Дом-яйцо и вертикальное кладбище

23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут

В качестве сувенира в книжном магазинчике при биеннале продавалась майка с надписью «Архитектура — это политика». Этот сувенирный намек Россия прочувствовала в полной мере.

Эстония протянула от павильона Германии до нашего желтую трубу, символизирующую газопровод, проходящий по дну Балтийского моря, намекая на то, что хорошо бы снизить энергозависимость Европы от России.

На галечных дорожках неподалеку расположился стенд Украины: огромные мягкие кубы, на которых запечатлен ядерный взрыв — вероятно, чернобыльский. В этом взрывоопасном окружении и находился российский павильон, построенный в 1914 году по проекту Алексея Щусева.

Что показала Россия

В этом году мы впервые выставляли не художественные проекты и «бумажную» архитектуру, а макеты зданий, которые уже построены за последние 15 лет, и тех, что будут построены в ближайшие годы. Кураторы павильона Григорий Ревзин и Павел Хорошилов объяснили это решение, идущее вразрез с темой биеннале, очень просто: за полтора десятилетия Россия пережила такой подъем строительства, что практика уничтожила любые попытки рефлексии на тему архитектуры.

Но практика получилась весьма специфическая. Летом на Московской биеннале архитектуры была заявлена действительно важная с практической точки зрения тема — «Доступное жилье»: застройка окраин, больницы, школы и так далее. До Венеции же довезли лишь один социально значимый проект — Центр для детей-аутистов на Кашенкином Лугу в Москве.

Все остальное — до боли знакомая сверх­дорогая архитектура: элитные дома — «Дом-яйцо» Сергея Ткаченко, «Город яхт» Николая Лызлова, торгово-офисные центры — башня «Федерация» Сергея Чобана и Петера Швегера, офисный центр с гостиницей Majestic Александра Асадова, вилла-корабль Capital Hill по проекту Захи Хадид, торговый центр «Времена года» Владимира Плоткина, башня «Россия» Нормана Фостера. Почти все адреса — московские, и среди них все больше рублевские. Из региональных проектов — офисная башня Бориса Левянта и Бориса Стучебрюкова в Новосибирске, Музей мамонта и вечной мерзлоты Томаса Лизера в Якутске, Национальный банк Татарстана и Казанская публичная библиотека Эрика ван Эгераата. Получается, что мы строим много, но преимущественно в столице и за большие деньги.

Правда, кризис уже внес коррективы в эти наполеоновские планы. Ведущие архитектурные бюро начали сокращать штаты и урезать зарплаты. Девелоперы во что бы то ни стало стараются закончить уже начатые стройки, будущие проекты замораживаются, участки распродаются. В конце октября в Венеции ждали Елену Батурину и Нормана Фостера — должна была состояться презентация проекта «Апельсин». Но ее в последний момент отменили, а реализацию проекта отложили на неопределенное время.

 pic_text1

Ожидают, что скоро на рынке труда появится много квалифицированных проектировщиков. Часть из них, скорее всего, уйдет в коттеджное строительство и дизайн интерьеров. Среди выживших независимых бюро развернется нешуточная конкуренция, государственные заказы станут единственным надежным источником заработка. На смену дорогим технологиям и роскошным материалам придут нестандартные и дешевые в производстве решения.

Для архитекторов все это — повод позлорадствовать: в первую очередь кризис ударит по сверхдорогой застройке и крупным девелоперам, а качество архитектуры от этого только вырастет.

Российской строительной отрасли впервые прямо поставили диагноз — это, пожалуй, главный итог биеннале для нашей страны. Все прошедшее десятилетие лучшие наши и западные архитекторы работали именно на элитных и административных объектах. А об экологии и квадратных метрах доступного жилья в это время думали другие — Англия, Германия, Польша, Чили.

Что показали другие

Как и Россия, другие страны использовали биеннале, чтобы поговорить о насущных проблемах собственного строительства. Многие павильоны наглядно показывали, какие задачи собираются решать в ближайшем будущем государственные и коммерческие застройщики. В отличие от России, которая до сих пор озабочена противостоянием архитекторов и депелоперов и пытается выйти из порочного круга элитной застройки, остальной мир направляет усилия на решение проблем нехватки жилья, охраны окружающей среды и роста числа одиноких людей.

