Беня Пуговичка

От редактора
Москва, 12.02.2009
«Русский репортер» №5 (84)

Мне кажется, что в ходе бурной новейшей истории мы должны были чему-то научиться и заслужили право уже никогда на своем веку не «выживать». То есть оставаться в трезвом уме и твердой памяти, что бы ни происходило. То есть — жить.

В начале 90-х депрессия и бессилие были понятны: все в первый раз, после десятилетий относительного мира и стабильности. Да еще власти врали, что в результате перестройки и реформ жизнь народа только улучшится, вместо того чтобы честно сказать, какие у нас проблемы. Но в последнее время я встретил уже нескольких людей на грани отчаяния и паники, что вообще-то понятно на фоне нынешних проблем с работой. А с другой стороны, тут же начинаешь считать: они что, не видели крушения Союза, сопровождавших его войн и насилия, бандитской экономики начала 90-х? Не пробовали искать работу или делать бизнес в то время? Не помнят терактов, дефолта, в конце концов? Мы же все это уже проходили. И, может быть, нынешний кризис покажется сущей ерундой по сравнению с тем, что нами пережито. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Но мир-то на переломе. Экономические потрясения в крупнейших странах будут еще неизвестной, но уже очевидно большой глубины. Нельзя исключить и возможности войн, которые часто сопутствуют крушению привычного миропорядка и экономическим проблемам хорошо вооруженных государств.

Понимать риски всегда полезно: знание вообще противоположно ужасу и депрессии, оно позволяет оставаться в сознании. Как часто спрашивают герои голливудских мультиков, «теперь-то уже пора паниковать?». Не пора.

На самом деле мне здесь хотелось написать совсем не про кризис, а про идущий в нашем прокате и номинированный на 11 «Оскаров» фильм «Странная история Бенджамина Баттона». Не влезая в шкуру рецензента, а прямо в жанре колонки редактора — то есть о том, как можно загубить хорошую историю (и сценарий) и ничему не научиться (в жизни).

Как написано во всех аннотациях, герой движется по времени в обратном направлении — от старости к младенчеству. И эта отличная завязка держит зрителя добрую половину фильма. Но потом оказывается, что ничего дальше не происходит. То есть что-то вокруг меняется, но сам герой ничего не делает: его просто на всех парах несет к младенчеству и смерти, и он летит к ней, ничему не научившись, меняясь только внешне. А, как известно, если герой не совершает поступка, несмотря на все проблемы и обстоятельства, то нет и истории — сюжета, кульминации. Там, где должна была быть кульминация, «Беня Пуговичка» решает уйти от любимой женщины и дочери, чтобы вроде как не создавать им проблем: мол, ребенок будет взрослеть, а он — молодеть. Поэтому сценаристу приходится заполнять место реального поступка и реальной интересной жизни выдуманной моралью, сожалениями героя по поводу того, что он не видит, как взрослеет дочь, и бессмысленными перемещениями в пространстве.

В общем, настоящий кризисный фильм про бессмысленность и про то, что против судьбы не попрешь.

А ведь просто глупо ничего не делать, убегая от проблем. И в кино, и в жизни.

У партнеров

    «Русский репортер»
    №5 (84) 12 февраля 2009
    Бедность
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Без рубрики
    Путешествие
    Реклама