Деньги тоже взрослеют

9 февраля 2012, 00:00

Интервью с Ольгой Крыштановской, доктором социологических наук, руководителем Центра изучения элит Института социологии РАН

Фото: РИА Новости

Как люди меняются в процессе расширения бизнеса?

Люди сначала удовлетворяют свои потребности. Когда это проходит, наступает следующая стадия — влияние. Но сначала надо заработать, а потом влиять. Деньги же, как люди, взрослеют. «Молодые» деньги, как молодое вино, кружат голову. Появляется это желание всему миру показать: вот что я теперь могу! А «старые» деньги — это всегда респекта­бельность, никто уже не выпендривается.

Сейчас бизнес удовлетворил свои потребности?

Здесь нет единых периодов для всех. Кто-то только начал, кто-то уже разбогател. В стадию влияния перешли те, кто начинал в 90-е годы.

Как повзрослевший бизнес общается

с государством?

Путин поставил их в те рамки, какие удобны государству. Он сказал: так, или вы не вмешиваетесь в политику, играете по моим правилам, или до свидания. Те, кто с этим не согласился, — мы знаем, где эти люди. Идет великая конкуренция бюрократии и бизнеса, борьба за власть. В западном мире бизнес победил и установилась демократия как форма, необходимая для его развития. У нас бизнес проиграл и всегда проигрывал. Власть на бизнес смотрит как на скрытого врага, она не берет его в равноправные парт­неры. Она говорит: если ты лояльный, мы посмот­рим. Но это — отношение к подчиненному.

А бизнес это понимает?

На личном уровне каждый отдельный бизнесмен чувствует, что он никому не нужен. Он делает что-то, что не нужно ни стране, ни власти.

Бизнес уже сформировался как класс?

Он находится в стадии формирования. Это такая точка кристаллизации. Но чем больше людей будет втягиваться в бизнес, чем больше областей экономики они будут контролировать, тем больше будут поднимать голову. Конкуренция опять возникнет.

Сейчас бизнес — это коллекция разрозненных личных проектов. Нет единства.

Есть единство. Если разговаривать с разными людьми, вы его не заметите. Но если вы хотите увидеть тренд, нужно отвлечься от личностей.

А какой это тренд?

Капитализм — это победа демократии, основанной на экономической целесообразности. Это экономическое общество, где эта самая экономическая целесообразность поставлена во главу угла. У нас общество до сих пор политическое. И экономическим никогда не бывало. Идет борьба за стратегии развития. Бизнесу прежде всего нужен независимый арбитражный суд, который утвердит неприкосновенность собственности. Иначе будет как с Ходорковским.

Сейчас бизнес вкладывается в социальные программы. Может ли это повлиять на страну?

Нет, не может, пока у нас сохраняется политическое общество. Никакой выдающейся инициативы снизу у нас нет. И не может быть. Власть это воспринимает так: ага, ты там начал пиариться, помогаешь детским домам, какие-то программы для социально незащищенных групп придумываешь, а зачем тебе это надо? Значит, ты на выборы собираешься? Значит, ты — политический конкурент. Сиди тихо и молчи. Ты можешь тихонечко для себя и своих друзей что-то там делать, но в социальном масштабе нельзя.

Каким вы видите развитие этой ситуации?

Чем дольше будет сущест­вовать бизнес, тем больше он будет влиять на власть. Деньги — это сила. Нужно больше денег в бизнесе. Тогда они смогут поставить вопрос о новом социальном договоре с властью. На самом деле это ситуация 1998 года или буржуазной революции 1917-го. Я не думаю, что будет революция, но на законодательном уровне бизнесмены должны добиваться прав, отстаивать шаг за шагом то, что сделает частную собственность священной. У  нас она не священна.

Богатство в России ассоциируется с безнравственностью.

Как во всех странах во все времена. Простое человеческое чувство — я не люблю другого, не  такого, как я. Бедные обвиняют богатых в воровстве и безнравственности. Богатые обвиняют бедных в лености. Это старо как мир. Но есть и второй фактор. Само государство предлагает через СМИ эту позицию усилить, как бы говорит обществу: фас! С 2003 года проводится целенаправленная информационная политика: предприниматели — это воры. И народ это радостно потребляет. Чтобы образ предпринимателя был положительным, нужна как минимум уважительная интонация. Но государству это совершенно не нужно. Оно и не должно обелять бизнес. Но все экономически эффективные предприятия сформировались в области частного бизнеса. Власть находится в двойственной ситуации: она не хочет уважать бизнес, но вынуждена.