинского президента Виктора Ющенко в Киеве и пообещав ему ПДЧ. Активно поднимая эту тему на саммите, он добился в результате только того, что германский канцлер Ангела Меркель и французский президент Николя Саркози были вынуждены повторить свое «нет» еще раз. И это выглядело уже почти оплеухой Бушу.

Раззадорив на ровном месте Киев и Тбилиси, американский президент заставил их испытать горькое разочарование, которого вполне можно было избежать. Виктор Ющенко по возвращении домой из Бухареста в порыве гнева тут же уволил ни в чем не повинных послов в России и Германии. Михаил Саакашвили, более склонный к разговорному жанру, выплеснул свои эмоции в заявлении, сравнив поведение противников предоставления Грузии ПДЧ с политикой «умиротворения агрессора», подразумевая под «агрессором» Россию.

Все, что смогли сделать для Буша и его расстроенных протеже европейцы, — это пообещать, что воп­рос о ПДЧ будет вновь рассмотрен в декабре. Это позволило Бушу сохранить лицо, но и только. Германия и Франция явно не хотят видеть Украину и Грузию в НАТО, поскольку у Грузии есть неразрешенные территориальные споры, а на Украине большая часть населения выступает против членства страны в НАТО. И до декабря преодолеть эти проблемы вряд ли удастся.

Таким образом, саммит наглядно продемонстрировал фактическое возрождение негласного геополитического треугольника Москва — Берлин — Париж времен противостояния России, Германии и Франции англо-американским планам вторжения в Ирак. Приход на смену Герхарду Шредеру и Жаку Шираку, у которых были хорошие личные отношения с российским президентом, более проамерикански настроенных Ангелы Меркель и Николя Саркози, казалось бы, похоронил этот треугольник. Но как оказалось, дело было вовсе не в дружеских отношениях и личных связях лидеров, а в объективной геополитической логике, которую не могут не признавать даже вполне проамериканские европейцы.

По вопросу об усилении европейского участия в войне в Афганистане также удалось договориться только частично. Американцы по мере ухудшения ситуации в Афганистане начали понимать, что без серьезной поддержки партнеров по НАТО могут потерпеть поражение. Но те, видя, что происходит в Афганистане, сделали противоположный вывод: еще больше ввязываться в эту войну просто опасно. И чем сильнее американцы настаивают на необходимости посылки в Афганистан контингентов из европейских стран, тем активнее те отпираются. Дошло до оскорблений: американская администрация заявила, что европейцы попросту боятся и не умеют воевать.

Правда Бушу удалось уговорить Саркози послать в Афганистан около тысячи солдат. Это подается как успех саммита. Однако эта уступка европейцев стала, скорее, символической. Главнокомандующий Международными силами по содействию безопасности (ISAF) в Афганистане американский генерал Дэн Макнейл заявил недавно, что ему нужны еще около 7,5–10 тыс. бойцов. Понятно, что тысяча французских солдат — это для американцев капля в море, и остальные 9 тыс. солдат им придется посылать в Афганистан самим.

Под конец саммита дошло до совсем обидных для США вещей. Воп­рос с европейской частью ПРО опять не был решен — благодаря Польше, самому верному и последовательному союзнику США в Европе. Американцы хотят построить в Чехии радар для слежения за ракетными пусками, а в Польше — базу для 10 ракет-перехватчиков. С чехами на саммите было подписано соглашение, а с поляками договориться не удалось. Они согласны на американскую базу, но требуют взамен астрономическую сумму денег на модернизацию своей армии.

Накануне саммита директор пентагоновского агентства по ПРО генерал-лейтенант Генри Оберинг был вынужден заявить, что США заинтересованы в размещении радара в Чехии, даже если переговоры о ракетной базе в Польше не увенчаются успехом. Было ли это заявление сделано с целью шантажа Варшавы или от безысходности, но вопрос о польской части ПРО на саммите так и не был решен.

Порадовать американцев в Бухаресте удалось только российскому президенту: он не стал произносить второй мюнхенской речи, чего сильно опасались на Западе. Высокопоставленный представитель Белого дома, испытавший на саммите вместе со своим президентом так много разочарований, не скупился на похвалы Владимиру Путину: «его тон был очень конструктивным, реалистичным, откровенным», а выступление — «очень первоклассным». Впрочем, никакой нужды в скандальных заявлениях у российского президента не было: саммит продемонстрировал серьезное совпадение интересов России и крупных европейских стран по многим вопросам и оставил впечатление, что НАТО по мере расширения становится все более рыхлой и неповоротливой структурой. Не спасло положение даже заявление Саркози о готовности Франции в следующем году возобновить участие в военных структурах блока. Если соотношение единства и противоречий в позициях стран — участниц альянса останется таким, каким было в Бухаресте, поводов опасаться этой организации у России и вправду может стать меньше.