Япония

Абсолютно белый зал с небольшими перегородками сначала кажется пустым. Постепенно начинаешь различать какой-то еле видимый орнамент: простым карандашом вручную на стенах нарисованы лужайки и домики — у 20 японских студентов на это ушло полгода. Смысл экспозиции — попытка соединить пространства, созданные природой и человеком. Озера, леса и поля должны стать полноправными элементами архитектуры, а ритм застройки должен ориентироваться на ландшафт.

Бельгия

 pic_text2

Пол, засыпанный конфетти, белые стены, беспорядочно расставленные редкие стулья — и все. Бельгийцы решили продемонстрировать, что архитектуру следует воспринимать не в макете, а в виде конкретной постройки. Такой постройкой выступил сам павильон — пустой внутри и заключенный в рамку высоким забором из нержавеющей стали снаружи. Специалисты с интересом бродили по пустым залам, простые зрители уходили в недоумении. Получился прекрасный тест на профпринадлежность.

Великобритания

Архитектура в огромной степени зависит от социальной и экономической ситуации в районе, городе, стране. Англичане представили собственную болезненную рефлексию по поводу рынка недвижимости. Если не брать в расчет Монако, в Британии самое дорогое жилье в Европе. Средний размер комнаты в британском доме — 16,5 кв. м, в Дании, например, — вдвое больше. На английскую душу населения строится меньше всего жилья за год во всей Западной Европе. Все это было наглядно продемонстрировано с помощью схем: например, проекции комнат в реальном масштабе легко уместились на стене павильона.

Чехия и Словакия

Две страны до сих пор делят в Венеции одно здание. Увидев внутри пустые белые стены и ряд таких же белых холодильников, испытываешь раздражение: сколько можно эксплуатировать притягательность свободного пространства — в конце концов, архитекторы нужны для того, чтоб его осваивать. На дверце каждого холодильника магнитиками набраны тексты, кратко характеризующие образ жизни того или иного типа горожанина. Узнав себя в одном из описаний, я открыл холодильник и поразился, насколько набор продуктов повторяет мой собственный.

Голландия

 pic_text3

В голландском павильоне был мастер-класс, а в одном из залов венецианского Арсенала — там, где ведущие архитекторы мира выставляют манифесты и концепции, пытаясь показать завтрашний день архитектуры, — студия концептуального дизайна Droog подвесила к потолку девять белоснежных манекенов, вырастающих из домов. Среди персонажей — топ-менеджер, бортпроводница, вдова, сезонный рабочий, «вечный студент», разведенные суп­руги, то есть те, кто живет один. За последние 35 лет в Голландии количество домовладений, рассчитанных на одного человека, выросло втрое. К 2026 году треть всех жителей развитых и развивающихся стран будут жить поодиночке. Появится ли в связи с этим новый тип жилья?

Один из возможных вариантов — изменяемое жилье. В таком доме можно будет двигать перегородки или «переключать» комнату с одной квартиры на другую. Другой вариант уже извес­тен — это коммуна, как Дом Наркомфина Моисея Гинзбурга в Москве или «Жилая единица» Ле Корбюзье в Марселе. Третий вариант — ультракомпактное жилье, например дома на сваях, стоящие посреди водоемов.

Польша

Кураторы с помощью фотомонтажа попытались представить, как будут выглядеть творения современных архитекторов через много лет. С ростом цен на топливо терминал № 2 варшавского аэропорта превратится в скотный двор. Многофункциональный комплекс Metropolitan Нормана Фостера станет городской тюрьмой с внутренним двором для прогулок заключенных, а небоскреб будет служить отличным вертикальным кладбищем.

Фото: Photoxpress; Валерий Мельников, Алексей Тарханов/Коммерсант; архив пресс-службы; Peter Eric Arnell, Stefano Graziani, Giorgio Zucchiati, Elemental S.A./Fondazione La Biennale di Venezia