Между Японией и Англией

От редактора
Москва, 17.03.2011
«Русский репортер» №10 (188)

Если бы не страшная трагедия в Японии, этот номер был бы почти целиком о другой великой стране — Великобритании. И мне, наверное, нужно объясниться по этому поводу: некоторой частью материалов этого спецвыпуска пришлось пожертвовать, чтобы рассказать об печальных событиях последних дней.

Делая специальные номера о каких-то странах или регионах, мы всегда говорим о некоем волнующем нас предмете, а не просто «знакомим с достопримечательностями». На этот раз номер планировался о вероятном завершении некоторой части истории, прошедшей под знаком западного лидерства. Но не о том, что «все пропало», а о том, что было бы хорошо сохранить из этой великой эпохи. «Если мне скажут, что завтра наступит конец света, то еще сегодня я посадил бы дерево», — сказал как-то Мартин Лютер Кинг.  

Большинство из ныне привычных реалий — от идеологии свободного рынка до парламентаризма — появилось при конкретных исторических обстоятельствах в Англии и Британской империи. И наш интерес был в том, как делаются такие общественно-политические изобретения.

Как утверждает социолог Георгий Дерлугьян, само по себе изобретение паровой машины еще не вело к промышленной революции — нечто подобное создавалось и раньше в других странах Европы. Заслуга Джеймса Уатта была не в том, что он изобрел паровую машину, а в том, что сумел продать первые сто экземпляров. Это и есть опыт цивилизации — когда открытие, возникшее исторически случайно, начинает использоваться сознательно, как технология, и воспроизводится в дальнейшем опыте.

Опыты демократии встречаются, наверное, в каждой культуре, часто независимо друг от друга — взять хоть те же Земские соборы и неоднократные попытки «конституционного» договора в средневековой Руси. Но именно английский парламентаризм стал мировым эталоном. Почему? Анг­лийская культура сделала из вроде бы единичного исторического опыта осмысленную норму и ценность сначала для себя, а потом и для других.

То же самое случилось и с другим английским изобретением — использованием частных корпораций как инструмента имперского государства. Можно проследить путь от английской Ост-Индской компании до транснациональных корпораций современного мира. Как говорит философ Руслан Хестанов, новация была в соединении частного капитала и военной силы, породившем феномен колонизации, осуществляемой не руками государства. И British Petroleum, и наш «Газпром» в этом смысле тоже наследники пиратов-империалистов типа Френсиса Дрейка.

У других великих стран тоже были и еще, вероятно, будут политические изобретения мирового значения. Скажем, Франция изобрела современную революцию и учреждение государства как бы с нуля на основе писаной конституции. Япония родила феномен «азиатского чуда» — модернизацию с опорой на уважение к собственной культуре. СССР подарил миру принцип современной системы здравоохранения как общественного блага, и его переняли многие страны, хотя мы сами в очередном
пароксизме презрения к собственным традициям его почти отвергли.

Нормы и ценности не могут появиться как результат чистого импорта «для дяди», а должны стать своими, по сердцу. Чтобы уважать чужую культуру, надо для начала перестать презирать свою. У японцев в свое время это получилось.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№10 (188) 17 марта 2011
Катастрофа
Содержание:
Фотография
Вехи
Репортаж
Актуально
Путешествие
Реклама